История военно-монашеских орденов Европы

Акунов Вольфганг Викторович

Серия: История орденов и тайных обществ [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
История военно-монашеских орденов Европы (Акунов Вольфганг)

Вольфганг Викторович Акунов

ИСТОРИЯ ВОЕННО-МОНАШЕСКИХ ОРДЕНОВ ЕВРОПЫ

ЗАЧИН

Меть свои крепкие латы

Знаком Креста на груди.

Александр Блок. Роза и Крест

Нам не представляется возможным дать адекватное описание истории военно-монашеских (духовно-рыцарских) орденов даже в самом сжатом очерке, не описав, как проходили сами крестовые походы. Ведь именно крестовые походы, это крупнейшее совместное предприятие стран Западной Европы, имевшее своей целью отнюдь не агрессию, а восстановление статус-кво перед началом исламской экспансии середины VII в. после Рождества Христова (далее — п. Р.Х.), явились колыбелью большинства духовно-рыцарских орденов.

Единственным исключением являлся орден госпитальеров-иоаннитов, основанный еще задолго до их начала, не позднее 20-х гг. XI в. (а отнюдь не в 1099 г., вопреки пышно отпразднованному современным папским Мальтийским орденом якобы 900-летнему юбилею иоаннитов!), однако именно крестовые походы оказали решающее воздействие на его превращение из странноприимного братства в военный орден. Основанный в качестве благочестивого сообщества для ухода за паломниками и больными, он превратился в рыцарский орден, главной задачей которого стала длившаяся на протяжении столетий борьба против исламского врага, нападавшего на христианские государства, образовавшиеся в ходе крестовых походов.

На раннем этапе своей истории эти ордены являлись скорее неформальными рыцарскими братствами (подобными аналогичным рыцарским братствам Святой земли, членство в которых, да и само существование которых носило для большинства входивших в них братьев скорее временный, чем постоянный характер — братства Святых Андрея и Петра в Акконе, братства граждан города Пизы, общеитальянское братство Святого Духа, английское братство Святого Эдуарда Исповедника, Акконское братство Св. Иоанна и Св. Фомы, и др.; из учрежденного в Святой земле братства Святого апостола Иакова впоследствии возник одноименный духовно-рыцарский орден, о котором будет подробнее рассказано ниже), оборонявшими небольшие пограничные крепости, или, точнее, укрепленные пограничные заставы, обозначавшиеся арабским словом «рибат».

Но довольно скоро братства стали приобретать все больше черт военно-монашеских орденов (от латинского слова «ордо», т. е. «порядок»), живших по достаточно строгим и обязательным для всех своих членов правилам (статутам, уставам). Рыцари-монахи (а если говорить о всех членах орденов, то воины-монахи) этих орденских братств имели с точки зрения эффективности борьбы с мусульманами целый ряд преимуществ перед светскими рыцарями и светскими воинами-крестоносцами.

Во-первых, они постоянно проживали в своих крепостях-монастырях, возведенных на тех территориях, границы которых они были обязаны охранять.

Во-вторых, они приносили обеты бедности и безбрачия, поэтому, не имея необходимости заботиться о собственном имуществе, семье и детях (которых не имели), могли всецело посвятить себя (наряду с молитвами) военному делу.

В-третьих (что немаловажно), рыцари-монахи, в силу самого своего казарменно-монастырского аскетического образа жизни и воспитания, отличались особенно пылкой верой (в наш атеистический век ее называли бы, конечно, христианским религиозным фанатизмом!), были идеально подготовлены к борьбе с мусульманами (магометанами) с точки зрения духовной, или политико-идеологической.

Впрочем, говоря об аскетическом образе жизни, ассоциирующемся в наших сегодняшних представлениях с образом схимника или монаха-затворника, истощенного постоянным постом и молитвами, мы не должны забывать об исконном значении слова «аскеза», означающего по-гречески «военная подготовка» или «воинские упражнения». И здесь мы вплотную приближаемся к разгадке таинственного и даже абсурдного (на первый взгляд!) феномена военно-монашеских орденов.

