Заговоры сибирской целительницы. Выпуск 31

Степанова Наталья Ивановна

Серия: Я вам помогу [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Заговоры сибирской целительницы. Выпуск 31 (Степанова Наталья)

От автора

В современном темпе жизни люди едва успевают справляться со своими многочисленными делами, время летит настолько быстро, что его уже не хватает ни на что. Мы перестали встречаться с подругами и друзьями, не ходим в театр, не бываем с семьей на природе и совсем не замечаем ее красоты. Чтобы завоевать наше внимание, поднять рейтинг до необходимого уровня и как-то выжить, телевидение и средства массовой информации буквально лезут из шкуры, придумывая для нас правдоподобные шоу и передачи, и мы уже начинаем привыкать к каждодневным скандалам и происшествиям, которыми так усердно нас пичкают. Между тем рядом с нами случаются абсолютно нереальные, совершенно не поддающиеся хоть какому-то объяснению вещи, о которых я каждый день узнаю от своих многочисленных читателей. Я как копилка, в которой хранятся уникальные чудеса, о которых, наверное, нужно обязательно говорить. Верить или не верить в то, о чем мне рассказывали, конечно же, ваше дело, но только я уверена, что все, о чем я узнала, заслуживает внимания, изучения и размышлений. Поэтому расскажу вам один очень интересный случай, присланный моим читателем.

Из письма:

«Уважаемая Наталья Ивановна, то, что я Вам опишу в своем письме, уже не является врачебной тайной, поскольку те люди, кого это касалось, давно умерли. Сразу хочу предупредить, что в моем рассказе Вы не найдете ни фантазий, ни вымысла, все, о чем я напишу,абсолютная правда, хотя теперь мне уже иногда кажется, что это был сон. Чтобы было понятно, хочу пояснить, что я являюсь потомком большой семейной династии врачей-психи-атров. Мой отец, дед, прадед, прапрадед, все мы, включая меня, лечили людей, но началась эта история при жизни моего отца.

Я тогда заканчивал свое образование, и мы с папой имели привычку вечерами обсуждать все, что касается психиатрии. Мне кажется, я с детства впитал эту атмосферу, я наблюдал консультации отца, а он всегда для меня комментировал проблемы пациентов, таким образом развивая мои способности и любовь к моей будущей профессии. Однажды вечером папа заговорил о новом больном, которого положили в их больницу. И хотя это было уже давно, я как сейчас помню его задумчивое и растерянное лицо в тот момент, когда он пытался выразить свое внутреннее состояние, столкнувшись с таким странным случаем. Он начал говорить, явно подбирая слова, видимо, чтобы я не принял его речь за бред сумасшедшего. Потом будто спохватывался и замолкал, наверное, считая, что я ему не поверю или не пойму. Это сейчас за давностью лет мне стало ясно, чем было продиктовано его поведение, явная осторожность в высказываниях и словах, а тогда я счел, что отец либо устал, либо он не вполне здоров.

Жили мы с отцом в огромной даже по тем временам квартире, доставшейся ему от его отца-профессора и моего деда. Мама умерла, когда я был ребенком, и поскольку у нас не было родных, мы с ним были очень близки. Однако именно в то время, о котором я писал выше, я заметил, что отец стал запираться в своей комнате на ключ, уходя на работу, он также запирал свою комнату на замок, и это было неприятно и непонятно. Свое нововведение папа никак не комментировал, будто он всю жизнь запирал двери на ключ.

