Никогда не называй это любовью

Иден Дороти

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Никогда не называй это любовью (Иден Дороти)

Глава 1

Когда Кэтрин отвергла очередное платье, в котором должна была пойти на званый ужин, Люси потеряла терпение и с фамильярностью, позволенной лишь человеку, прослужившему в доме уже много лет, неодобрительно проговорила:

– Вот уж действительно, мисс Кэтрин, глядя на вас, можно подумать, что вы принимаете у себя королевскую чету.

– На мой взгляд, в некотором роде так оно и есть, Люси. Лично я считаю мистера Парнелла некоронованным королем Ирландии.

– Во всяком случае, пока он не надел корону, вряд ли он станет возражать против вашего старого платья из голубого шелка.

– В том-то и вся беда, – нахмурилась Кэтрин, – что оно старое. Два года минуло с тех пор, как это платье вышло из моды.

– Прежде вы так не рассуждали. Вы говорили, что здесь, в глубокой провинции, вам не понадобятся новые платья. Хм, словно капитану приятно видеть свою жену в потрепанной одежде.

Кэтрин пожала плечами, не ответив на это замечание, ибо Вилли уже давным-давно не обращал внимания, во что она одета, и Люси наверняка бы заметила это, если бы не ее возраст. Ее восприимчивость с годами все более притуплялась. Однако старая женщина была слепо привязана к Вилли и ни за что не признала бы никакой критики в его адрес.

– Так или иначе, – продолжала Люси, – из всего, что я слышала, ясно: мистер Парнелл вряд ли вам понравится. Говорят, он человек самых строгих правил. И очень суров.

– Откуда тебе это известно, Люси? – с явным интересом спросила Кэтрин. – Кто распространяет такие слухи?

– Знаете, мисс Кэтрин, я читаю газеты. Особенно с тех пор, как капитан занялся политикой. А сколько всякого хвастовства насчет того, что якобы представляет собой ирландская партия! И эти постоянные попытки расстроить бедного мистера Гладстона [1] … Вообще-то неплохо было бы капитану поучить их хорошим манерам. Ладно… какое же все-таки платье мне готовить?

– Наверное, коричневое вельветовое. К нему я приколю мою брошь с топазами. По-видимому, ты совершенно права, Люси. Не следует особенно наряжаться для мистера Парнелла. Он так много работает с бедным населением, что разодеться слишком богато и вычурно будет проявлением скверного вкуса.

– Вам пришлось много заплатить за то, чтобы так одеваться, – грустно заметила Люси.

Кэтрин улыбнулась с еле заметной печалью.

– Да… мне уже за тридцать, и у меня трое детей. Кроме того, у меня было предостаточно нарядов еще тогда, когда Вилли не мог себе позволить купить мне что-нибудь очень модное и дорогое. Только не делай вид, что забыла об этом.

Люси, якобы пропустив это замечание мимо ушей, спросила:

– А кто будет на званом ужине?

– Только несколько друзей. Мы с Вилли решили не приглашать много народу сегодня. Как-никак ужин мы даем впервые. Разумеется, будет О'Горман Махоун. Кстати, ужин – это его идея. Ну, еще придут полковник Коултерст, полковник Ноулан, Джастин Маккарти. И мистер Парнелл, если, конечно, придет.

Держа в руках расправленное платье, Люси посмотрела на хозяйку.

– Вы хотите сказать, что еще не совсем уверены, придет ли он?

Кэтрин приколола брошь с топазами к кружевному воротничку, критически осмотрела ее и, отколов, протянула Люси, чтобы та положила ее на место.

– Мистер Парнелл – человек совершенно непредсказуемый, Люси, как ты, наверное, уже сама догадалась. Возможно, ему стоило бы поучиться хорошим манерам, поскольку он так и не ответил на мое приглашение. Однако я думаю, что это просто оплошность с его стороны. Ведь он очень занятой человек. Он придет на ужин. В конце концов, мы с Вилли даем этот ужин в его честь.

Почему она так сильно волнуется в ожидании человека, которого не видела ни разу в жизни?.. Почему так старательно выбирает наряд в надежде очаровать его, она, женщина, кому уже за тридцать? Почему? Особенно если принять во внимание, что она даже не знает точно, явится ли он к ним. Сейчас имя Парнелла было буквально у всех на устах в правительстве, и он, несмотря на свою молодость, считался самым блестящим парламентарием. И все-таки, похоже, не было таких, кому бы он нравился как человек. Чарлз Стюарт Парнелл. Родился в Ирландии тридцать четыре года тому назад, вырос в то же самое время, что и Кэтрин, только родом он из Эйвондейла, графство Уиклоу, в то время как Кэтрин родилась в Ривенхолле, Эссекс.

