Догоняйте, догоняйте!..

Никоненко Станислав Степанович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Догоняйте, догоняйте!.. (Никоненко Станислав)

Глава первая ПАЛ ПАЛЫЧ, ИЛИ НОЧЬ НАКАНУНЕ БОЛЬШИХ ПЕРЕМЕН

В пионерском лагере «Ромашка» Пал Палыч работал инструктором по физкультуре.

Он был долговяз, с узким вытянутым лицом, с носом, несколько превышавшим общепринятые размеры. А еще помимо этих приметных черт была свойственна ему легкая меланхолия, которая не покидала его при любых обстоятельствах.

Вид у него был слегка обиженного человека. Если Пал Палыча ругали, то со стороны всегда можно было подумать, что он здесь ни при чем, что в данном случае он жертва какого-то недоразумения. А если хвалили, то казалось, мало его хвалят, заслуживает он гораздо большего, но, что поделаешь, не хочет Пал Палыч памятника при жизни, и цветов к ногам тоже бросать не нужно, потому как скромен он, ой как скромен.

Врожденная скромность Пал Палыча сказывалась во многом. Комнату начальника он всегда обходил стороной. Когда же в лагере проводилось собрание, физрук садился поближе к двери или забивался в угол и сидел там тихо, понурив голову, как игрок, удаленный с поля.

Все реже и реже выходил Пал Палыч на футбольное поле, не раздавался его судейский свисток и на волейбольной площадке. Соревнования, турниры и всякие там спартакиады — на кой черт все это, если дети сами по себе и бегают и прыгают. Нет, чтобы посидели спокойно, поиграли в тихие игры. А то суетятся, мельтешат перед глазами. Знай лишь спортинвентарь изводят. Он-то небось денег стоит…

Когда Пал Палыч начинал думать о деньгах, лицо его еще больше грустнело. Он вспоминал, что до получки еще нескоро. Взаймы попросить, так кто же даст? «Хватит вам, Пал Палыч. Успокоились бы, — скажут. — На что они вам, эти марки? Все равно все не купите». Но Пал Палычу и не нужны были все. Он был страстный филателист и собирал только редкие марки. А на это требовались деньги. Эх, да что там говорить с непосвященными. Поздно стал Пал Палыч коллекционером, но страсть к собирательству разгоралась в нем с сумасшедшей силой. Он мог не есть, не пить — лишь бы перелистывать альбом с крошечными разноцветными квадратиками — с гашеными, негашеными, с зубцами и беззубцовками. В такие часы блаженного состояния он и видеть ничего не хотел кроме марок.

И вот теперь жил Пал Палыч в пионерском лагере, где даже на продукты не нужно тратиться, но денег на марки все равно не хватало.

Крепко задумавшись, Пал Палыч нашел выход. Он привез в лагерь фотоаппарат и стал делать ребятам фотокарточки. Плата была умеренной — двугривенный за штуку, по карману любому пионеру. Одно лишь было плохо: Пал Палыч теперь допоздна засиживался в лаборатории, к себе возвращался лишь в середине ночи, а горнист, как и раньше, трубил каждое утро в 7.30. На зарядку физрук уже не выходил, но все равно проклятая труба ломала утро. Пал Палыч поворачивался на другой бок, накрывал голову подушкой — сон не шел.

* * *

Этой ночью Пал Палыч просыпался несколько раз.

Снились одни неприятности.

И самое страшное — он увидел во сне Костю Булочкина. Вообще-то в Булочкине не было ничего страшного. Тихий, застенчивый мальчик из четвертого отряда. Веснушек, правда, многовато. И все такие крупные. Но не веснушки беспокоили Пал Палыча. Был у Кости очень серьезный недостаток — любил Костя фотографироваться.

Уже четыре раза щелкал Пал Палыч Булочкина, но тому все было мало. Свои фотокарточки Костя разослал маме и папе, бабушке и дедушке. «Это я, Костя. Ваш сын и внук», — подписывал он каждый снимок.

После этого на несколько дней Булочкин успокоился. Но в приливе тоски по дому захотел он послать маме еще одну фотокарточку.

В делах у Пал Палыча к тому времени произошли некоторые перемены. Во-первых, в фотокружке ему перестали давать пленку и бумагу. Во-вторых, старший вожатый Вадим, прознав от пионеров о коммерческом предприятии Пал Палыча, пришел в ярость и предупредил инструктора по физической культуре, что не потерпит такого безобразия в своем лагере.