Что общего может быть на первый взгляд у монаха, чье дело — молиться за весь грешный мир, с воином, являющимся, казалось бы, убийцей (то есть заведомым грешником) по определению, или, так сказать, по профессии?

Между тем молитвенное делание, по слову святого апостола Павла, приравнивается к воинскому. И это далеко не случайно. Ибо Церковь Апостольская всегда была и остается церковью воинствующей. И по единодушному мнению Отцов Церкви, все христиане — как молящиеся, так и ратоборствующие против неверных с мечом в руках, — относились к одному и тому же типу «воинствующего человека».

Виднейший из древних Отцов Западной церкви — блаженный Августин, епископ Гиппонский (Иппонский), — еще в V в. п. Р.Х. сформулировал принцип взаимодополняемости: с одной стороны, те, кто в тишине духовным оружием поста и молитвы борется с невидимыми бесами (духами зла, «аггелами сатаны»); с другой — те, кто железным оружием на поле брани защищает молящегося от «видимых бесов» — иноверцев и еретиков.

И тех и других блаженный Августин считал защитниками христианского мира от врагов видимых и невидимых. Характерным в данной связи представляется дошедшее до наших дней послание блаженного Августина некоему Вонифатию (Бонифацию) — христианину и римскому воину, усомнившемуся в необходимости и возможности для человека, исповедующего веру в Христа, Который есть Любовь, воевать с другими людьми, хотя бы и не просвещенными светом истинной веры, ранить и убивать их:

«Итак, другие (священники и монахи. — В.А.), вознося молитвы, сражаются с невидимым противником. Вы же (воины. — В.А.), те, за кого они молятся, сражаетесь с оружием в руках против видимых варваров».

Мы видим, что наряду со сравнением, уравнивающим «бесов» и «варваров» (врагов христианской Римской империи), демонизирующим противника Христовой Веры, блаженный Августин утверждал, что война и ратный труд столь же священны, сколь и молитва, а молитва — военное действие.

Правоту сказанного вполне подтверждают и анналы церковной истории, из которых явствует существование еще со времен священной христианской древности тесного военно-духовного союза между «чином воинским» и «чином святительским» (употребляя терминологию царя Иоанна Грозного, используемую им в переписке с князем Андреем Курбским).

Конечно, времена теперь иные. И если ранняя церковь считала себя воинством Христовым (лат.: militia Christi), народом Божиим, поголовно мобилизованным на борьбу с врагами видимыми и невидимыми, то многие современные христиане предпочитают определять себя и свою веру в «терапевтических» терминах, видеть себя не воином, призванным на многотрудную службу, а пациентом в госпитале или лазарете.

Разумеется, ни одна армия не обходится без походного госпиталя или лазарета (доказательством чему служит существование военно-монашеских орденов госпитальеров и лазаритов, чьи рыцари неустанно наносили раны неверным и врачевали раны христиан; да и Тевтонский орден Приснодевы Марии, как уважаемый читатель узнает из настоящей книги, тоже возник в качестве госпитальерского братства), но никакой госпиталь или лазарет не может подменить собой всю армию, первейшая задача которой все-таки не исцеление больных и раненых, а битва с врагом и победа над ним. Поэтому все истинные христиане, души которых горят небесной приверженностью ко Христу, всегда осознавали себя находящимися не в церкви-«лазарете» (пребывание в котором могло быть лишь временным, пока не зарубцуются раны, нанесенные демоном, грехом или плотью), а в церкви — боевом стане, в церкви любви и войны.

Именно воодушевленные этим духом ревности о Господе Христе воинские контингенты духовно-рыцарских орденов составили костяк профессиональных армий королевств, основанных крестоносцами в Сирии и Палестине (Святой земле, или Земле Воплощения), Пруссии и Ливонии, а также испанских королевств (Кастилии, Леона, Арагона и Наварры) и Португалии.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.