Безмятежность

Нилова Светлана

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Нилова Светлана   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Безмятежность ( Нилова Светлана)

1. Разлом

Они стояли на пристани и разговаривали. Папа и незнакомые мне мужчины. Обычно папа часто встречался с разными людьми, но эта беседа мне сразу не понравилась. Может быть то, как они стояли. Или их жесты. Я очень хотела подслушать разговор, но ветер дул с моря и до меня не долетали даже отдельные слова. Незнакомцев было трое. Толстяк в белой шляпе, волосатый великан и постоянно жующий негр в темных очках. Папа не пустил их на «Нику» и они переминались с ноги на ногу на берегу. Один, низенький, в белой шляпе вдруг засмеялся и ободряюще похлопал папу по плечу. Папа помотал головой. Волосатый положил папе руку на плечо – папа сбросил её, напрягся и сжал кулаки. По его лицу было видно, что он вот-вот начнет драку.

Толстый в шляпе отступил, а двое его помощников стали теснить папочку к трапу. Мне стало страшно. Верзила был выше папы на целую голову, второй, чернокожий, был меньше, но тоже крепкий. Я вскочила из-за своего укрытия, сбежала по трапу и с разгона ударила верзилу головой в живот. В глазах у меня потемнело, а гигант даже не пошатнулся. Зато чернокожий мужчина ловко и крепко схватил меня за шею. Я заверещала от ужаса: негры всегда вызывали у меня панику, а тем более, он ТРОГАЛ меня! Негр зажал мне рот и я, задыхаясь и захлебываясь от ужаса, стала шумно дышать носом. От негра остро пахло потом и ещё чем-то сладковато-приторным. Тогда я ещё не знала, что так пахнет марихуана.

Толстяк заговорил по-английски, с неприятным акцентом, словно скрипело дерево.

- Смотри, какая шустрая! Вот и ниточки нашлись! Ну, Неустрашимый Ник, что ты теперь скажешь?

Папа ничего не ответил, неуловимым движением в его руке оказался нож.

- Это только одна ниточка, а вторая где? – продолжал куражиться толстяк, не обращая на нож никакого внимания. Его надежно заслонял собой верзила.

- Вторая тоже здесь, дерьмо собачье! – прозвучал знакомый голос, и я даже перестала дышать. Это сказала мамочка! Такая обычно мягкая и спокойная. Папа быстро обернулся и замер на месте. По трапу медленно, осторожно переставляя ноги и не отводя от нас взгляда, спускалась мама. Ракетница, которую она сжимала в руке, была направлена на толстяка. Прямо в его огромный живот. Мамины пальцы так сильно сдавили рукоятку, что побелели. У толстяка и без того потного, скатились по щеке капли.

- Убирайся к чертям, сучье отродье! Иначе твои вонючие потроха повиснут на нашем такелаже.

Мама говорила еще, и каждое слово было звонким и резким, как пощечина. Некоторые из её слов я слышала впервые.

Толстяк сделал знак, негр отпустил меня, и вся троица начала медленно пятится назад. Я спряталась за папу, жалея, что у меня нет никакого оружия. Пока наши враги не покинули причал, мы так и стояли: папа с ножом, мама с ракетницей и я, с гудящей от боли головой.

Был ясный полдень, ярко светило солнце, но пристань почему-то была пуста. Не было ни рыбаков, ни туристов, ни пронырливых детей. Только чайки кружили над нами, тревожно крича. От их крика начинало тонко ныть в груди.

Почему папа поссорился с «большим человеком» на Ямайке, я так и не узнала. Сначала я думала, что тот толстяк в шляпе и есть «большой человек», но потом поняла, что эта троица была всего лишь переговорщики. А беды следует ждать от других людей.

Мы отошли от пристани на моторе, «Ника» шла на пределе. К полудню задул попутный ветер, но поднялась волна. Мы поставили все паруса и «Ника» неслась прочь от Ямайки. Это было похоже на скоростной участок регаты, только сейчас в качестве приза выступали наши собственные жизни. Я была ребенком, но осознавала это и взрослела с каждой минутой.

Когда село солнце, я, было, совсем успокоилась, но преследователи догнали нас. У них были легкий катер и неповоротливая посудина с низкими бортами, но на хорошем моторе. В катере сидели двое, в лодку же набилось около десятка мужчин, почти все они были чернокожими. Я вспомнила мамины рассказы о пиратах у африканского побережья, но мы же в Карибском море!

