Золотая кость, или Приключения янки в стране новых русских

Харингтон Роланд

Жанр: Современная проза  Проза    2004 год   Автор: Харингтон Роланд   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Золотая кость, или Приключения янки в стране новых русских ( Харингтон Роланд)

Глава первая

Мой застольный монолог в доме Пеликановых в вечер после приезда в Москву, иногда перебиваемый неуместными репликами одного придиры

Ну, явился не запылился. Здравствуйте, господин Пеликанов! Нежный поклон госпоже Пеликановой! Привет всей честной компании! Вот, картуз купил. Называется «кепка». Сейчас на очереди треух: хочу быть аутентичным. Неправда ли, я шпарю по-русски будь здоров? Так великолепно болтаю, что в Москве меня многие не понимают. Я ведь говорю на классическом русском языке, который мертвый, как латынь.

Приехал сюда, ибо Фулбрайт расщедрился. Правительство США признало меня суперславистом, и теперь я купаюсь в долларах. Другими словами, получил грант имени сенатора-покойника. Десять месяцев буду в столице-голубице. Прямо не верится! Как кот ученый стану рыскать по архивам, искать неизвестные манускрипты, чтобы книжку про Федора Сологуба сочинить. Помните:

Порочный юноша, я жил один.

Лучшее молодежное стихотворение в родной поэзии. Мать мою, сколько правды в этой пятерке слов!

Всмотритесь в мое ухо: видите, как оно сверкает? Давеча заскочил в чикагский «Нейман Маркус», купил бриллиантовую серьгу и там же в туалете ввинтил ее в мочку, без наркоза. Причем в левую, согласно пословице: «Left is right, but right is wrong». [1] Пословица, правда, не политическая, а половая.

Я сейчас в ажиотаже, во мне высокое напряжение, я в культурном шоке: вчера еще в кровати в своем буржуазном американском доме дрыхнул, а сегодня меня охмуряет дым родины предков.

Даю объяснение. Несколько часов назад прикатил сюда рейсом «Аэрофлота». Зарубежные снобы называют эту компанию «Aeroflop», [2] но я люблю на ней трястись. Каждый полет — дорожное приключение. Очень колоритные пассажиры, как в поезде. А ручная кладь вообще не из этого мира! Автомобильные двигатели, гидротурбины и прочие агрегаты. Сидишь себе на скрипучем сиденье, стюардессам подмигиваешь, а вокруг задушевные разговоры, ругательства. Милая самолетная болтанка! Весь путь млел от удовольствия, что скоро буду в России. Эка благодать: от Чикаго до Москвы стало рукой подать.

— Но ведь согласно правилам программы Фулбрайта ее стипендиаты обязаны летать исключительно самолетами американских авиалиний.

— В моем случае было сделано исключение на высшем правительственном уровне.

Только ТУ-666 присел на аэродроме, я встрепенулся. L’aigle a atterri! [3] Принимай драгоценного гостя, стильная столица!

И вот нога моя ступила на священную землю в виде бетона Шереметьево-2. Я сделал светлое лицо, торжественно нагнулся и послал ей поцелуй.

Пассажиры прослезились.

Ваш гость продолжал вызывать сильные эмоции у окружающих и далее. Проходя паспортный контроль, процитировал стихи Тютчева о непонятности России, чем вызвал улыбку у строгого пограничника. На таможне отказался заполнить декларацию, объявив ошарманенному чиновнику:

— Мне нечего декларировать, кроме моего собрания сочинений!

И действительно, у меня в чемоданах валялись-не мялись десятки экземпляров десятков монографий (плюс запас зимней и летней одежды лучших дизайнеров).

Меня, господина заморского, встречал мой старый знакомец Миша Пеликанов. Я узнал его еще издали по славным седым волосам, которыми он светился в потемках терминала, как ein Stern, [4] если не ein Stein. [5] Когда он увидел меня, то от радости завертел руками, будто пропеллер. Это у него манеризм такой.

Мы крепко, по-мужски поздоровались. Тройные объятия, крики дружбы! Затем вышли из терминала, толкая тележку с томами. Я вдохнул широкой грудью и принялся нюхать сочный московский воздух. Эти бензиновые испарения, эта гарь папирос, эти миазмы потного человечества… Западник только чихать будет, а у меня слеза на глаз навернулась. В сердце отозвалось, в душе откликнулось!

