Отель с видом на смерть (сборник)

Макеев Алексей Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Отель с видом на смерть (сборник) (Макеев Алексей)

Предупрежден – значит… убит

Первый вопрос, который ставит перед собой мудрый человек: зачем?

Второй вопрос, который ставит перед собой мудрый человек: зачем я ищу ответ на первый вопрос?

Свод абсолютных истин. Клуб «Антилир»

1

Третье мая, понедельник, 17.30. Офис агентства «Профиль».

В кабинете Максимова было сумрачно и неуютно. Состояние затянувшейся тяжести после праздника. Протащившийся волоком день лишь усугубил депрессию.

Больше всех постаралась гражданка Шатрова – этой пышнотелой, назойливой креолке однажды примерещилось, будто ее муж развлекается на стороне, в связи с чем гражданка Шатрова заявилась в «Профиль» и вот уже две недели истязает сотрудников, требуя предоставить ей документальные свидетельства адюльтера. Ситуация неуставная – даме от души посочувствовали и указали на дверь. Слежка за гражданами – занятие чертовски увлекательное, но монополией на эту радость обладает исключительно государство, частным лицам оно запрещено, поскольку нарушаются права человека. Статья семь, пункт третий Закона РФ о частной детективной и охранной деятельности. Каким образом гражданке Шатровой удалось уговорить агентство (читай, Максимова) – отдельная грустная история, в которой немаловажную роль сыграла сумма, предложенная гражданкой.

Самое же смешное заключалось в том, что десятидневная слежка за объектом не выявила никакой супружеской измены! Гражданин Шатров был чист, как последний импотент! Работа, бар, друзья, одинокие посиделки в кинозале. На заигрывания путан не реагировал, свиданий не назначал. Единственный грешок – полчаса, проведенные в стрип-баре, откуда он выходил явно не в духе. Депрессия у человека. Когда же собранная информация была торжественно предоставлена гражданке Шатровой, случилось непредвиденное. Вместо того чтобы обрадоваться и всех расцеловать, гражданка Шатрова пришла в неистовую ярость, стала орать, что этого не может быть, что нечистоплотные детективы сговорились с ее мужем, который определенно впал в адюльтер. Уж она-то знает! С чего гражданка вбила себе этот адюльтер в голову, никому не известно. Она грозилась пойти жаловаться (интересно, куда?), требовала возврата денег. А когда немного успокоилась, решительно заявила, что так просто этого дела не оставит. И если агентство не предъявит ей требуемые материалы через неделю, то крупно пожалеет.

Очередной скандальной рекламы Максимову не хотелось. И на супруга гражданки Шатровой никакой надежды не было. Поэтому на экстренном совещании под похмельный сатанинский хохот было принято беспрецедентное решение: под видом документальных свидетельств предъявить художественные. Нанять толковую путану («Есть тут одна носительница хламидий, – мстительно урчал Вернер. – Огневая штучка. У кого угодно вскочит»), повесить ее на депрессивного муженька, довести до постели и все это дело аккуратно заснять. Пусть подавится.

Словом, до 17.00 со скрипом дотянули. «Наше время пошло», – тихо радовался Вернер. Но под занавес дня нарисовалась еще одна посетительница…

Длинноногая Екатерина сидела в кресле, прямая как шпага, взгляд остановившийся. Вернер мысленно рисовал на осточертевших обоях рюмочку. Олежка Лохматов в дальнем углу сливался с цикламеном, глотал цитрамон и через наушники слушал плеер – любимую песню «Короля и Шута» про дедушку, которого волки съели. Максимов задумчиво смотрел в глаза посетительнице.

– Позвонил мужчина, сказал, что ему очень жаль, но через неделю я должна умереть.

«Действительно жаль, – с огорчением подумал Максимов, – не хотелось бы такую потерять». Немного за тридцать, хороша собой, выхолена, удлиненное лицо, челочка. Отдаленное сходство с певицей третьей эмигрантской волны Любой Успенской, но помоложе. На вид спокойная, даже строгая.

Детективы молчали.

Посетительница вздохнула и понизила голос:

– Посоветовал закончить свои дела, чтобы не было «хвостов», подготовиться к вечности и к указанному дню постараться не переживать. Дословно не припомню, но смысл похожий. У него еще голос был такой… дрожащий. Тихо говорил, заторможенно, с чувством…

– Не по бумажке? – покосилась Екатерина.

