Искусство порока

Маркос Мишель

Серия: Империя страсти [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пролог

Ей нет еще и двадцати, а она умирает.

Она лежала на брусчатке лондонской улицы, впитавшей в себя многовековые запахи города, одинокая и покинутая. Холодная ночь эхом отзывалась в ее опустошенной душе.

Вряд ли кто-либо ее хватится. Особенно женщины. И уж разумеется, не жены. И конечно же, не некоторые из вполне респектабельных джентльменов.

Когда-то ее обожали богатые и влиятельные мужчины — благородного происхождения, но безнравственные. А она их любила… За хорошую цену.

В ее заведении, где все дышало ароматами удовольствия. В ее салонах собрались королевы праздной жизни, готовые удовлетворить любые фантазии мужчин. В этот дом приезжали в поисках наслаждения и получали его. Здесь женщины подчиняли себе мужчин.

Но теперь ее время кончилось. Объявление «Продается» было прибито к дверям ее дома.

Последний посетитель покинул «Храм наслаждения».

Покинутый и забытый, бордель напоминал измятую после ночи любви постель. Мебель была покрыта чехлами, окна закрыты ставнями, а некогда открытая дверь — заперта. Все ее куртизанки давно разъехались, клиенты исчезли. Веселые прожигатели жизни куда-то подевались.

Но она отказалась уходить. Как и криво повешенная, качавшаяся на ветру деревянная доска с объявлением о продаже, маятник судьбы еще качнется в ее сторону, и, как это случается в жизни многих униженных и презираемых женщин, «Храм наслаждения» обязательно возродится.

Глава 1

Дважды в своей жизни Атина Макаллистер думала, что встретила мужчину своей мечты.

В первый раз это произошло, когда ей было пятнадцать, а ему — шестнадцать. Светловолосый красивый мальчик, сын виконта, приехавший домой на каникулы из пансиона за границей. Он разговаривал с ней вежливо, как и подобает юному джентльмену, но на балу, как правило, таращился поверх ее рыжеволосой головки на какую-нибудь смазливую молодую женщину.

В девятнадцать лет она познакомилась с настоящим виконтом. Ему было двадцать. Он тоже был красивым блондином, и он восхищался ее рыжими волосами. Он рассказывал о своих поездках в Италию и Америку, а когда заиграла музыка, пригласил танцевать не ее, а хорошенькую женщину постарше.

Именно поэтому она с волнением смотрела на красивого светловолосого Кельвина Бредертона, его фигура и манеры свидетельствовали о богатстве его семьи во многих поколениях. О богатстве, которого у нее сейчас не было. Ей было двадцать восемь, она уже давно перешагнула возраст невесты, и все решили, что она так и проведет свою жизнь в аристократической бедности. Но графу как раз была нужна жена, и Атина надеялась, что это, возможно, ее последний шанс сделать приличную партию, не говоря уже о том, чтобы вообще выйти замуж.

Передавая ей бокал с вином, Эстер взглянула на подругу и сказала:

— У тебя взгляд кошки, которая подстерегает ничего не подозревающую птичку. На кого ты смотришь?

Атина отпила глоток, и сладкое вино обожгло ей рот.

— Ни на кого.

Поджав губы, Эстер бросила взгляд на толпу мужчин по ту сторону зала.

— Там стоят генерал Томасон, лорд Райбрук, епископ… Не может это быть епископ.

Атина с улыбкой заметила:

— Стоит за ним.

Эстер скосила глаза.

— Хм. Лорд Стокдейл. Красив, ничего не скажешь. Я хорошо знаю его семью. Он очень похож на свою мать.

Атина усмехнулась.

— Не сомневаюсь в том, что он пользуется успехом у женщин.

Эстер хихикнула.

— Я всегда была неравнодушна к голубоглазым мужчинам. Давай сядем. Может, он подойдет к нам, чтобы представиться.

Атина и Эстер сели на стулья возле камина. Она называла это место «уголком засохших лепестков» — там обычно собирались вдовы, старые девы и другие, так сказать, перезрелые женщины. Она вполуха прислушивалась к разговору баронессы Бейсингхолл, женщины, похожей на огромную древнюю черепаху, сидевшую рядом со своей последней незамужней дочерью — такой же занудливой особой. Приглашение к баронессе на пятичасовой чай неизменно сводилось к обсуждению полезности чая при головной боли и рецепта приготовления припарок для лечения шишек на стопе.

