Остров

Гот Ол

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Остров ( Гот Ол)

ГЛАВА I. РЕЧЕЛ.

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,

И руки особенно тонки, колени обняв, Послушай…

… но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

и верить не хочешь, во что-нибудь кроме дождя

Н. Гумилев

Черный бархат безлунной июльской ночи стремительно опустился на изнемогавшее от зноя пространство. Даже волны укротили свой бег, и поверхность моря стала гладкой, маслянисто-черной. Лишь отражения острых маячков ярких южных звезд и огни почти бесшумно скользящей яхты мерно качались на, чуть волнуемой, глади воды. Да невидимый во тьме берег напоминал о себе нечастыми россыпями светляков, мерцавших на месте сгинувших в ночи прибрежных селений. Грань между морем и небом исчезла. Стоило забыться на мгновение и могло показаться, что судно летит в бездонном мраке мироздания.

Второй день невыносимо щемило сердце. Безысходная тоска и ужас непоправимой вины сжимали его. Темнота была спасением для Речел, позволила сбросить маску наигранного веселья и беззаботности, дать волю долго сдерживаемым слезам.

Темнота помогла почти незаметно ускользнуть от внимания опостылевших друзей, еще недавно предававшихся неудержимому веселью, а теперь обессиленных духотой и вяло беседовавших под кормовым тентом. Греческий этап «развлечений» для них был закончен, и теперь они отдыхали, ожидая известий об очередной ошибке, мечущейся в отчаянии жертвы. Ждали новых распоряжений от прихотливого автора сценария.

Темнота позволила скрыть невыносимый приступ боли и опять набежавшую на глаза влагу, когда увязавшийся за ней Тони с откровенной иронией сказал, что не понимает озабоченности Георга:

- Выбор у этого парня не больший, чем был у твоего Ламоля.
- Даже в темноте Речел поняла, что по губам Тони скользит ненавистная «улыбка жрецов».
- Либо броситься вслед за Анной в Англию, либо пустить себе пулю в лоб из револьвера, оставленного ему, как и в прошлый раз.

Сердце опять сжало раскаяние. Георг играл жизнью этого человека, так же, как год назад, жизнью Рона. Было мучительно больно от ставшего предельно ясным сознания того, что она стала игрушкой в руках беспощадного «Верховного жреца» и его подруги. Впрочем, такими же игрушками были и ближайшие сподвижники «Жрецов», и прошлые, и будущие «неофиты», да и все остальные участники этих «забав». Для грека и его подруги имело значение только то, как сыграна затеянная ими игра.

Участие в мистерии, разыгранной в родосском подземелье два дня назад, впервые пробудило в сердце боль раскаяния за то, в чем она еще совсем недавно охотно принимала участие. Своим цинизмом и жестокостью «суд» мог довести до самоубийства не только слабых. А вложить в руку растоптанного человека оружие означало реальную вероятность найти через несколько дней его труп.

Боль усиливалась сознанием, что Рон, которого год назад, по словам Элизабет, протащили через более серьезное испытание, мог погибнуть еще до того, как ее использовали в качестве приманки, на мгновение, показав ему в окне родосской гостиницы. А это означало лишь только то, что она в глубине души осознала еще прошлой осенью, но не захотела признать - бессовестно воспользовались ее отчаянием, ревнивой жаждой мести. Сочувствие Георга, забота об ее будущем, соблазнившая на участие в прошлогоднем издевательстве над несчастным Роном, были циничной ложью людей не привыкших стеснять себя в средствах для достижения любой своей прихоти.

О, благодатная темнота, ты позволила спрятать глаза и без особых объяснений пресечь поползновения Тони, когда его липкие от пота руки попытались начать привычное, хозяйски-бесцеремонное странствие по ее телу. Темнота - ты позволила не прятаться за дверями каюты, где можно было отгородиться от разговоров, глаз, рук, но невозможно было скрыться от духоты ночи. Позволила пренебречь убежищем, где страдания душевные только усиливались бы жаром разогретых за день стен. Убежищем, делавшим пребывание в нем равносильным новой пытке.

