Над рекой Березой

Пашкевич Виктор Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Над рекой Березой (Пашкевич Виктор)

Памяти дорогих мне боевых друзей Юзи Жаховской, Франека Кломбоцкого, Анастасии Сахончик, Леонида Орлова, Федора Подоляна и других товарищей, погибших в Борисовском подполье, посвящается эта книга.

Автор

Война началась

— Эй ты, соня, проснись! — тормошил меня Саша. — Война началась! — крикнул он мне почти в самое ухо и, сдернув с плеч одеяло, мигом слетел с сеновала, где я спал после удачной ночной рыбалки.

Вслед за Сашей в одних трусах и майке я выскочил из сарая и невольно зажмурился от ярких лучей палящего солнца. Не успел я протереть глаза, как совсем недалеко загремел взрыв, затем второй, третий…

Мы с Сашей лежали за небольшой насыпью и чувствовали, как под нами вздрагивала земля. Из окон домов со звоном вылетали стекла. Так продолжалось несколько минут. Потом все сразу стихло. Только в районе станции клубились черные столбы дыма. Оттуда доносились крики и плач женщин.

В этот день над Борисовом появились первые фашистские самолеты. Они сбросили на железнодорожную станцию с десяток бомб, осколками которых были убиты несколько рабочих.

А на третьи сутки по большакам и проселочным дорогам, по лесным тропам поползли подводы, машины, детские коляски, тачки, наспех груженные домашним скарбом. И беженцы, беженцы, бесконечные потоки беженцев… Люди уходили на восток, подальше от фронта. Началась эвакуация городских учреждений, фабрик и заводов.

28 июня мой отчим Леонид Васильевич Орлов раздобыл где-то лошадь, и наша семья также покинула город. Но проехать мы успели километров тридцать, до деревни Велятичи. Дальше двигаться не было возможности — фронт оказался впереди нас.

Остановились мы на квартире у давнего знакомого, начальника местного почтового отделения Касперовича. Леонид Васильевич и хозяин дома надеялись вначале, что наши войска скоро вернутся и тогда они вступят в ряды Краской Армии. Но надежды оказались напрасными. Гитлеровцы продвигались все дальше и дальше в глубь страны. Леонид Васильевич и Касперович решили догонять части Красной Армии и стали собираться в путь.

Деревню Велятичи гитлеровские войска обошли стороной. Поэтому, когда июльским утром в дом к Касперовичам зашел первый секретарь Борисовского райкома партии Иван Афанасьевич Ярош, это не было неожиданностью для двух коммунистов, уже готовых в дорогу на восток. Но от намерения своего им пришлось отказаться. Ярош, хорошо знавший Леонида Васильевича по работе в районной конторе «Заготзерно», предложил ему возвратиться в оккупированный Борисов, попытаться устроиться на работу и ждать указаний подпольного райкома. Такое же задание получил и Касперович, только пока он должен был оставаться в своей деревне.

На десятый день после захвата фашистами Борисова мы вернулись домой. В скором времени Леонид Васильевич пошел работать грузчиком на канифольную фабрику, где гитлеровцы наладили производство смолы.

На улицах Борисова были вывешены приказы фашистских властей, предлагавшие всем членам партии в трехдневный срок явиться в комендатуру и зарегистрироваться. Леонид Васильевич и мать долго обдумывали, как им быть.

Мать хотела, чтобы он немедленно уходил из города. Леонид Васильевич, наоборот, считал, что не вправе покидать Борисов, не выполнив задания секретаря райкома партии.

Как-то поздно вечером отец (так я обычно называл своего отчима) аккуратно завернул свой партийный билет в провощенную бумагу и позвал меня в кладовую. Там, в узком отверстии между крышей и толстой балкой, он его и запрятал на моих глазах.

— Запомни это место, сынок. Если я погибну, не доживу до нашей победы, сдай билет в горком партии. Помни, самое дорогое для коммуниста — его незапятнанная партийная совесть.

Дважды ходил Леонид Васильевич в Велятичи к Касперовичу, чтобы узнать, где находится секретарь райкома. Но тот тоже ничего не знал.

