Судьба штрафника. «Война всё спишет»?

Уразов Александр Прокофьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Судьба штрафника. «Война всё спишет»? (Уразов Александр)

От автора

Мне шел шестьдесят пятый год, когда я начал писать эту повесть. Многие подробности событий Великой Отечественной войны за послевоенные десятилетия стерлись из памяти, да и сами события мне приходилось вскрыть в глубинах памяти, как археологи вскрывают слой за слоем, пласт за пластом наслоения многих лет, чтобы докопаться до материальных свидетельств исторических эпох. Для чего я это делал, зачем я написал эту автобиографическую повесть о войне? Кто не имеет памяти — не живет по правде.

Книги, театр и кино дали послевоенным поколениям возможность легко и приятно — дома на диване, в кресле театра или кино — пережить смерть, не умирая, узнать боль ран без ранения, тонуть в болотах, не ощущая дикого страха засасывающей трясины, лежать в снежных окопах и пробиваться сквозь вьюгу навстречу смерти, не ощущая леденящего холода и нечеловеческих физических и психических мучений. Новые поколения все это знают, все это пережито в самых различных вариантах человеческих судеб — от рядового солдата до Верховного главнокомандующего. Но… война художественно обработана, обобщена. Что-то усилено, что-то приглушено или намеренно убрано. Все события представлены читателю или зрителю так гладко, так тепло, так комфортно, так ярко в нужных писателю или кинорежиссеру гриме, позе, свете, звучании, чтобы достичь максимального художественного эффекта.

Действительность была и проще и сложнее; боль и страх ощущались жгуче до ужаса, физические мучения доводили до усталого безразличия, полного отупения. Писатели и режиссеры, читатели и зрители все это представляли, воображали, подразумевали — мы же в действительности все это пережили, испытали на себе.

А много ли знают новые поколения людей о такой стороне войны, как штрафные роты и штрафные батальоны? Они были, они действовали на фронтах Великой Отечественной войны и внесли свой вклад в Победу, в воспитание и становление человеческой личности, ее реабилитацию. Эта тема долгое время была закрытой в искусстве, а затем, в одночасье став модной, была утрирована и искажена.

Читатель также найдет в повести некоторые стороны фронтовой действительности, которые обходят в литературе и искусстве по разным причинам, и в частности те, за которые люди попадали в штрафные роты и батальоны. Но, как говорится, «из песни слов не выкинешь», война должна рассматриваться и с этой точки зрения: человек на фронте оказывался в различных ситуациях, которые были бы невозможны в мирное время — война обнажала наряду с героизмом неприглядные стороны человеческой натуры.

Однако при всем многообразии людей, их душевных и физических качеств, при всем разнообразии испытаний, каким они подвергались на войне, у большинства оставалась все же одна, главная задача — победить врага даже ценой своей собственной жизни…

Начало

После воскресного самодеятельного концерта и танцев студенты выпускного курса Ростовского строительного техникума спали в общежитиях мертвецким сном. Утром в понедельник все спешили привести себя в порядок и, не завтракая, отправлялись в техникум на выполнение дипломных работ. Зал, заполненный чертежными станками, быстро наполнялся дипломниками. Вот вбежал в зал, вернулся назад и вновь забежал Хоменко, крикнул:

— Да! Я и забыл вам сказать, братцы: сегодня немецкие фашисты бомбили наши города. Вы слышали — началась война! Война, братцы!!!

Никто не поверил.

— Как можно верить, чтобы шавка медведя в тайге задрала! — ответил кто-то. — Да мы их шапками закидаем!

— Не верите? — вскричал Хоменко. — Тогда слушайте радио, я включил Москву!

И Молотов подтвердил по радио, что началась война. Аудитория оглохла! Окостенела! Замерла! Потом был митинг, крики возмущения…

Вскоре дипломники стали получать повестки из военкомата о призыве в армию, на войну. На защите они хватали листы своей работы, развешивали перед дипломной комиссией, что-то говорили, председатель комиссии говорил: «Довольно!» — выпускнику давали справку о защите, и он бежал в военкомат к назначенному часу, боясь опоздать.