– Н-нет, не думаю… Хотя и не импровизировал – знал, что скажет.

– А вы, простите? – откашлялся Максимов. Остатки праздника в пищеводе продолжали препятствовать членораздельной речи.

– Кулагина Ирина Владимировна. – Посетительница вынула из сумочки паспорт и положила перед Максимовым. Сыщик рассеянно пролистал книжицу.

– Позвонил вам домой? – уточнила Екатерина.

– Да, конечно, поздно вечером. Голос незнакомый. Я как раз собиралась ложиться спать – постель разобрала, ночник притушила, а тут – здрасте… Если вас интересует, одна ли я собиралась ложиться спать, то да, одна.

Графа «Семейное положение» девственно пустая. Но это означает лишь отсутствие мужа на текущий момент. Все прочие браки-разводы при обмене паспортов не учитываются. Однако страничка «Дети» также пуста. Не сложилось, бывает.

– А за что вам такое счастье, не сказал? – вкрадчиво вступил Вернер.

Ирина хорошо владела собой. Но это «хорошо» могло в любую секунду оборваться.

– Не сказал. Трубку повесил.

Тишина в офисе.

– Ну что ж, – попытался сострить Вернер, – время на раздумья у вас пока есть.

– Нет времени, – покачала головой Ирина. – Он звонил во вторник, двадцать седьмого апреля. А сегодня третье, понедельник.

Продолжение немой сцены.

Лохматов снял наушники, пробормотал:

– Жаль, нет ружья… – и принялся созерцать Ирину, как зверюшку из далекой галактики.

У Екатерины проснулась жалость. У Максимова – раздражение. У Вернера – математические способности: он наморщил лоб, пошевелил губами и начал загибать пальцы:

– Ага. То есть умереть вы должны завтра. Веселенькое дельце.

– Типун вам на язык, – поморщилась Ирина. – Впрочем, исходя из хронологии… наверное.

– А у кого-то есть причины желать вашей смерти? – спросила Екатерина.

Женщина как-то тревожно покосилась на дверь. Подумав, пожала плечами:

– Я таких не знаю.

– Не могу избавиться от мысли, что вы всю неделю беспробудно спали, – с укором заметил Максимов. – Ладно, давайте начнем сначала. Он позвонил перед сном. Вы уже разобрали постель. Хорошо выспались?

– А знаете, неплохо, – оживилась женщина. – Я сначала не испугалась. Неприятное ощущение, не больше. Развлекается кто-то. Шутит. Да и голос… как бы вам это сказать… Легковесный. Нет, он, конечно, старался казаться серьезным, но… что-то в нем было не так. А я до этого выпила бокал красного вина – ну чтобы расслабиться, уснуть побыстрее, понимаете?..

– У вас АОН есть? – перебил Лохматов. – Или автоответчик?

– Нет, – сокрушенно развела руками Ирина. – Деловые разговоры… да и часть личных я веду по сотовому, а домашний стараюсь лишний раз не афишировать.

– Понятно, – хлопнула саблеобразными ресницами Екатерина. – И что же было потом?

– Я забыла о звонке. Совсем. Вы можете не верить, но это так, зачем обманывать? Работа отнимает все время. Он позвонил в четверг, сказал, что я умру через пять дней. Я сделала попытку поговорить с этим психом, но он уже повесил трубку. Вот тут я испугалась по-настоящему. Ночью ворочалась, уснуть не могла, а в пятницу чуть свет первым делом побежала в милицию.

– То есть вина намедни вы уже не пили, – иронично констатировал Максимов.

– Не пила, – подтвердила Ирина. – Не успела. Я так испугалась… Потом, конечно, выпила… с коньячком, но не думаю, что от этого была польза. А в милиции, сами понимаете…

– Ах, нам ли не понимать, – оживился Вернер. – Старая песня. Ерундой они не занимаются, дел невпроворот, преступников ловить надо, и к каждой прелестной особе, которой что-то померещилось или послышалось, просто физически не могут приставить охрану. Вот когда вас убьют, тогда пожалуйста – приходите.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.