Таинство христианской жизни

Сахаров Софроний

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Софроний (Сахаров), схиархимандрит

Оглавление

МЫСЛИ О МОНАШЕСТВЕ

НАША МОНАСТЫРСКАЯ ЖИЗНЬ

О ПРОЙДЕННОМ ПУТИ

О ВЕРЕ

О ЛИЧНОСТИ-ПЕРСОНЕ

О МОЛИТВЕ

О ТВОРЧЕСТВЕ

МАТЕРИНСТВО КАК СЛУЖЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ

О СУПРУЖЕСТВЕ

О ПОЗНАНИИ БОГА И ЧЕЛОВЕКА

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО И ЕГО ИСТОРИЯ

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ

ПОДВИГ ХРИСТИАНСКОГО ДУХА

ЭПИЛОГ

Софроний (Сахаров), схиархимандрит

Таинство христианской жизни

Ред. Golden-Ship.ru 2012

Оглавление

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

МЫСЛИ О МОНАШЕСТВЕ

НАША МОНАСТЫРСКАЯ ЖИЗНЬ

О ПРОЙДЕННОМ ПУТИ

О ВЕРЕ

О ЛИЧНОСТИ-ПЕРСОНЕ

О МОЛИТВЕ

О ТВОРЧЕСТВЕ

МАТЕРИНСТВО КАК СЛУЖЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ

О СУПРУЖЕСТВЕ

О ПОЗНАНИИ БОГА И ЧЕЛОВЕКА

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО И ЕГО ИСТОРИЯ

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ

ПОДВИГ ХРИСТИАНСКОГО ДУХА

ЭПИЛОГ

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Имя архимандрита Софрония (Сахарова; 1896–1993) вряд ли нуждается в особом предисловии в наше время. Его книги «Преподобный Силуан Афонский», «О молитве», «Видеть Бога как Он есть» уже хорошо знакомы православному читателю по всему миру. Также многие знают о нем как основателе православного монастыря святого Иоанна Предтечи в Англии.

Издав все законченные произведения Старца, его монастырь приступил к подготовке публикаций оставшихся материалов. Возможно, что те, кто читал ранее изданные книги Старца, найдут много знакомых мыслей. Однако публикация всех текстов, даже при кажущихся повторениях, вполне оправдана. Ни Церковь, ни богомудрые святые отцы никогда не пытались упорядочить ни евангельские тексты, ни свои писания, изобилующие повторениями. И Старец также не боялся неизбежных «повторений» в своих книгах или письмах, объясняя это так:

Если когда-нибудь кто-либо будет читать написанное мною, то прошу его молиться за меня, не отягощаться неизбежными повторениями, хранить в памяти перечисленные основы христианской жизни, не требовать от меня точных формулировок (что и невозможно вообще), потому что меняются способы выражений, смысл многих слов в течение времени также подвержен изменениям. Искать через молитву мою мысль в ее бытийной реальности, а не индивидуальной деформации, возможной всегда в силу неодинакового процесса вхождения в Божественные сферы бытия.

Природа всякого духовного текста совершенно иная, нежели литературного или научного. Он не дает просто некую «информацию», когда, раз «прочитав» книгу; человек затем убирает ее на полку. Общение с духовным словом совсем иное по природе своей и по целям. Мы читаем Евангелие каждый день, входя каждый раз через слово в таинственное общение с Самим Христом. Слово движимое Духом Святым, несет в себе нетварную Божественную энергию, будучи тайноводителем Божественной благодати. Такое слово становится таинством. Цель его — сообщить благодать и Истину, устрояя спасение души читателя. Так, читая и открывая сердце такому слову, всякий непременно будет каждый раз входить в потоки дыхания Духа, пережитые, в данном случае, самим Старцем в глубокой молитве и в неуклонном предстоянии умом престолу Божию. Входя в мир его слов-идей, человек погружается духом в сферу Божественного присутствия, в которой постоянно жил сам Старец. И всякое пребывание сознанием в сей умной сфере таинственно воздействует на всего человека дух, душу и даже тело: «Царство Божие не приходит приметным образом» (см.: Лк. 17:20), так и слово Старца, будучи плодом многолетнего плача и напряженной молитвы, незаметно для человека преображает его внутреннее устроение, возводя дух его в «горняя, где Христос сидит одесную Бога» (Кол. 3:1). Такое «таинство слова» нам предано самим Христом: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6:63). Они животворят и очищают человека чрез словесное причастие самому Христу — Богу Слову: «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Ин. 15:3). Старец был одним из немногих в наше время носителем сей величайшей христианской культуры духовного слова. К сожалению, в наше время эта культура, столь привычная для ранней Церкви, теперь понятна и доступна немногим. В первые века христианства вдохновленные последователи Христа неизменно пребывали в атмосфере евангельского слова, жили слово его как первую реальность и особенно интенсивно в моменты агапыевхаристии, причащаясь через слово, как через таинства, Самому Христу. Не зря святитель Ириней Лионский использует то же понятие «причащение», относя его и к причастию Христу через Святые Дары, и к евангельскому слову о Христе; и там, и здесь присутствует вся Личность Христа. Для первохристиан это было единой реальностью: общение и единение с Богом через Святую Чашу и Слово Его. В Старце мы видим редкий современный пример, который раскрывает для нас литургическую природу духовного слова.

