Шерлок Холмс и хентзосское дело

Дэвис Дэвид Стюарт

Серия: Шерлок Холмс. Свободные продолжения [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Шерлок Холмс и хентзосское дело (Дэвис Дэвид)

Роджеру Джонсону, другу и такому же шерлокоману, чьи наблюдения и советы сыграли большую роль в создании этой книги.

ПРЕДИСЛОВИЕ

События, связанные с этим приключением, которое мне посчастливилось разделить с моим другом Шерлоком Холмсом, умнейшим и лучшим из известных мне людей, происходили в 1895 году. Делая заметки в своём блокноте, я уже тогда понимал, что мир ещё не готов услышать полное описание этого дела, пока в мире что-то не изменится. Однако перемены, произошедшие с ним за последовавшие годы, оказались для меня полной неожиданностью.

С началом века растущее напряжение в Европе прорвалось массовыми убийствами в Сараево, стремительной войной, способной положить конец всем другим войнам. Вклад старушки Европы в развитие мировой истории XIX века был неоценим, но сейчас она лежала на смертном одре. Частично виной тому стали ошибки и слабость её политиков, в остальном же сказалась неспособность справиться с разрушительной силой и властью, которой это развитие её наделило. В воздухе отчётливо витали вдохновлённые юными идеалистами настроения о невозможности развития без разрушения. Эти глупцы были готовы броситься навстречу неизвестному, принципиально иному будущему. Для Европы это означало гибель монархии: Старый Свет оказался в плавильном котле, где в пламени войны безвозвратно таяли былые убеждения и династии. В том же огне находилось и королевство Руритании, основное место событий, о которых и будет рассказано далее.

Дым сражений рассеялся только к 1918 году, и тогда я решил, что мне больше ничто не мешает приоткрыть завесу тайны над этой историей. Однако я понимал, что даже тогда публиковать мемуары было ещё рано, поэтому просто положил свои записи об этом и многих других не преданных огласке дел Шерлока Холмса в старый, потрёпанный годами путешествий жестяной посылочный ящик и направил в хранилище «Кокс энд К 0» на Чаринг-Кросс. В своём завещании я определил, что спустя пятьдесят лет после моей смерти, когда никого из действующих лиц этой драмы уже давно не будет в живых, миру наконец будет поведана история о Хентзосском деле.

Джон X. Уотсон,

доктор медицины Лондон,

6 мая 1919 года

Глава первая

ПОЛКОВНИК САПТ

Я часто размышлял о том, что большинство дел, расследованных моим другом, знаменитым сыщиком Шерлоком Холмсом, и имевших драматическую завязку, приходило к не менее трагическому финалу. И дело, о котором я собираюсь вам сейчас поведать, — самое яркое тому подтверждение. Эти события угрожали миру в Европе и чуть не стоили жизни нам самим.

В тот ранний вечер 1895 года, когда мы с Холмсом прогуливались по Гайд-парку, ничто не предвещало начала приключений. Мой друг мучился бездействием, и когда воздух в нашей гостиной стал совершенно невыносимым из-за его любимого крепкого табака, я настоял на том, чтобы мы вышли на улицу. Холмс с неохотой согласился.

Мне всегда казалось, что жителям больших городов гораздо проще да и интереснее наблюдать за сменой времён года, чем обитателям сонных селений. Великолепные лондонские парки и пронизывающие столицу аллеи словно становились символами уходившего сезона. Их изменчивые черты становились вязью на геральдике самой природы: резкие чёрные и серые зимние тени, свежая зелень и розовые бутоны весны, летняя роскошь листвы и янтарные с золотом оттенки осени. Прогулка по Лондону всегда давала прохожему возможность заглянуть в прекрасное своим непостоянством лицо матери-природы.

В том году выдалось чудесное лето, но уже в первые недели сентября деревья окрасились лёгкими медными оттенками. Проходя вдоль свинцовых вод озера Серпентин, я заметил, что вёсельные лодочки, так популярные летом, уже исчезли, и это ещё раз напомнило мне, что самый яркий сезон года уже позади. Повернув домой, мы ощутили, что вечера уже стали прохладными, а ветер, игравший с первыми опавшими листьями, — порывистым.

— Какими бы знаниями и силой человек ни обладал, Уотсон, он по-прежнему бессилен против времени, — заметил мой друг с меланхолической ноткой в голосе. — Оно неумолимо. Хоть Шекспир и называет нас «венцом всего живого», но мы, друг мой, по-прежнему рабы времени.