Приехала комиссия Госстроя СССР для распределения специалистов по городам и предприятиям. Меня, защитившего диплом с отличием, в армию не призвали, а направили на строительство военного завода в городе Каменске вместе с другими ребятами, получившими бронь.

Но на военном заводе закончить строительство не хватило времени — враг двигался по Украине. Вновь прибывшие мастера-строители проработали всего два месяца, и по приказу Главкома строительный трест № 23 был преобразован в управление военно-полевого строительства № 23 и направлен на строительство оборонительных сооружений на Украину, за Харьков. Все имущество треста и личный состав сконцентрировали у железнодорожной станции в ожидании отправки. Люди спали у железной дороги, чтобы не задерживать погрузку вагонов и отправку составов на Украину.

Наконец-то началась погрузка. Работали все дружно, весело, с шутками — всем надоело сидеть неотлучно на станции, видеть слезы жен, детей. Если ехать, то скорей! Быстро погрузили имущество, положили сходни и завели в вагоны упирающихся лошадей, устроили нары в жилых вагонах, нанесли сена на подстилку. Стихийно организовывались людские компании, облюбовывали и занимали места в вагонах — на верхних нарах, на полу.

Мы, молодые специалисты, еще не вжились в рабочие коллективы, и нам не хотелось ехать в теплушках на 30 человек каждая. И смущало нас не только многолюдье — в то время существовала еще субординация между рабочими и ИТР, скованность взаимоотношений, различие интересов. Сами рабочие не хотели бы ехать вместе с нами.

Нас же от студенчества отделяло всего два месяца. Я, Петя Пономарев, Володя Павлов, оторванные от своих товарищей, — мы еще не нашли себя в новых условиях, тосковали по друзьям и студенческой жизни и поэтому крепко держались друг друга. К нам присоединились Федор Куриченко и Петр Минченко, окончившие техникум заочно тоже несколько месяцев назад. Но они были люди семейные, имели больший производственный и жизненный опыт.

Особенно расторопным весельчаком и пронырой был Минченко. Он-то и предложил поселиться на открытой платформе под прицепом, нагруженным углем для кузницы и покрытым огромным брезентом. Рабочие закрепили брезент на бортах железнодорожной платформы, и образовалась просторная палатка. Мы дооборудовали ее, набив по бортам для утепления сено и сделав мягкую подстилку для постели, покрыв ее плащ-накидкой. В головах мы разместили свои чемоданы и вещмешки с продуктами.

Теперь уже и семьи рабочих не уходили домой, ожидая отправки эшелона. Но куда? На юг, в Среднюю Азию, на Урал, в Сибирь? Или на фронт? Но если на фронт, то зачем нам нужны оконные и дверные коробки, петли, шпингалеты, фитинги, асфальт, олифа, гвозди, трубы и другие стройматериалы? Ожидали, с какой стороны прицепят паровоз. Ночь мы спали уже на новом месте.

Увидев нашу «палатку», к нам попросились в компанию молодые супруги Петр и Марта Серкины. Петр был прорабом, и я работал мастером под его руководством. Марта была плановиком в конторе. Они после окончания института работали тоже первый год.

На рассвете утреннюю тишину растревожили крики петухов и мычание коров. Края перистых облаков зазолотились, и из-за горизонта красным диском всплывало распухшее от сна солнце. Задвигался народ, начали умываться, кто-то разжигал в отдалении костерок. Вот уже уселись на сене вокруг клеенки, заставленной едой, семьи, над запрокинутыми головами сверкнули на солнце стаканы. Начиналась жизнь нового дня.

Вдоль эшелона прошли начальник УВПС Краснов и главный инженер Бухно, предупреждая людей, чтобы они не отлучались от вагонов. С другой стороны станционных путей начал погрузку второй эшелон.

В десять часов лязгнули буфера вагонов, все вскочили и бросились к поезду. С южного конца эшелона пыхтел паровоз.

— По коням! — звонко и певуче разнеслось вдоль поезда, и этот крик повторили многоголосо. Женщины бросились к мужьям, начались объятия, поцелуи, раздались причитания. Мы сидели на платформе — нас никто не провожал, никто не проливал слезы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.