В предлагаемой книге, как и в других книгах, Старец много пишет о богословии. Каждый настоящий христианин должен быть богословом не в академическом, а в глубоком бытийном смысле этого слова. Для самого Старца богословие стало его внутренним состоянием. Старец жил догматическое наследие Церкви, как реальность его повседневной жизни. Христология и триадология не были для него отвлеченной наукой или гимнастикой ума в логических упражнениях, а сама жизнь в Боге: в них он ощущал источник никогда не умаляемого вдохновения, которое двигало его сердце на горячую молитву. Именно, прежде всего, такое богословие как состояние, заключенное в словах, пытался передать Старец, состояние, в котором он жил, — его умное предстояние Богу. Из-за постоянного пребывания умом в молитве вокруг Старца всегда царила атмосфера живого присутствия Христа. К нему интуитивно тянулись люди. Поэтому вокруг Старца так «естественно» собралась монашеская община монашеский подвиг в такой атмосфере был нормальным образом жизни. Само присутствие Старца, пусть даже молчаливое, его внутреннее устроение и его состояние уже сами по себе вдохновляли людей на жизнь во Христе, и прежде всего на монашескую. Видя Старца и общаясь с ним, легко было понять его слова, что «монашество — полнота жизни».

«В начале (в принципе всего) было Слово (Христос)» (Ин. 1:1). Сознание Старца никогда не отступало ни на шаг от этого главного принципа нашей жизни — Христа Слова: всякий вопрос и церковной, и повседневной жизни решался Старцем только с позиции Христа и Его Вечной Истины, в глубокой молитве, И не было у Старца других принципов, приземленных и разбавленных человеческим сознанием. Потому особо ценно для нас всякое мнение Старца о любой жизненной проблеме, будь то вопросы церковной или личной духовной жизни. Слово его помогает нам с вершин духовного ведения, о которых говорит Старец, в трезвой перспективе взглянуть на самих себя, на свою жизнь, поставив себя лицом к лицу с Вечной Истиной — Христом как Он есть.

Большинство из текстов, вошедших в настоящее издание, представляют собой подборку отрывков, оставленных Старцем как заметки и черновики. Перегруженный пастырскими попечениями и бременем забот о монастыре, Старец почти никогда не имел возможности упорядочить свои заметки. Многие из них остались в виде клочков бумаги, положенных как бы беспорядочно в единую груду. Старец не уделял времени себе, но всегда посвящал его другим. При всей нехватке времени он очень бережно относился к письмам обращавшихся к нему людей, аккуратно собирал все письма в отдельные для каждого папки — «классеры», как их называл Старец, потому что каждый человек, все его слова и проявления для Старца имели непреходящую абсолютную ценность.

Для своих черновиков Старец неохотно использовал покупную чистую бумагу, а писал на клочках, на использованных конвертах или просто обрывках, иногда очень мелким почерком. На машинке печатал только окончательный вариант. Не было это экономией из-за скупости или неких материальных расчетов, а из-за глубокой благодарной ответственности пред Богом за каждый дар Его. Сам Старец прошел школу предельной нищеты, доступной человеку, когда он жил в Афонской пустыне. Как позднее вспоминал он, даже ржавая пустая консервная банка была настоящим достоянием: в ней можно было держать воду. И каждая мелочь была для Старца даром Бога. Так сформировалось особое устроение души его, которой было свойственно евхаристическое сознание (евхаристия означает «благодарение»): Старец благодарил Бога за все, что Он посылал ему, и с бережной трепетностью относился к каждой вещи, даже самой малой, видя в ней заботу Отца Небесного, ничего не принимая как должное и повседневное. Пример такому отношению дан самим Господом. Насытив пять тысяч, Господь повелел собрать каждую «укруху» всего дарованного Отцом: «И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков семь корзин полных» (Мф. 15:37). «Мы должны сосредоточить все наше внимание только на том, чтобы не согрешить ни пред Богом, ни пред человеком, ни пред вещами, — говорил Старец. — И из этой жизни, простой, но сосредоточенной на этой заповеди, рождается состояние человека, когда он бытийно уже связывается с Богом» (Архимандрит Софроний, Духовные беседы. М., 2003. Т. 1. С. 193.). Поэтому Старец всегда заботливо «собирал все оставшееся», что можно было употребить в его «дело» — дело спасения вверенной ему Богом паствы. В этих малых отрывках и заметках высказываются как бы вскользь мнения Старца, которые, на самом деле, имеют чрезвычайно важное значение для жизни Церкви.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.