Видите мою кожаную куртку? Называется «Ralph Lauren». Я специально ее надел, чтобы меня принимали за московского мафиози: так безопаснее. Все-таки не в первый раз в России. Знаю, почем пуд лука!

Представляюсь. Роланд Герберт Спенсер фон Хакен Харингтон V. Профессор Мадисонского университета. Мужчина-международник. Мама была русская, отец — американец. Ничего не понимал! Бывало, матушка выпьет стакан водки, захмелеет, сядет за рояль и давай исполнять русские песни. Народные. Очень музыкальная была. Любила слезным сопрано петь про полюшко-поле и сопки Маньчжурии. Я, маленький-удаленький, лежу, умиляюсь, рядом сестренка с куколкой играет. Отец в углу читает «Wall Street Journal» и с изумлением смотрит на жену. А я, пацан паршивый, что с меня взять? Но комок поперек горла все равно вставал, когда матушка бралась за дореволюционные блюзы типа:

Там у реки хромает храм, В котором Богу душу дам. Потом любовь придет ко мне, Но это будет все всуе.

Дорогие хозяева и прочие, вперьте взгляд в мои брови. Вы заметили, что они темнее каштановых волос, которые густо вьются у меня на голове-беде? Это верный признак породы в человеке. И действительно, мать моя происходит из старинного дворянского рода. Avi memorantur avorum. [6] Эстафета поколений. Ее немецкий предок приехал в Россию при Петре Великом и был адмиралом. Гиацинт фон Хакен его звали.

— Простите, но такого адмирала в российском флоте не было.

— Ну, тогда был мичман.

Будучи профессиональным моряком, предок чудесно матерился, хотя по-русски говорил с акцентом. Петр полюбил фон-флибустьера: Гиацинт был свиреп, но справедлив. Вместе со своим царственным патроном адмирал создал русский флот, а потом совершал подвиги там и сям. Разгромил базу татар на Черном море, завоевал остров Бьорнборг в окрестностях Новой Земли. Это была уникальная военная операция. На фрегате «Нимфа» Гиацинт подплыл к острову с отборным отрядом преображенцев, искусно избегая лютые льдины, а затем как был в полной адмиральской форме прыгнул с палубы в воду. Отряд — за ним. Плеск и блеск! Шведы стойко сопротивлялись сосудистому десанту, но лихой прото-Хакен вонзил в гранит Бьорнборга андреевский флаг, а затем погнал противника в задницу до самого Северного полюса.

В свободное от сражений время адмирал занимался кругосветными путешествиями. Побывал в Австралии и Антарктиде еще до их открытия, был первым белым человеком, проникшим в Шангри-Ла, так глубоко исследовал Бермудский треугольник, что никому после этого не рассказывал, какие чудеса там видел. За заслуги Петр наградил моряка-пруссака орденами, валютой, именными часами. Однако ностальгия по туманам родного Мекленбурга тянула Гиацинта nach Westen. [7] Чтобы задержать соратника в России, император решил женить его на княжне Безголовко, красавице из блестящей боярской семьи.

— Вы уверены, что фамилия княжны звучала именно так?

— Разумеется. Не Боеголовко же ее звали!

Но надменный Безголовкин отец в супербороде и соболиной шубе до русопят был ретроградом своего времени и запретил дочери выходить замуж за басурманина. Хуже того, князь пугал княжну угрозами типа «Я тебя породил, я тебя и убью». Как император ни ругал его за националистический перегиб, Безголовко стоял на своем. Даже под пыткой спесивый стародум отказался подписать брачный договор. Тогда Петр остроумно отрубил папану-традиционалисту голову и сказал княжне: «Я буду твоим посаженным отцом». Сказано — сделано. В недостроенном здании Адмиралтейства справили свадьбу, на которой государь кричал «Горько!» громче всех, после чего молодые поехали справлять новоселье в имение — подарок от Петра по случаю бракосочетания. Это была чистая буколика. Акры нив и лесов в Клизменском уезде Тульской губернии.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.