Она задумалась над тем, что теперь Ривенхолл представляется ей таким местом, где всегда стоит лето. Перед ее мысленным взором предстали качели под ветвями тисового дерева, бродящий в прескверном настроении павлин, белые платья ее и сестер, сверху напоминающие шляпки грибов, когда девушки рассаживались на лужайке на пикнике; Люси в накрахмаленных и ослепительно белых чепце и переднике, выплывающая из летних сумерек и оповещающая всех, что пора отправляться спать… Желтое небо, черные деревья и воздух, напоенный ароматом цветущих роз.

Правда, лето навсегда перестало для нее существовать в тот год, когда скончался отец. В тот самый год, когда капитан О'Ши, лихой, энергичный ирландский капитан 18-го гусарского полка, начал ухаживать за ней.

Он, едва дождавшись похорон ее отца, предложил ей выйти за него замуж. Писаный красавец, обаятельный, остроумный, лучший наездник в своем полку. Семью его составляли мать и сестра Мэри. Хотя члены семейства О'Ши были католиками, а отец Кэтрин сэр Джон Пейдж Вуд – англиканским священником и королевским капелланом, ни сестры, ни братья, ни мать Кэтрин, которая тоже имела отношение к королевскому двору, будучи фрейлиной королевы, не сочли вероисповедание капитана помехой. Дорогой Кэтрин не надо было переходить в католическую веру. Ей просто пришлось дать обещание воспитать в этой вере их будущих детей.

Совершенно убитая кончиной любимого отца, Кэтрин, младшая из тринадцати детей и его любимица, была беспредельно благодарна Вилли за его чуткость, нежность, сострадание и великодушие, не умея отличить благодарность от любви. Ведь ей было всего восемнадцать. Но она очень быстро стала взрослеть и вскоре обнаружила в Вилли величайшую незрелость, следствием чего были часто повторяющиеся финансовые кризисы, ставшие, как ей казалось, неизменной частью его жизни вкупе со склонностью к обильным возлияниям, которые он делил со своими многочисленными соотечественниками, при этом все время полагаясь на свое обаяние и остроумие. Но, к несчастью, в основном Вилли доверял своему вздорному, драчливому характеру. Кэтрин стала солидной матерью семейства с рождением третьего ребенка, который, как и первые два, был принят Вилли и его матерью, болезненной пожилой дамой, завернут в изысканные кашемировые платки и с громоздкой церемонией крещен в Бромптонской молельне [2] . На этот раз Кэтрин отказалась даже войти в церковь, а стояла снаружи, одинокая дама в изысканной одежде, наблюдая за снующими вокруг голубями и ожидая, когда ей вернут ее дитя.

Она слышала, что Чарлз Парнелл был протестантом. Должно быть, он необыкновенный человек, если так преуспел, обретя столь могущественную власть в католической стране.

Тем не менее Кэтрин узнала о его существовании совсем недавно. Несмотря на то, что ее всегда занимала политика (отец внушил ей чувство социального сознания, а ее дядя, лорд Хадерли, ставший лорд-канцлером [3] , когда к власти снова пришло правительство мистера Гладстона, часто приглашал их с Вилли на званые обеды), она не проявляла глубокого интереса к ирландскому вопросу до тех пор, пока сам Вилли наконец не решил всерьез начать свою политическую карьеру, баллотируясь на выборах в графстве Клэр.

Кэтрин знала, что с тех пор, как скончался мистер Исаак Батт [4] , у ирландской партии не было лидера и что недавно на место мистера Батта был избран Чарлз Стюарт Парнелл. Он был протеже мистера Батта, и старик, обладавший неизменно изысканными манерами и весьма популярный среди как ирландских, так и английских политиков, несколько лет назад написал следующее: «У нас есть блестящая кандидатура, историческое имя, молодой Парнелл из Уиклоу, и, если я не ошибаюсь, сакс [5] посчитал бы его безобразным, хотя этот парень воистину красавец». Как-то раз О'Горман Махоун и Вилли, оба раскрасневшиеся от успеха, наполнили дом шумом и смехом. Кэтрин в жизни не видела такого огромного ирландца, как О'Горман Махоун. Высоченного роста, седой, с красивым скуластым лицом, испещренным шрамами, он был знаменитым дуэлянтом – человек, выдвинувшийся из рядовых благодаря личным заслугам, друг королей и императоров. С годами он стал относиться к ирландской политике со сдержанной иронией, словно она развлекала его.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.