Короткевич

Неизвестно

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ДЕНИС МАРТИНОВИЧ

«Донжуанский список» Короткевича

Общеизвестно, что большая часть произведений мировой литературы создавалась мужчинами. Признание творческих способностей женщин (Жорж Санд, Шарлотта Бронте, Маргарет Митчелл и других) является скорее исклю­чением, чем правилом. Но сторонники литературного «патриархата» забыва­ют, что все лучшие «мужские» произведения были написаны о женщинах и ради женщин. Их портреты и образы, взаимная любовь или холодное безразличие вдохновляли писателей на создание шедевров.

Да, знаменитых женщин, муз из прошедших столетий, давно нет на свете. А возлюбленные известных творцов ХХ века приближаются к осени своей жизни. Но писатели сделали им самый лучший подарок: оставили для потомков их облик, чувства и улыбки. А также взяли с собой в вечность героинь, прото­типами которых стали музы.

Теперь наша задачаоставить в читательской памяти их настоящие имена и судьбы.

Зачем нам «Донжуанский список»?

В чем видится положительная сторона такого документа? Он привлекает внимание к личности автора. Помогает выяснить прототипы героев в прозаиче­ских и поэтических произведениях. Уточнить, кто вдохновлял поэта на создание того или иного шедевра. Познакомить читателей с судьбами женщин, которых любил известный писатель. А также выделить определенные хронологические этапы в творчестве. Не зря среди искусствоведов существует традиция выделять в биографии некоторых художников периоды, напрямую связанные с их личной жизнью. Например, именно так многие исследователи воспринимают творчество Пабло Пикассо, когда каждый новый период («голубой», «розовый», кубизм и т. д.) был связан с появлением в его жизни новой музы.

Стремлением решить хотя бы некоторые из обозначенных задач и объясня­ется создание автором этих строк исследования под названием «“Донжуанский список” Короткевича». Поскольку тема личной жизни каждого творца является чрезвычайно деликатной, я использовал два подхода. Первый, «документаль­ный», основан на воспоминаниях и эпистолярном наследии, которые ни у кого не вызывают возражений.

Второй подход можно условно назвать методом внимательного чтения текста, когда акцент делается на биографиях главных героев произведения и их сходстве или совпадении с реальной биографией писателя. Риск тут, конечно, большой: попробуй понять, что правда, а что проявление богатой фантазии автора. Одна ошибка может направить ход исследования не в ту сторону. Таким образом, второй подход превращается для некоторых любителей изящной словесности в настоящую игру, своеобразное разгадывание ребусов или кроссвордов. Одновре­менно это настоящая «охота» за прототипом главного героя или героини с обяза­тельными для этого жанра элементами: преследованиями, засадами и погонями. Чтобы не заблудиться на такой «охоте», автор этих строк стремился по возмож­ности совмещать два подхода.

Заметим, что «Донжуанский список» Пушкина состоял из двух столбцов. Согласно мнению исследователей, первый включал имена женщин, которых поэт любил сильно, второй — тех, кем только восхищался. На мой взгляд, «Донжуан­ский список» Короткевича может выглядеть следующим образом:

1. «Нонка»

2. Екатерина

3. «Алёнка»

4. С. М.

5. Раиса

6. Нина

7. Новелла

8. Нателла

9. Валентина

10. Валентина

Кавычки означают, что точные имя и фамилия объекта внимания неизвестны, поэтому употребляется имя героини, через образ которой она появилась в произ­ведениях. В этом номере журнала речь пойдет о четырех первых «пунктах».

Личности девушек, которых любил Короткевич в годы юношества и молодо­сти (в «Списке» они идут под номерами 1, 3 и 4), помогут расшифровать два его письма, отправленные в январе 1955-го и феврале 1957 года своему другу Юрию Г альперину. В них Короткевич упоминает о трех историях любви. В письме от 27 января 1955 года он спрашивает: «Скоро там Стась и Валька (друзья писателя по Орше. — Д. М.) поженятся? Повезло им. А я никак не могу отыскать такую девушку, чтоб решиться потерять свободу. Были три. Из них одна уехала, 2не любила меня (а может, и да, но получилась какая-то ерунда), об этой истории Валька хорошо знает, мы с ним дружить начали из-за ссоры по этому поводу; 3яэ, да ладно, чего толковать. Пока что жениться не на ком» (Бело­русский архив-музей литературы и искусства — далее БелДАМЛМ. Ф. 56. Оп. 2. Д. 11. Л. 6 об.). Более подробная информация содержится в письме от 5 февраля 1957 года: «Я дважды любил взаимноодна уехала, втораяумерла, и я не знал обеих так, как желал. А в других случаях те, кто любили меня, были мне безразличны, а те, которых любил я, наверное, не любили меня. И была одна в Киеве». Попробуем разобраться в личностях людей, о которых шла речь.