Уединенный шезлонг под звездами на верхней палубе не привлекал чужого внимания, и позволял ловить разгоряченным телом почти эфемерное дуновение прохлады приносимой то ли морским бризом, то ли движением судна. Уединение позволило Речел вспомнить все, что произошло с ней со времени последнего свидания с Роном.

***

Если бы в тот осенний вечер де Гре появилась на аллее парка на пол часа позже, то ни что уже не смогло бы оторвать Речел от Рона. Но Бет хорошо знала Речел и «Верховная жрица» появилась тогда, когда еще была возможность растоптать нарождающееся взаимопонимание.

Миссис де Гре не понадобилось много слов.

Ужас и странное оцепенение Рона при виде матери Лиз. А главное опять всколыхнувшаяся обида, ненависть к Рону, посмевшему даже не скрывать, что дочь этой женщины всегда будет для него более желанной, заставили ее тогда без колебаний подчиниться воле де Гре. Без колебаний сесть в машину, разлучившую ее с Роном навсегда.

Без колебаний, в компании с сестрами, Инго и Тони, улететь на Багамы на следующий день.

Багамы запомнились чередой солнечных дней, отданных ласковому морю, теплому песку, компании веселых друзей. Остались в памяти экзотическим празднеством ночей наполненных весельем уютных ресторанов, буйством карнавалов, любовными играми с Тони, который начал усердно восполнял потери, понесенные Речел в последнее время. Сладость мести казалось, стерла постылую любовь. Осенняя аллея, в промокшем от дождя и тумана Лондоне, осталась, где то в далеком прошлом.

Напомнила о Роне телеграмма, срочно вызывавшая веселую компанию в Англию. Георг сообщал, что с Роном произошли перемены, требующие срочного присутствия всех участников «дела» в Лондоне.

В день прибытия, Георг встретил всех в Хитроу и, посадив сестер и Речел в свою машину сообщил, что в планы связанные с Роном вмешалась Фортуна. Было необходимо срочно менять весь последующий сценарий. Рон оказался наследником порядочного состояния оставленного ему канадским дядюшкой, и он из категории отработанного материала сразу перешел в разряд людей интересовавших «жрецов». Учитывая стремление, Рона сблизится с кругом Георга и де Гре, для них было очевидным, что он охотно войдет полноправным членом в их сообщество.

Сразу после обеда Георг с хозяйкой дома удалились в ее кабинет и совещались весь вечер. Молодежь попыталась продолжить развлечения в духе «Богам», но веселье не клеилось, и к полуночи вечеринка сама собой увяла. Пары начали потихоньку уединяться в спальнях.

Речел не могла отвлечься от мысли, что теперь сама судьба сводит ее с Роном. Первый раз за последние недели она не пустила Тони к себе.

На следующее утро, сразу после завтрака, Георг пригласил Речел в кабинет. Решение принятое «синклитом» подтвердило ее ожидания. Георг считал необходимым срочно завершить игры с Роном.

У него не вызывало сомнения желание Речел стать женой новоявленного миллионера. И он считал необходимым обеспечить возможность скорейшего заключения этого брака, после чего они должны были войти полноправными членами в их круг. Накануне стало известно, что Рон вылетел в Монреаль вступать в права наследования, и это позволяло Речел без спешки подготовиться к встрече.

В тот момент ощущение счастья и, наконец, возможного покоя начало заполнять все ее существо, но ему не суждено было быть долгим. Речел почувствовала его призрачность под тревожным взглядом неожиданно появившейся в кабинете де Гре. Хозяйка дома положила перед Георгом пачку свежих газет, и порывисто прижав голову Речел к своей груди, необычным для нее низким, хрипловатым голосом сказала, что газеты сообщают о гибели в Атлантике самолета, вылетевшего вчера из Хитроу в Монреаль. Все рухнуло.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.