День исполнения желаний: Рассказы о мальчике, выросшем в Варшаве

Башевис-Зингер Исаак

Жанр: Детская проза  Детские    2005 год   Автор: Башевис-Зингер Исаак   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
День исполнения желаний: Рассказы о мальчике, выросшем в Варшаве (Башевис-Зингер Исаак)

ПРЕДИСЛОВИЕ (О. Мяэотс)

Каждый ребенок знает, что быть маленьким ох как непросто. Но — удивительное дело — взрослые, вспоминают свое детство как самое счастливое время в жизни. Память — основа жизни человека. Это хорошо понимал замечательный писатель Исаак Башевис Зингер, чью книгу вы сейчас держите в руках.

Детство — это мама и папа, братья и сестры, игры во дворе и первые книги. Все это — драгоценные воспоминания. Исаак Башевис Зингер собрал свои воспоминания о детстве в этой книге и назвал ее «День исполнения желаний», потому что дети верят, что все возможно и все мечты обязательно сбудутся.

Наверное, у каждого человека хранится дома что-то в память о детстве — фотографии, книги, рисунки, а еще — бабушкина чашка, дедушкина трубка или папино кресло, в котором так сладко спалось.

У автора этой книги от детства остались только воспоминания: мир, в котором он когда-то жил, — еврейские кварталы довоенной Варшавы — был уничтожен во время Второй мировой войны. Страшный замысел нацистов — уничтожить весь еврейский народ до последнего человека — напоминает о себе незарастающими шрамами на карте Европы. Были стерты с лица земли тысячи еврейских сел-местечек, лишь тени погибших бродят по бывшим еврейским кварталам европейских городов: Праги, Будапешта, Вени, Венеции, Берлина. А на месте бывших концентрационных лагерей — чудовищных фабрик смерти — до сих пор, говорят, пахнет горьким дымом — единственным, что осталось от сотен тысяч невинно замученных, сожженных в печах людей.

Исаак Башевис Зингер избежал трагической судьбы, потому что еще до захвата гитлеровцами Польши эмигрировал в Америку. Но всю жизнь его не оставляла мысль о том, что где-то на территории бывших концентрационных лагерей в страшных грудах детских игрушек, дамских украшений и ремесленного инструмента сохранились и вещи, служившие когда-то его семье: мамина швейная машинка, отцовские очки, пенал для карандашей — главное его сокровище в те далекие годы.

Зингер верил, что лишь литературе под силу сохранить память о навсегда ушедших временах. События, о которых рассказывается в этой книге, произошли сто лет назад. Мир изменился почти до неузнаваемости, но — разве не чудо? — нам близки и понятны радости и огорчения маленького Итчеле, его тревоги и надежды. И нам важно верить, что он уцелел в жестокую войну и прожил долгую интересную жизнь, о которой написал в книгах.

И мы не можем себе позволить новых потерь — мы обязательно сохраним память обо всем, что нам дорого, и сбережем все — даже песенку сверчка.

Ольга Мяэотс

Кто я?

Я родился в городке Радзимине, недалеко от Варшавы, столицы Польши, 14 июля 1904 года. Мой отец, Пинхас Менахем Зингер, был раввином и очень религиозным человеком. У него были голубые глаза, рыжая борода и длинные черные пейсы. Моя мать, Батшеба, дочь раввина из Билгорая, что неподалеку от Люблина, тоже была рыжеволосой. Как и положено благочестивой замужней еврейке, она коротко стриглась и носила парик [1] .

В начале 1908 года, когда мне исполнилось три, наша семья переехала из Радзимина в Варшаву. Там отец стал раввином на одной из самых бедных улиц — Крохмальной. Дом, в котором я вырос, теперь назвали бы трущобой, но в те дни он казался не таким уж плохим. По вечерам мы зажигали в квартире керосиновую лампу. Такие удобства, как горячая вода и ванна, были нам неизвестны, а туалет находился во дворе.