«Нонка»

Девушка с таким именем (Нонка Юницкая) является главной героиней пове­сти Владимира Короткевича «Листья каштанов». Друзья и приятели, хорошо знав­шие писателя, единодушно свидетельствовали об автобиографическом характере произведения. Исследователь Анатоль Верабей писал в своей книге «Абуджаная памяць», что повесть являлась одним из «самых автобиографических произ­ведений» Владимира Семеновича. Василь Быков отмечал в предисловии к двух­томнику Короткевича: «Это одно из самых автобиографических произведений писателя, созданное на материале первых послевоенных лет, проведенных им в Киеве. Точно и легко выписанные образы юношей и девушек большого города с его нелегким послевоенным бытом основываются на определенных прототи­пах, и даже трагический финал повести взят из жизни, построен на основе конкретного факта». В пользу этого свидетельствуют и ряд совпадений между биографиями автора и героя.

Например, в автобиографии «Дарога, якую прайшоў» Короткевич писал: «А потом началась война. Бомбежки. Эшелоны. Чувство беспомощности подрост­ка, (...). Бунтовал против этого чувства. Несколько раз убегал из интерната на фронт. Задерживали, конечно. А из интерната потому, что случилась обычная на войне вещь: долгое время не знал, где родители и живы ли они вообще, а если живы, то где, за линией фронта или успели эвакуироваться. Был сначала в Москве, потом на Рязанщине. Потом пришлось убегать и оттуда. На Урал, в окрестности Кунгура. Случайно узнал, что родители в Оренбурге. С большими трудностями (без пропуска и билета) добрался до них. В Оренбурге закончил шестой класс. Потом недавно освобожденный Киев (Беларусь еще была оккупи­рована)». А вот отрывок из повести «Листья каштанов»: «Общежитие на Урале, несколько безуспешных побегов. Наконец убежал совсем и несколько месяцев беспризорничал. Воровал, правда, только в чужих огородах. Доходило до того, что пас в северном Казахстане верблюдов — хотите — верьте, хотите — нет. Чудом отыскал родителей. (...). Потом были освобождены два небольших клоч­ка Беларуси, и «предка» моего послали на освобожденную территорию, куда-то под Лиозно. (...). Как раз в тот момент проезжал через наш город мой дядя, которого перевели с Далекого Востока на фронт, и взял нас с собою в большой южный город, от которого немцы откатились дальше, чем от Лиозно». Заме­тим, сколько общего в обеих цитатах! Значит, основные события повести дей­ствительно были взяты из жизни.

Одна из сюжетных линий «Листья каштанов» — любовь между главным героем Василькой Стасевичем и Нонкой Юницкой. В произведении ее портрет выглядит следующим образам: «Девчонка лет пятнадцати. Склонилась, поче­сывая очень длинные, поцарапанные ноги шоколадного цвета, потом потерла коленкой о коленку, вскинула головучерно-бурые волосы тяжелой волной отле­тели назади улыбнулась мне, и я увидел темно-синие глаза с ненатурально огромными, безумно веселыми черными зрачками». О речи героини Короткевич писал так: «Это был тот южный жаргон, на котором разговаривают большие черноморские портовые города. У меня нет ни силы, ни умения, ни, честно говоря, желания передавать все эти тропы, идиомы, всю бесконечность живых интонаций. Но это и невозможно, потому что больше, чем слова, тут значили южные жесты, мимика, движения всего тела. Это былоужас как «по-мол­давански» и удивительно, ужас как красиво. Да и тип ее, если разобраться, был удивительный. Тут тебе и украинская, и молдавская, а может, и капля цыган­ской крови».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.