Полдень XXI век 2009 № 05

Фишман Леонид

Жанр: Научная фантастика  Фантастика  Современная проза  Проза  Эссе    2009 год   Автор: Фишман Леонид   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полдень XXI век 2009 № 05 ( Фишман Леонид)

ПОЛДЕНЬ, XXI век

Май (53) 2009

Колонка дежурного по номеру

Я пишу эти строки за несколько дней до Гоголевского юбилея, а прочитаете вы их, вероятно, когда уже схлынут юбилейные торжества. Собственно, слово «торжества» здесь мало уместно. По какому поводу торжествовать? Что нам повезло, и в русской литературе появилось это чудо, этот странный, смешной и несчастный человек, который записывал свои видения, до сих пор не до конца разгаданные, а его записывали то в сатирики, то в реакционеры, а то и в сумасшедшие.

Был ли Гоголь фантастом?

Вопрос не нов, но актуальности он не потерял, ибо от ответа на него зависит само определение жанра.

Формально — да, ибо повесть «Нос» никак не назовешь реалистическим произведением, да и в других вещах немало нереального.

А по существу Гоголь фантаст везде — ив «Ревизоре», и в «Мёртвых душах», потому что создает столь фантастичные образы людей, что всякий скажет, что таких людей не бывает, а в то же время образы эти правдивы, потому что отражают суть.

Почему мы в них верим? Да потому, что в них верил автор. Он не брался за перо с мыслью «а вот сейчас пофантазирую-ка я!», а желал написать правду и только правду. В назидание потомкам. И удивительнее всего то, что это у него получалось и получилось.

Я думаю, что если Пушкин лишь раз в жизни воскликнул «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!» после «Бориса Годунова» — то Гоголь кричал то же самое после каждого абзаца. Да еще и приплясывал.

Фантаст обязан писать правду — более правдивую, чем реалист, потому что тому можно укрыться за подробностями быта и описываемых им реалий, за достоверностью, за историзмом, а фантаст как на ладони. Он может спрятаться только за свои образы и если они из картона, то их снесет тут же. Лишь правдивые по самому большому (метафизическому ли, мистическому) счету фантастические образы могут поставить фантаста в ряд настоящих реалистов. Фантастических реалистов.

А все эти картонные миры Средиземноморья или что там еще бывает, головоломки сюжета, технические термины и особенно борьба Сил Зла с Силами Добра — от лукавого.

Нарисуйте хотя бы унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла, или Авдотью Тихоновну, или крошку Цахеса, или Дон Кихота, или принца Гамлета — вот тогда все и поверят, что вы фантаст. А на картонных звездолетах в Царство Божие не въедешь.

Александр Житинский

1

ИСТОРИИ ОБРАЗЫ ФАНТАЗИИ

Александр Волков

«АПОЛЛОН-28»

Кое-что из истории покорения космоса и не совсем фантастика 1

Дело было летом, аккурат к восьмому юбилею экономических реформ, на девяносто восьмом году двадцатого по счёту столетия. В серой, плюгавой от непролазного бездорожья деревушке по имени Косая, что сидела, как чирей, на попе у крупного индустриального центра Угреево, сроду никто не слыхивал о космосе. Стояла деревня на ветру, щерилась, умытая дождями да прожаренная солнышком, и тихо кряхтела, дожидаясь осени, — глядела на небо крышами и жила своей жизнью. А жизнь у неё, надо заметить, случалась очень интересная.

До революции о Косой ничего не было известно. Вернее, было, но что именно — за давностью лет никто не помнил. Советская власть отметилась флагом на коньке управы и глиняным бюстом не то Ульянова-Ленина, не то Клары Цеткин. Уж больно образ оказался всеобщий и собирательный. Под него очень любили ходить местные алкаши, это называлось «наказ избирателя».

Телеграфных столбов в Косой не имелось. Власть решила разумно: телеграфа нету, и за каким же столбы?.. И пронеслась с электрификацией и телефонизацией мимо, но далеко не ушла, заблудившись в болотах.

Из скудных воспоминаний о прошлом у местных старожилов осталась ещё память о гуманитарной помощи из Германии.

Стараниями зенитной батареи прилетела она самолётом люфтваффе, в памятном сорок втором. На каждую душу в деревне тогда досталось по банке каши с тушёнкой, по упаковке эрзац-кофе и по красивому дюралевому кресту. В общем, всё, что осталось от сбитого «Юнкерса».

Кстати, ту немецкую кашу и кресты почему-то долго ставил в заслугу Советской власти деревенский голова, до шестьдесят пятого года включительно. Он регулярно собирал деревенских на митинги, шевеля общественную сознательность, но раз пошёл гулять в лес, заплутал на болотах, и больше его никто не видел. В этих краях всегда так — есть человек, нет человека.

После войны в Косой стало хуже. Советская власть вспоминала о деревне только к юбилеям — спускала сверху планы и соцобязательства. Народ молчал. Власть настаивала. Народ опять молчал. Тогда власть избрала другую тактику, наведываясь раз в пятилетку, чтобы собрать оброк натурой, — требовалось служить в народной армии или сидеть в народных тюрьмах, в зависимости от обстоятельств и текущей необходимости.

Чинить людям хаты и обустраивать быт державе было некогда — занята. То возилась с Полпотом в Камбодже, то обгоняла Америку на лунном траверзе, а то и вовсе прирастала африканскими косяками. Косочане, люди не глупые и понимающие, державе не мешали, под ногами не путались.

Неравная борьба с мировой закулисой закончилась плачевно. Где-то с середины семидесятых Косая стала хиреть. Знаменитые первопроходцы, кроившие карты и составлявшие планы поворотов рек, не добирались до неё. Ну, не получалось у них! На Южный полюс сигали без особых проблем, а вот в Косую — не срабатывало. Должно, карты с изъяном или аномалия пошаливала. Мощные таёжные тягачи первопроходцев, рассчитанные на суровые условия Севера, вечно ломались. Пустые корпуса потом долго ржавели по округе. Ребятня ломала остовы на чугунные финтифлюшки, а самих незадачливых «Ермаков» извлекали из стрессовой экстремали вертолётами, роняя запчасти и пустые бутылки на головы медведям и егерям.

Ну, а кроме Советской, а потом и Российской власти в Косой больше ничего и не было. Совсем. Так, десяток халуп, восемь сараев, три бани и два колодца — вот и весь реквизит. Кто мог уехать, давно уехали, а до оставшихся доходили слухи, будто некоторым удалось добраться аж до Рязани! За Рязанью мир для косочан обрывался, был дик, страшен и не изучен.

Всё же добрая половина уехавших дальше уездного райцентра Угреево не добиралась. Устраивались на хиревшем ДСК разнорабочими и забывали про малую родину. Назад эмигранты не возвращались никогда. Наверное, стыдились. Это и к лучшему: оставшийся народ крепчал духом, не завидуя городу на предмет наличия дома культуры, пельменной и удобств в доме, вроде электричества.

Изредка наведывались в Косую одичалые грибники и ягодники. Ненадолго. Даже радиоточка в Косой отсутствовала! Верховная Власть сообщала о подвигах через дырочку детекторного приёмника, сию чудо-штуковину собрал агрономовский пострел в пионерлагере. Главное, жужжал приёмник без батареек.

— Это он что? Из воздуха, что ли, слова-то берёт? — дивился народ.

— А то! — отвечал, кто учёный. — Ты вон из головы их выдаёшь, а в голову они тебе как попадают?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.