«Откуда здесь столько негров?» - эта глупая мысль сидела у меня в голове всё то время, что бы убегали от преследователей. Может быть, она была, как спасательный круг, чтобы мне не сгинуть в водовороте ужаса. Не думать о том страшном, что неумолимо приближается к нам.

Они бы не нашли нас в темноте, но как на зло, на смену зашедшему солнцу, в небо выползла огромная, яркая луна. К тому же у бандитов были прожекторы. И оружие. Прозвучали хлопки и я не сразу поняла, что это выстрелы. Стреляли в воздух.

«Ника», словно чувствуя преследование, дрожала всем корпусом, а её паруса, наполненные ветром, звенели и гудели.

Катер и лодка, рискуя столкнуться друг с другом, шли нам наперерез. Мы меняли курс.

- Поворот! – орал папа, и мы дружно перекладывали парус и разворачивали «Нику», уходя от преследования.

- Поворот! – снова кричал он, и мачты наклонялись над волнами так сильно, что казалось вот-вот и «Ника» перевернется.

И снова «Поворот!»..

Я вспомнила последнюю регату. Папа тогда был сосредоточен, но золотые искорки солнца мелькали в его глазах. Теперь же, ночью, папины глаза были, словно две черные дыры и оттуда тянуло страхом.

В одно мгновение нам повезло: лодка и катер преследователей всё же столкнулись, катер черпанул бортом волну и трое бандитов с дикими криками оказались в воде. Преследователи остановились, чтобы подобрать своих. Мы оторвались от преследования и почти ушли, но тут и нам не повезло: порыв ветра хлопнул в парусе и мы стали терять скорость.

Преследователи оживились. Они загомонили и снова начали стрелять. Теперь уже в сторону «Ники». Мама схватила меня как тряпичную куклу, затащила в трюм, затолкала в маленькую кладовку и заперла. Я сидела в абсолютной темноте и только слушала. Вот снова застучали выстрелы. Совсем-совсем рядом, над головой. Хлопнула ракетница. На палубе словно завыл дьявол и снова послышались выстрелы. Мне было так страшно, что я не могла сидеть даже на корточках, рухнула на пол, сжалась в комочек и всё повторяла:

- Sub tuum praesidium confugimus, sancta Dei Genetrix! (Под Твою защиту прибегаем, Святая Богородица!)

Дальше я почему-то никак не могла вспомнить. Я даже плакать не могла.

Сверху доносился топот чужих ног, вся «Ника» дрожала от них. Потом, среди чужих воплей раздался мамин короткий крик, звуки ударов, папина испанская брань.

Снова и снова звуки ударов, выстрелы, чужой гогот… Мне показалось, что это продолжалось бесконечно. Наконец, я услышала ещё один звук мотора, что-то кричали в мегафон, снова выстрелы, крики.

И тут я совсем обмякла, сердце застучало в самом горле, мешая дышать, и я из полной темноты провалилась в мир вовсе без звуков и мыслей…

Меня разбудил свет. Солнечные лучи падали из люка, отражались в зеркалах и стеклянном шкафу и мягко наполняли безмятежностью всю кают-компанию. Я лежала на диване, укутанная пледом. Рядом на столе, в салатной миске лежали и поблескивали на солнце пустые ампулы. Ночной шторм утих, «Ника» слегка покачивалась, и я могла поклясться – стояла у причала. Именно так она ведет себя при спущенном трапе. Я пошевелилась и села. В голове закружилось, в глазах потемнело, и я снова повалилась на диван. У меня ничего не болело, но чувствовалась такая слабость и апатия, что я лежала ещё некоторое время, равнодушная ко всему на свете.

Потом я услышала какой-то шум на палубе и села. У меня в голове не было никаких мыслей. Очень медленно, как во сне, я начала подниматься на палубу. Солнце ослепило меня, я вздохнула свежего ветра, и в голове чуть прояснилось. «Ника» была пришвартована у пристани, трап действительно был спущен. Около него стоял полицейский. Я огляделась и тут заметила маму. Она стояла на четвереньках и ожесточенно отмывала палубу.

- Мамочка!
- Позвала я.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.