Где-то примерно через две недели, находясь в комнате рядом с отцовской спальней, я вдруг услышал, как он с кем-то говорит. Подойдя к двери, я стал вслушиваться в его речь, на душе было неуютно и неспокойно. Подобных странностей у отца не было никогда, к тому же он совершенно перестал со мной обсуждать все то, что касалось его работы. Приходя с работы домой, он уходил в свою комнату и закрывал дверь. Не знаю почему, но все происходящее я связывал с его пациентом из палаты № 7 (я просто запомнил номер палаты больного). Душевное волнение и тревога за отца подтолкнули меня на определенные действия. Накинув пальто и надев шляпу, я поспешил в клинику отца. Меня там хорошо знали, так как отец брал меня с собой, еще когда я был мальчишкой. Охрана меня пропустила без вопросов, и я с дрожью в коленях дошел до палаты № 7. Палата была закрыта на ключ. За столом, где обычно сидела дежурная сестра, не было никого, видимо, она с санитарами пила чай в раздевалке. Я снял ключ от палаты с доски и уже через пять минут открывал дверь. В палате была одна кровать с привинченными к полу ножками, а рядом стояла привинченная к полу прикроватная тумбочка. На кровати лицом к окну с решеткой сидел человек, укрытый одеялом. Подойдя к нему поближе, я тихим, спокойным голосом произнес: „Добрый вечер, я зашел узнать, нужно ли вам что-нибудь?“ Не поворачивая головы от окна, мужчина ответил: „Да, мне нужно, чтобы твой отец вернул мне то, что он взял у меня!“ Сказать, что я удивился, это значит ничего не сказать. Я был удивлен и обескуражен. Во-первых, ни голосом, ни внешним видом мы были с моим отцом не похожи, судя по маминой фотографии, я был очень похож на нее. Отец мой имел роскошную шевелюру и был брюнетом, я же имел белокурые волосы, унаследованные от моей матери. У отца были черные глаза, а мои – голубого цвета. Отец мой высокого роста, худощавый, а я ниже среднего и полноват. Пациента седьмой палаты я никогда не видел, да и он никогда меня не мог видеть. Словно услышав мои мысли, мужчина повернулся ко мне всем корпусом и стал внимательно меня изучать. Не знаю почему, но мне показалось, что кто-то аккуратно и упорно роется в моей голове. Не выдержав происходящего, я хотел повернуться и уйти. В этот момент он заговорил, говорил он ровным, спокойным голосом и при этом совершенно не выглядел ненормальным. Речь его была грамотной и логичной. Буквально за пять минут этот человек рассказал мне то, что он знать никак не мог, включая даже то, чего обо мне не знал мой отец. Он называл имена девушек, с которыми у меня была постель, тех, кто мне задолжал определенные суммы, сказал даже дату, когда я лечил венерическую болезнь, полученную от случайной спутницы на вечеринке. Мое состояние в тот момент трудно передать словами: у меня слегка кружилась голова, и был явно замедлен пульс. Наконец он замолчал, и первая фраза, которую я произнес, была: „Кто вы и откуда вы это знаете?“ Пациент седьмой палаты скривил губы так, как будто бы хотел этим сказать: „Как вы все надоели мне с этим вопросом“. Но вместо этого он проговорил: „Думаю, отец твой знает, так что пусть он вернет мне то, что у меня взял“. Через полчаса я был дома, отец по-прежнему был в комнате, запертой на ключ. Ночью я слышал его шаги и неразборчивые слова, никогда еще я так не ждал рассвета. Когда отец ушел на дежурство, я вскрыл его дверь и вошел. Искать мне не пришлось, то, что он взял у больного из седьмой палаты, лежало посреди стола, это была средних размеров книга в черной обложке. Нетерпеливо открыв ее, я начал читать. В книге с первой же страницы были описаны последние события моей жизни, т. е. с того самого момента, как я побежал в больницу, взял ключ и открыл дверь. В ней был описан дословно весь наш диалог с пациентом седьмой палаты, все, что он говорил мне до последней фразы: „Думаю, отец твой знает, так что пусть он вернет мне то, что у меня взял!“ Я захлопнул книгу и вцепился в свои волосы, на какой-то миг мне показалось, что я схожу с ума. Мои мысли переключились на отца, я вдруг ясно вспомнил все то, что происходило с того времени, когда он мне сообщил о странном, как он тогда сказал, пациенте. Я понял, почему у него при этом было такое растерянное лицо: он не знал, как объяснить мне осведомленность пациента, ведь он имел сведения обо всем.

Не веря себе, не веря в происходящее, я снова открыл книгу на той странице, где я читал о себе, но теперь там было написано об отце. Написано с той минуты, как он ушел на службу. Я будто видел, как он, заслоняясь от ветра, брел до клиники, как поздоровался с охранником и с сестрой. Он снял пальто в кабинете, снял шляпу и шарф, все аккуратно повесил в шкафу. Вот он закрыл дверь на защелку, подошел к столу и придвинул к нему стул. Затем взял со смотровой кушетки простынь, разорвал ее на две части и подцепил на крюк для люстры. Отец перекрестился, надел на шею петлю и повис. В голове шевельнулась глупая мысль: „Он же неверующий, почему перекрестился?“ И тут меня бросило в жар, будто бы меня обожгли кипятком. Я сообразил, что все это я читаю в книге и что этого прежде не было в ней. Схватив книгу, я кинулся в больницу, наверное, я был там уже через пять минут. Дверь в ординаторскую была закрыта, и я уже знал почему. Выбив дверь, я увидел отца. Сзади меня истошно закричала сестра, сбежались санитары, а я не мог оторвать глаз от петли.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.