Глубинная Россия: 2000 - 2002

Глазычев Вячеслав Леонидович

Жанр: Обществознание  Научно-образовательная  Недописанное  Прочее    2005 год   Автор: Глазычев Вячеслав Леонидович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Глубинная Россия: 2000 - 2002 ( Глазычев Вячеслав Леонидович)

В очередной раз Россия предстала перед миром и собственными обитателями как обширное белое пятно на карте. То, что за последние годы происходило в Москве и отчасти в Петербурге, у всех на слуху, однако о малых городах и поселках недурно осведомлены только их жители. Все прочие узнают обычно лишь об очередных сезонных неприятностях, временами перерастающих в катастрофы. Созданный телевидением и газетами образ уныния и запустения во многом довлеет над общественным сознанием. Серия экспедиций, организованных Центром стратегических исследований Приволжского федерального округа в 2000–2002 гг. под руководством автора книги, признанного специалиста по организации и развитию городской среды, профессора Московского архитектурного института и консультанта Комиссии по пространственному развитию Приволжского федерального округа, серия проектных семинаров, проведенных им в регионах округа, во многом меняют представления о российской глубинке. Мозаичная картина образа жизни и качества среды обитания на территории, где в 15 субъектах федерации проживают 32 миллиона человек, оказывается куда более пестрой, а перепады между соседними поселениями куда более резкими, чем кто-либо предполагал.

В ходе работы наблюдение бытовых деталей — от цены билета на дискотеку до состояния городских кладбищ — перемежалось с множеством интервью и анализом доступной информации, вместе складываясь в пёстрый ковер впечатлений. Главный интерес исследователя состоял в уяснении наличия или отсутствия различий между поселениями, расположенными близ границ субъектов федерации, так что от результатов не следует ожидать ни полноты, ни равномерности охвата территорий. Неточности в такого рода работе, к сожалению, неизбежны, но, во всяком случае, накопленного материала достаточно для того, чтобы разрушить миф о сонности провинции, о повсеместном упадке хозяйства и нравов.

Основное содержание строится по параллельной схеме. «Левая» книга — это предъявление собранных сведений о городах и поселках, расставленных в алфавитном порядке. «Правая» книга — размышления о городе как носителе культуры и о судьбе российского города в особенности. Обобщение наблюдений над двумя сотнями городов и поселков на протяжении двух экспедиционных сезонов замыкает эмпирический массив книги. Ключевым оказывается неожиданный для многих вывод: не только муниципальное начало с чрезвычайным трудом пробивает себе дорогу в городах, но и роль лидеров гражданского общества чаще всего перехвачена администрациями, втянувшими в себя немало наиболее активных жителей. Заключением для текста стал комментарий к очеркам Афанасия Фета. Десять лет после первой «перестройки», вызванной реформами 1860–1870 гг., взывают к тому чтобы установить немало соответствий между ними и десятилетием после перестройки 1980-х годов. При всех цивилизационных отличиях психологические рисунки обнаруживают явственное подобие.

От автора

ТЕКСТ ОТСУТСТВУЕТ

1. Погружение в Россию

Первая попытка

Как всякий сугубо московский человек, я открывал для себя страну частицами и в разные времена. Сначала ближнее Подмосковье — по направлениям железных дорог, где были разбросаны дачи знакомых. Сейчас трудно вообразить, что в первые послевоенные годы Лианозово было ещё дачным поселком, Валентиновка могла казаться дальним местом, а Внуково или Абрамцево вообще находились уже где-то за горизонтом. Обычные маршруты вели на Юг, так что все, что между Москвой и Сочи, было только пейзажем из вагонного окна. Иногда при виде внезапно открывшегося, всхолмленного ландшафта, где между перелесками в отдалении виднелся неведомый городок, возникало острое желание заглянуть туда, но поезд убегал дальше, и желание тихо пропадало.

Под флагом студенческой практики случилось первое обнаружение жизни на селе, шоковое по силе. Сразу после зачисления в архитектурный институт мы были отправлены куда-то в Калужскую губернию, где возили на утомленных клячах мокрый картофель в хранилища, где эти корнеплоды должны были непременно сгнить к следующему лету. На бревенчатой стене избы, где мы спали на полу вповалку, висели две картинки: царское семейство из «Нивы» и портрет Георгия Максимилиановича Маленкова из «Огонька». Как раз вышло первое послабление крестьянству, колхозникам выдали паспорта, так что Маленков был вполне уместен, но было непонятно, как уцелело контрреволюционное изображение. Впрочем, людей в деревне было явно маловато. За шатким плетнем пространство условной улицы было залито жидкой глиной цвета какао, с дымчатыми разводами. Как там жили люди, было решительно непонятно.

