Прекрасная Отеро

Посадас Кармен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прекрасная Отеро (Посадас Кармен)

Отеро

Иногда весной, когда дневной свет проникает сквозь щели жалюзи и, преломляясь, падает на пол, мне кажется, будто я вижу на стене тень той, кем была. Эти горизонтальные лучи творят чудеса, превращая тень почти девяностосемилетней старухи в силуэт красивейшей женщины своего времени. Когда это происходит, я опять вижу: это я – та самая Белла Отеро.

Тысячу раз я обдумывала эти начальные строки и столько же их переписывала. И до сих пор не знаю, каков будет результат. Надеюсь, задуманное мной не превратится ни в условную биографию, ни в обычный роман, потому что первая может походить на вскрытие трупа, а второй – на обычную сентиментальщину. Однако я намерена продолжать, а что из этого получится, станет известно по мере развития повествования. Каролина Отеро, родившаяся в Понтеведре в 1868 году и умершая в Ницце в 1965-м, была одной из самых обольстительных женщин «бель эпок». Впервые я заинтересовалась жизнью этой женщины, когда прочитала, что она, желая навсегда остаться молодой в памяти людей, удалилась от света в возрасте сорока шести лет (столько же сейчас и мне, пишущей эти строки). Согласно газетным хроникам, в 1914 году Каролина Отеро Иглесиас, известная как Белла Отеро, решила исчезнуть. Она покинула Париж, оставив принадлежавший ей прежде мир: шестерых монархов, жуиров и миллионеров-аристократов, богатых плебеев и поэтов. Каролина Отеро покинула и свою публику, и своих врагов. Она отказалась от всего, чтобы сохранить свою легенду. С этого дня, ютясь под все более скромным и даже убогим кровом, она прожила почти до девяноста семи лет, будучи пленницей созданного ею самою мифа.

Поступок Каролины заинтриговал меня, во-первых, потому, что я сама сейчас нахожусь в том возрасте, когда начинаешь замечать в зеркале признаки увядания, а во-вторых, потому, что вообще невозможно было отнестись к трагической жертве этой прекрасной женщины, похоронившей себя заживо во имя бессмертия своей легенды.

Однако это событие – исчезновение Каролины (или Агустины, как на самом деле ее звали) в сорок шесть лет, чтобы никто не увидел ее старения, – оказалось столь же мифическим, как и многие другие. Моя героиня, судя по всему, была человеком скрытным, мягко говоря, не очень правдивым. Возможно, объяснением этому могут стать ее слова: «Нет мечты, которая бы устояла перед безжалостным солнечным светом или холодным клинком Действительности». По этой или по какой-то другой причине мне хочется показать в этой книге, что практически все рассказы Каролины Отеро о себе были лживыми. Она родилась не там, где говорила, выдумала свое детство, своих родителей и приукрасила прошлое, исказив все, относящееся к первым годам жизни. Как бы то ни было, я хочу рассказать о ее величайших мистификациях и хитростях, потому что, как мне кажется, мифы, создаваемые людьми о самих себе, порой ярче высвечивают личность автора и в результате раскрывают ее лучше, чем правда. Выдумки так красноречиво свидетельствуют о желаниях, обидах и особенно о «неуслышанных мольбах», что я считаю невозможным пренебречь ими, дабы не лишить персонаж значительной части его сущности. Однако просто перечислять ее бесчисленные выдумки и последовательно опровергать их было бы слишком утомительно. Думаю, более удачный способ – чередовать в этой книге рассказы Беллы и мои собственные изыскания. Каролина будет утверждать, а я – сомневаться; она – затемнять, а я – проливать свет на события. Я расскажу «ее» правду, сопроводив повествование достоверными и довольно любопытными фактами, которые мне удалось собрать. Надеюсь, светотень, образуемая истиной и вымыслом, поможет нам увидеть и понять, кем на самом деле была эта красавица, силуэт которой – вместо тени почти столетней старухи – рисует на стене солнечный луч весной 1965 года в Ницце.