Большую часть дня Холмс и так был угрюм и молчалив, и, казалось, умирающая природа лишь обострила его traedium vitae [1] . Подобные смены настроения моего старого друга были мне давно знакомы. Его мозг, этот удивительно сложный инструмент, был очень чуток к малейшим влияниям извне. К тому же я понимал, что не только неумолимый бег времени удручает моего друга: его замечательный ум бунтовал без дела.

Когда мы повернули с Оксфорд-стрит на Бейкер-стрит, зажглись фонари, и даже на грохотавших по мостовым кэбах загорелись маленькие светильники, пронизывая полумрак янтарными лучами, на которые, как на путеводные звёзды, нацеливались клиенты.

Мы с Холмсом погрузились в молчание, и каждый из нас блуждал в лабиринтах собственных мыслей, когда из надвигающегося закатного сумрака выплыло знакомое мне лицо и направилось прямо ко мне. Лицо принадлежало другу Петерсона, комиссионера, которого я лечил от пневмонии, когда Холмс отлучался из города на одно из своих тайных расследований. Лицо не отличалось благообразием: с высоким лбом, тонким, чётко очерченным носом с горбинкой, на самой высокой точке которого покоилось пенсне. Он походил на поизносившегося духовного служителя или профессора, но я знал, что он виноторговец из «Роуз энд Краун», излюбленной грузчиками пивной в Ковент-Гардене.

Подойдя поближе, он узнал меня, удивлённо вскрикнул и схватил за руку, чтобы тут же начать её трясти.

— Здравствуйте, доктор Уотсон! — воскликнул он.

Я улыбнулся и кивнул.

— Как видите, я здоров как бык!

— Рад слышать, — ответил я.

На этом мы расстались, и он, без всяких колебаний, снова заторопился на работу.

— Итак, Холмс. — Я повернулся к моему молчавшему другу. — Что вы можете сказать об этом человеке?

Тот взглянул на меня, приподняв брови, и усмехнулся. Я знал, почему он нашёл этот вопрос забавным: он сразу раскусил мою попытку отвлечь его от грустных раздумий.

— Что ж, — произнёс Холмс с улыбкой, — помимо того, что вы некогда его вылечили, он торгует в розлив в питейном заведении где-то в Уэст-Энде, скорее всего в «Роуз энд Краун», служил в армии, пренебрегает своим здоровьем и крайне неудачливый игрок, пожалуй, я не могу сказать вам более ничего.

Некоторое время я смотрел на него в немом изумлении, но потом мы оба рассмеялись.

— Холмс, — выговорил я наконец, — я догадываюсь, как вы поняли, что он был моим пациентом, но… Ума не приложу, как вы домыслили всё остальное.

Холмс поджал губы.

— Бросьте, Уотсон, — произнёс он. — Неужели вы и правда хотите предложить мне эту игру?

— Никаких игр, уверяю вас. Я искренне заинтригован вашими умозаключениями.

— Извольте. — Холмс нетерпеливо вздохнул, но я догадался, что эта задача немного его развлекла. — Вот как я всё это вижу. Этот человек окликает вас и говорит о своём здоровье, следовательно, вы лечили его от какой-то болезни, а поскольку уже не практикуете, то обратиться к вам он мог только по рекомендации кого-либо из местных жителей, осведомлённых о вашем мастерстве. На эту роль больше всего подходят миссис Хадсон и Петерсон, тот комиссионер. Предмет нашего разговора не похож на тех, кто вхож в круг знакомых нашей домовладелицы, следовательно, остаётся только Петерсон. Далее, у него есть возможность обратиться за помощью к доктору, что, судя по всему, произошло не так давно, раз уж он всё ещё помнит ваше лицо и способен узнать его в сумерках. Однако он не утруждает себя ношением тёплой одежды, несмотря на прохладный вечер, значит, здоровьем своим пренебрегает. Что касается одежды, то от неё исходит сильный пивной запах, да и колени у него заметно потёрты, что указывает на работу в питейном заведении, но работу скорее физическую. Так появляется виноторговец. Поскольку, как мы определили, он приятельствует с Петерсоном, то скорее всего место его работы находится где-то в том районе, где наш комиссионер бывает в пивных чаще всего, что сужает наши поиски до «Роуз энд Краун» или Генриетта-стрит. Вам самому хорошо известно, Уотсон, что военные с трудом расстаются со старыми привычками, а его носовой платок…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.