После третьего курса мы строили кирпичные коттеджи в Ельнинском районе Смоленской области. Строили на краю огромного льняного поля над речкой, которая этим нашим строительством была обречена на погибель. Лен был низкорослый, пригодный исключительно на масло, но маслобойка в Ельне не работала. Найти металл для оконных перемычек было невозможно, но мы обнаружили выход, распилив рельсы узкоколейки, оставшейся после немцев. Год был 1960-ый, от начала «оттепели» четвёртый, и тем более странно было обнаружить там такую глубокую нищету, какой москвич, снабжавшийся по т. н. первой категории, представить себе не мог. На местных огородах не было ничего, кроме картошки и лука — даже свеклу удавалось обнаружить с большим трудом. Впрочем, молоком с колхозной фермы нас снабжали изрядно, и хлеб тоже был. Наличных денег у колхозников не было, так как рассчитывались с ними исключительно «палочками» в ведомости, однако же налоги казне следовало выплачивать рублями. Наши мизерные стипендии в этих местах казались огромными деньгами, и бидон самогона с нашим приездом подорожал на местном рынке в два раза. Как раз минуло полгода с того момента, когда в рамках упорной реализации идеи агрогородов, обложили налогом каждую яблоню, так что плодовым садам России пришел конец — яблоневые стволы валялись у плетней повсюду.

Через год пожил неделю у няни своего младенчества в Тульской области, рядом с Новомосковском. Няня считалась инвалидом (справка об инвалидности обходилась недешево), в колхозе не работала и потому все время проводила на огороде и с птицей. Ее муж сумел занять выгодную позицию возчика, что давало толику личной свободы и возможность использовать подводу для собственных нужд и в качестве ценной услуги. Это было тем более важно, что самовольно косить траву было запрещено даже на лесных полянах: создание агрогородов решили начать с изничтожения скотины на подворьях, так что косили по ночам, и главным делом было вывезти свежее сено до наступления утра.

Наконец-то моим «буржуям» удалось осуществить давнюю мечту о мотоцикле с коляской. Во-первых, надо было накопить для этого денег, что предполагало немалый объем продажи на рынке. Во-вторых, следовало попасть в список очередников, ибо в свободной продаже серьёзных мотоциклов не было. В-третьих, законное место в этом списке надлежало оправдать обязательными поставками шерсти, яиц и сливочного масла. Яиц в хозяйстве хватало с избытком, шерсть тоже была, но вот масло пришлось покупать в соседней области в магазине (в дурном сне не придумаешь, что тогда творилось со статистикой сельскохозяйственного производства!). Как раз той осенью в булочных Москвы вместо привычного хлеба стали торговать чем-то зеленоватым, с добавкой гороха, немедленно пересыхавшим и малосъедобным. К зиме подошли транспорты с американским зерном (о чем ходили только глухие слухи), и хлеб появился снова.

Я не принимаю в расчет туристические поездки по городам, поскольку не было ни оснований, ни возможности выйти за рамки более ли менее серьёзного знакомства с памятниками архитектуры и музеями. Жизнь людей оставалась за этими рамками, а так как газетные статьи никто всерьёзне воспринимал, телевизора у меня вообще не было за полной бессмысленностью этого прибора, то я гораздо лучше знал перипетии распада американского фермерского хозяйства или новые способы уничтожения джунглей Амазонки, чем жизнь российской глубинки. Когда стала появляться «деревенская» проза, она, разумеется, прочитывалась разом с другими публикациями в «Новом Мире», но при всей ее эмоциональной напряженности эта проза была мало информативна. Как-то журнал «Литературное обозрение» заказал мне материал о городской теме в советской литературе. Взявшись за дело с азартом и пересмотрев сплошь «толстые» журналы, я быстро обнаружил, что, строго говоря, городские сюжеты завершились в довоенное время, когда в моде была индустриализация, тогда как за два десятилетия между 1964 и 1984 годами мне удалось обнаружить только две повести, действие которых развертывалось в городе. До появления хлестких очерков Стреляного и Черниченко в эпоху ранней Перестройки источников дельной информации не было вообще, что как-то можно было компенсировать только одним — внимательным чтением многотомной «России» под редакцией В.П. Семенова и выпусков губернских краеведческих обществ.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.