Гарибальди

Ницца, 8 апреля 1965 года, 6 часов вечера

Сегодня это видение повторилось, и я поскорее накрыла клетку черной тканью, чтобы Гарибальди перестал петь, потому что, боюсь, трели этой облезлой канарейки могут спугнуть тень. Потом я осторожно села на край кровати, чтобы не разрушить чары… И вот: силуэт все еще там, на стене. Правда, волшебство длится лишь несколько минут, самое большее – полчаса, но я довольствуюсь и этим. На это время все становится как прежде: совершенная линия скул… профиль носа… томная длинная шея… К счастью, мои кости не так изменились, как плоть, и поэтому лучам, проникающим сквозь жалюзи, и моим полуслепым глазам удается воссоздать тень прежней красавицы. Я уже давно не мечтаю – мне просто доставляет удовольствие воображать невозможное. Подожди минутку, Гарибальди, не пой, дай мне еще немного поиграть с тенями, ведь в последнее время у меня так мало гостей…

Один мой приятель, воображавший себя поэтом, в те времена, когда мы оба были очень молоды, сказал мне, что ясность ума, или, вернее, здравый рассудок, – худшее наказание для старика: «Лучше всего совсем выжить из ума к старости, что толку воспринимать все адекватно, если даже не питаешь иллюзий, что можешь что-то изменить?» Однако сейчас я знаю, что есть другое, еще более жестокое наказание – бессонница. Здравый рассудок, сохранившийся во мне до девяноста шести с половиной лет, не был бы мне наказанием, если бы к этому не добавились многочисленные бессонные ночи, мучающие меня вот уже пятьдесят один год, с тех пор как я покинула рай. Я знала долгие часы бессонницы, так что у меня имелось достаточно времени, чтобы с тщательностью ювелира рассмотреть каждое мгновение своей жизни. Я могла бы это сделать, но не сделала. Потому что сразу поняла, что это будет слишком больно. Уверена, лишь сентиментальные глупцы и люди, только вступившие в старость, получают удовольствие от воспоминаний о том, чего уже не вернуть. Однако по мере того как проходят годы – двадцать, тридцать, сорок… множество лет забвения, – ты обнаруживаешь, что постепенно перестаешь пугаться призраков прошлого, их общество становится даже приятным. В конце концов, это единственное, что остается нам в жизни.

В последние годы, в том возрасте, который французы так изящно называют Le grand 'age, [1] меня посещали два рода призраков. Лживые образы, придуманные мной в ранней молодости для создания легенды о Белле Отеро, и тени моего настоящего «я», призраки Агустины Отеро Иглесиас, нищенки из деревушки неподалеку от Понтеведры. Призраки Беллы быстро исчезли. Я никогда не принадлежала к тем людям, которые в конце концов начинают верить в свои собственные выдумки, поэтому призраки, рожденные моей фантазией, не были для меня губительны. В действительности они были такие милые и легкомысленные, что однажды рассеялись, даже не оставив во мне ностальгии. Когда это произошло? Постепенно, как обычно и происходят подобные вещи. Однако я могу даже назвать точную дату их окончательного исчезновения. Да, не может быть никаких сомнений: я уничтожила их в тот день, когда прочитала некролог в «Эспуар де Нис», около пятнадцати лет назад:

«Вчера в нашем городе умерла танцовщица и певица Каролина Отеро. Белла Отеро была любовницей таких знаменитых людей, как принц Уэльский, король Бельгии Леопольд, царь Николай II, кайзер Вильгельм, князьМонако Альберт и король Испании Альфонс XIII. Как известно, в начале века Отеро была одной из богатейших женщин, обладательницей легендарной коллекции драгоценностей, включавшей такие необыкновенные образцы, как колье Марии Антуанетты и императрицы Евгении, а также болеро из бриллиантов, стоимостью 500 миллионов современных франков […]. Ее портреты писали Ренуар, Сем и Каран д'Аш; она стала прототипом героини одного из романов Пруста, американский магнат Уильям К. Вандербильт подарил ей яхту, а от русского князя, повторявшего Каролине «разори меня, но не оставляй», она получила целое состояние. Беллу Отеро называли «сиреной самоубийств» – из-за того, что многие мужчины, не добившись ее благосклонности, предпочитали умереть. В последнее время, потеряв все свое состояние в игорных домах (говорят, она проигрывала до 700 000 франков за ночь) […] и утратив с возрастом былую красоту, Каролина Отеро жила в бедности в нашем городе…» [2]

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.