На Крохмальной жили в основном бедные лавочники и разнорабочие, по попадались среди местных обитателей как образованные люди, так, впрочем, и уличная голытьба, воры и мошенники.

Когда мне исполнилось четыре, я пошел в хедер. Каждое утро за мной заходил учитель и вел меня в школу. Я брал с собой молитвенник, а позже Библию или том Талмуда. Это были единственные мои школьные учебники. В хедере нас в основном учили молиться и читать Пятикнижие. А еще — писать на идише. У моего первого учителя была длинная белая борода.

Когда мы переехали в Варшаву, мой младший братишка, Моше, был еще совсем маленький, сестра, Гинде Эстер, — старше меня на тринадцать лет, а другой брат, Израиль Иошуа, — на одиннадцать. Все мы, кроме Моше, стали впоследствии писателями. Брат, так же как и я, писал на идише. Его роман «Братья Ашкенази» переведен на несколько языков, в том числе и на английский.

В нашем доме царил культ учения. Отец целыми днями сидел над Талмудом. Мать, едва у нее выдавалась свободная минутка, открывала какую-нибудь религиозную книгу. У других детей были игрушки, а мне их заменяли книги моего отца. Я начал «писать» еще до того, как выучил буквы: макал перо в чернила и водил им по бумаге. Шаббат был для меня сущим мучением, ведь в этот день писать запрещалось.

В квартире на Крохмальной мой отец вершил раввинский суд. Жители нашей улицы обращались к нему за советом или для того, чтобы он рассудил их спор по законам Торы. В те времена у евреев раввин решал не только религиозные, по и мирские вопросы. По сути, отец был одновременно и раввином, и судьей, и духовным наставником. Приходили к нему и просто, чтобы излить душу. Он председательствовал на свадьбах, которые тоже совершались в нашей квартире, а иногда давал разрешение на развод.

Я рос любознательным. Наблюдал за взрослыми, прислушивался к разговорам, хоть и не все в них понимал.

Очень рано я стал задавать себе вопросы: что случится, если птица все время будет лететь в одну сторону? А что будет, если построить лестницу от земли до неба? Что было до сотворения мира? Есть ли у времени начало? И с чего тогда оно началось? Есть ли предел у пространства? И как может быть у пространства конец, раз оно — пустота?

В нашей квартире на Крохмальной был балкон. Часами простаивал я на нем, размышляя о том и о сем. В летние дни на балкон залетали разные насекомые: мухи, пчелы, бабочки. Эти крошечные существа очень меня занимали. Что они едят? Где спят? Кто дал им жизнь? По ночам на небе появлялись луна и звезды. Мне объяснили, что некоторые звезды больше Земли. Но если они и впрямь такие огромные, то как умещаются на узкой полоске неба над крышами домов? Мои вопросы часто ставили родителей в тупик. Отец втолковывал мне, что нехорошо забивать себе голову такими сумбурными мыслями. А мама обещала, что я все узнаю, когда вырасту. В конце концов я понял, что и взрослые не знают ответов на все вопросы.

На нашей улице умирали люди. Смерть потрясала и пугала меня, но в то же время так хотелось постичь ее тайну! Мама, как могла, пыталась меня утешить. Она рассказывала, что после смерти души умерших попадают в рай. Но мне хотелось узнать, что делают души там, в раю? И как там все устроено? Я часто размышлял об ужасах ада, где томятся души грешников.

Меня рано стали волновать людские страдания. Я знал, что прошло уже более ста лет, с тех пор как Польша, разорванная на части и разделенная между Россией, Германией и Австрией, потеряла независимость. Но евреи-то потеряли землю Израиля почти две тысячи лет назад! Отец уверял меня, что, если евреи будут вести себя благочестиво, придет Мессия и вернет всех в Землю Обетованную. И все же две тысячи лет ожидания — чересчур долгий срок. И потом, как можно быть уверенным, что все евреи станут соблюдать законы Бога? На нашей улице было полным-полно воришек и всяких мошенников. Такие людишки могли задержать приход Мессии, а то и вовсе превратить его в несбыточную мечту…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.