В третий раз отец пошел в Велятичи в середине августа и по дороге узнал страшную новость: Касперовича и других патриотов, проводивших активную работу по развертыванию партизанской борьбы, выследили предатели и выдали гестаповцам. Через несколько дней после ареста всех их расстреляли.

Вскоре Ярош сам нашел отца. О чем они всю ночь проговорили у нас в доме, я, конечно, не знал. Мы с моим другом Сашей Климковичем далее и не догадывались, что райком партии разворачивает в городе большую подпольную работу.

Переполох на автостраде

Ровная и прямая, как стрела, автострада Москва — Минск с первых же дней войны стала свидетелем жестоких сражений. Большой танковый бой произошел на этой дороге под Борисовом 30 и 31 июня 1941 года.

Двое суток наш танковый полк сдерживал натиск фашистских бронированных полчищ, стремившихся с ходу захватить мост через Березину. День и ночь на автостраде стоял сплошной гул от разрывов снарядов и рева моторов. А когда 1 июля фашистам удалось прорваться к реке, от самого Жодино до Борисова дорога была усеяна сгоревшими и подбитыми танками, на магистрали зияли воронки, подступающий к ней лес был выжжен.

Наспех залатав поврежденную дорогу, немцы мощными тягачами оттащили в лес и свезли в одно место около тридцати негодных машин. Вся эта изуродованная техника представляла собой своеобразное танковое кладбище, никем первое время не охраняемое.

Мы с Сашей лежали в обгоревших кустах и наблюдали, как по автостраде беспрерывным потоком двигались на восток фашистские войска. Вот на большой скорости промчалось около полсотни легких танков, а за ними в открытых кузовах тупорылых грузовиков проехала какая-то пехотная часть, потом пронеслись мотоциклисты, за ними опять танки…

— Смотри, — толкнул меня в бок Саша, — наших пленных ведут.

Я взглянул направо и увидел колонну красноармейцев, которых конвоировали около тридцати гитлеровцев. Военнопленных, по всей вероятности, вели в Борисовский концлагерь из Жодино или из Смолевич. Некоторые из них — изможденные, худые — едва переставляли ноги. Их заботливо поддерживали товарищи.

Но что это? Пленных догнала серая открытая легковая машина. Поравнявшись с последним рядом, она резко затормозила, взяла поворот влево и на малой скорости медленно поползла вдоль колонны. Рядом с шофером сидел холеный офицер в фуражке с высокой тульей и в накинутом поверх мундира легком прорезиненном плаще. Вытащив из кобуры небольшой пистолет, он на ходу начал целиться в кого-то из красноармейцев. По рядам пленных пронесся возмущенный ропот. В это время сухо щелкнул выстрел, и один из красноармейцев замертво упал к ногам своих товарищей.

Через десять метров фашист повторил свою забаву, и еще один красноармеец рухнул на разогретый июльским солнцем бетон.

— Зверь лютый, а не человек. Чтоб его первой пулей на фронте скосило, — с дрожью в голосе проклинал фашиста Саша.

Слезы душили нас обоих. Мы уходили от дороги в лес, а перед глазами стояла страшная картина расправы над двумя советскими солдатами.

— Танки! — вдруг вскрикнул Саша. Мы и не заметили, как наткнулись на обгоревшую бронированную машину. — Гляди сколько. Раз, два, три, четыре… — начал он считать. — Давай посмотрим, может, найдем что-нибудь.

Заглянув через открытый верхний люк внутрь одной машины, Саша крикнул:

— Здесь все искорежено снарядами. Залезай на другой.

Выбрав совсем необгоревший немецкий танк, я вскочил на гусеницу и в один миг оказался в кресле командира экипажа. Крутанул деревянную ручку, прикрепленную к зубчатому колесу, и не поверил своим глазам: громадная железная башня вместе с пушкой и креслом, в котором я сидел, легко и плавно повернулась в другую сторону.

— Сюда! Сюда! — позвал я друга.

Когда Саша через люк спустился в танк, я снова закрутил ручкой.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.