Поэтому Пал Палыч, хоть и взял у Булочкина последний двугривенный, но вынужден был щелкнуть своего постоянного клиента аппаратом, в котором не было пленки.

Булочкин, конечно, и не подозревал о затруднениях Пал Палыча. В самом лучшем расположении духа он пришел к фотографу за карточкой.

Основательно порывшись среди бракованных снимков, Пал Палыч наконец протянул Булочкину бледный листок.

— Это не я, — прошептал Костя после продолжительного разглядывания.

— Ты, — убежденно произнес Пал Палыч. — Что же ты, братец, себя узнавать перестал?

— Ага, — кивнул Булочкин.

— Да ты посмотри лучше.

— Я смотрю.

— И что?

— Не я.

— Ну как же не ты? — начал сердиться Пал Палыч. — Руки, ноги, голова — все на месте. Что тебе еще надо?

— Майка не моя.

— Как не твоя? Чья же это, моя, что ли?

— Не знаю. Моя с дыркой была.

— Почему это с дыркой?

— На дерево лазил, — грустно признался Булочкин. — Порвал.

— А кто велел по деревьям лазить? — перешел в наступление Пал Палыч.

Булочкин молчал, опустив голову.

Пал Палыч стал развивать наступление по всему фронту.

— Все, понимаешь, спортом занимаются, в футбол — волейбол играют, а ты по деревьям лазаешь, майки рвешь. Почему я тебя на поле не видел?

— На каком поле?

— На футбольном.

— Меня не принимают.

— Почему?

— Левша я.

— Ну и что?

— Неправильно бью, говорят.

— Пустяки, — сказал Пал Палыч. — Вот, помню, левой бил этот… сам знаешь… В общем, как ни стукнет, — гол. Ну, ладно, мальчик, иди играй.

— Кто бил? — вместо того, чтобы уйти, поинтересовался Булочкин.

— Ну этот… еще фамилия у него такая… — Пал Палыч сделал рукой неопределенное движение. — А то играй вратарем. Прыгать умеешь?

— Умею.

— Становись в ворота, — убежденно сказал Пал Палыч. — Одни не понравятся, переходи в другие.

— Там всего-то одни.

— Как одни?

— Возле вторых грядки. Там не играют.

— Какие грядки? — изумился Пал Палыч.

— Опытные. С огурцами. Там ребята из юннатского кружка занимаются. И с ними еще тетя Феня — повариха. Она говорит, что у нее в огороде огурцы в прошлом году не…

Но Пал Палыч перебил:

— Все ясно. Сегодня же грядок не будет. Кто позволил?

И тогда Булочкин рассказал, что позволил это сделать начальник лагеря Петр Никифорович, потому что поле все равно пустовало. А за полем делать грядки неудобно: поливать их шланга не хватает.

— Значит, в одни ворота играете, — подытожил Пал Палыч.

— В одни.

— Да, братец, шланг, хоть и резиновый, но не растягивается, — сострил Пал Палыч. Шутка показалась ему удачной, и, повеселев, он слегка подтолкнул Костю к двери: — Ну, иди, мальчик, иди.

— А карточка? — вспомнил некстати Костя.

— Карточка? — Пал Палыч помрачнел и снова принялся рыться в ящике. — И это не ты? — на всякий случай спросил он, протягивая на этот раз черный листок.

— Не я, — покачал головой Булочкин.

Пал Палыч задвинул ящик.

— Приходи завтра, — недовольно сказал он.

И Булочкин стал ходить к Пал Палычу каждый день. Напрасно думал физрук, что Косте надоест вскоре одно и то же «завтра» да «завтра». На беду Пал Палыча, Булочкин оказался слишком доверчивым мальчиком. Посмотрев очередную порцию брака и услышав «приходи завтра», Булочкин кротко кивал головой и действительно вновь возникал на следующий день перед глазами Пал Палыча.

— Ну, братец, ты обнаглел, — не выдержал как-то несчастный фотограф.

— Вы же сами сказали.

— Что сказал?

— Сказали: «Завтра».

— Вот и приходи завтра.

Но и у Булочкина тоже, видно, начинало лопаться терпение.

— Вы это вчера сказали, — заметил он.

— Что тебе от меня нужно? — рассердился Пал Палыч.

— Карточку.

— Да забирай хоть весь ящик.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.