Однако взгляд Атины все время возвращался к мужчине, который ее заинтересовал. Кельвин в ответ на какое-то замечание генерала рассмеялся, запрокинув голову. И она увидела ряд идеально ровных, белых зубов. На мгновение она вдруг представила себе, как он будет улыбаться ей, и сама не сдержала улыбки. Темно-лиловый фрак облегал его стройную фигуру и длинные мускулистые руки. Какое это будет блаженство, когда эти руки обнимут ее! А его небесно-голубые глаза, такие красивые и харизматичные… вдруг затуманятся от желания.

Взгляд Кельвина неожиданно упал на нее, и у нее замерло сердце. Мечта стала реальностью, когда он отделился от толпы мужчин и двинулся в ее направлении. Она не сводила с него глаз, и ей показалось, что время остановилось.

По мере того как он приближался, его улыбка становилась все шире. Он был совершенно неотразим. Присущая ей уверенность стала растворяться под взглядом его голубых глаз, а ее гордость, которой она всегда похвалялась перед матронами, утверждая, что ей вообще не нужен мужчина, моментально сгорела в пламени предвкушения.

Но не успела она моргнуть, как Кельвин прошел мимо, даже не взглянув на нее, остановился около двух стройных брюнеток-француженок в противоположном конце бальной залы и поклонился им.

Сердце Атины дрогнуло. Будь она подростком и случись с ней нечто подобное, она надолго потеряла бы уверенность в себе. Но сейчас она была женщиной. Ее уверенность уже не зависела от ее внешности. Если бы Кельвин Бредертон заговорил с ней, она смогла бы убедить его, что она начитанная и интеллигентная женщина и достойна его внимания.

— Прошу простить меня, леди, — сказала Атина, поставив бокал и поднимаясь.

— Ты куда? — шепотом спросила Эстер.

— Он не собирается подходить ко мне. Значит, мне придется подойти к нему.

Эстер тоже поднялась, преградив ей дорогу.

— Ты с ума сошла? Ты не можешь подойти к мужчине и представиться! Нельзя быть такой навязчивой.

— Я не могу надеяться на то, что смогу подцепить мужа, если меня будут все время отталкивать к стене, как старую тряпку.

— Атина, прошло уже много времени с тех пор, как ты в последний раз была на балу в Лондоне. Существуют определенные правила поведения, которые ты должна соблюдать. Ты должна держать себя с благопристойностью, подобающей твоему возрасту и стесненным обстоятельствам.

— Тебя послушать, так я уже старая кляча. Но во мне еще осталась жизнь, Эстер.

Эстер нахмурила свои тонкие черные брови и оглянулась с опаской.

— Я просто прошу тебя подумать, что скажут люди. Для таких, как ты, разница между старой девой и девицей легкого поведения в глазах общества минимальна.

Атина вздохнула. Эстер права — репутация не просто важна, она важнее всего. Как старую деву ее, по крайней мере, будут приглашать на балы. Если она лишится претензии на респектабельность, то станет еще более одинокой. Хорошие манеры означали, что надо сидеть тихо в обществе других старых дев, вдов и одиноких женщин и ждать, когда к ним подойдет джентльмен. Это случалось редко, да к тому же, как правило, к ней подходили не те мужчины, с которыми она хотела бы познакомиться. Это стало ее судьбой — быть приговоренной приличиями к одиночеству.

Она наблюдала за француженками, которые очаровывали Кельвина, хлопая своими густыми черными ресницами и кокетливо хихикая, прикрываясь веерами. А она сидит в курятнике одетых в черное женщин с шишками на стопах.

Девица легкого поведения.

Надо же такое сказать!

Глава 2

— Вы зря хмуритесь, Мейсон.

Ее светлость герцогиня Твиллингем осторожно поставила чашку на блюдце. Взгляд, который она потом бросила на Мейсона Ройса, барона Пенхалигана, был достаточным, чтобы барон, несмотря на свой почтенный возраст, почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.