Ворон (перевод Жаботинского 1897)

По Эдгар Аллан

Жанр: Поэзия  Поэзия    Автор: По Эдгар Аллан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ворон

Как-то в полночь, утомлённый, я забылся, полусонный,

Над таинственным значеньем фолианта одного;

Я дремал, и всё молчало… Что-то тихо прозвучало —

Что-то тихо застучало у порога моего.

Я подумал: «То стучится гость у входа моего —

‎Гость, и больше ничего».

Помню всё, как это было: мрак — декабрь — ненастье выло —

Гас очаг мой — так уныло падал отблеск от него…

Не светало… Что за муки! Не могла мне глубь науки

Дать забвенье о разлуке с девой сердца моего, —

О Леноре, взятой в Небо прочь из дома моего, —

‎Не оставив ничего…

Шелест шёлка, шум и шорох в мягких пурпуровых шторах —

Чуткой, жуткой, странной дрожью проникал меня всего;

И, смиряя страх минутный, я шепнул в тревоге смутной:

«То стучится бесприютный гость у входа моего —

Поздний путник там стучится у порога моего —

‎Гость, и больше ничего».

Стихло сердце понемногу. Я направился к порогу,

Восклицая: «Вы простите — я промедлил оттого,

Что дремал в унылой скуке — и проснулся лишь при стуке,

При неясном, лёгком звуке у порога моего». —

И широко распахнул я дверь жилища моего —

‎Мрак, и больше ничего.

Мрак бездонный озирая, там стоял я, замирая

В ощущеньях, человеку незнакомых до того;

Но царила тьма сурово средь безмолвия ночного,

И единственное слово чуть прорезало его —

Зов: «Ленора…» — Только эхо повторило мне его —

‎Эхо, больше ничего…

И, смущённый непонятно, я лишь шаг ступил обратно —

Снова стук — уже слышнее, чем звучал он до того.

Я промолвил: «Что дрожу я? Ветер ставни рвёт, бушуя, —

Наконец-то разрешу я, в чём здесь скрыто волшебство —

Это ставень, это буря: весь секрет и волшебство —

‎Вихрь, и больше ничего».

Я толкнул окно, и рама поддалась, и плавно, прямо

Вышел статный, древний Ворон — старой сказки божество;

Без поклона, смело, гордо, он прошёл легко и твёрдо, —

Воспарил, с осанкой лорда, к верху входа моего

И вверху, на бюст Паллады, у порога моего

‎Сел — и больше ничего.

Оглядев его пытливо, сквозь печаль мою тоскливо

Улыбнулся я, — так важен был и вид его, и взор:

«Ты без рыцарского знака — смотришь рыцарем, однако,

Сын страны, где в царстве Мрака Ночь раскинула шатёр!

Как зовут тебя в том царстве, где стоит Её шатёр?»

‎Каркнул Ворон: «Nevermore».

Изумился я сначала: слово ясно прозвучало,

Как удар, — но что за имя «Никогда»? И до сих пор

Был ли смертный в мире целом, в чьём жилище опустелом

Над дверьми, на бюсте белом, словно призрак древних пор,

Сел бы важный, мрачный, хмурый, чёрный Ворон древних пор

‎И назвался «Nevermore»?

Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово,

Точно в нём излил всю душу, вновь замкнул её затвор.

Он сидел легко и статно — и шепнул я еле внятно:

«Завтра утром невозвратно улетит он на простор —

Как друзья — как все надежды, улетит он на простор…»

‎Каркнул Ворон: «Nevermore».

Содрогнулся я при этом, поражён таким ответом,

И сказал ему: «Наверно, господин твой с давних пор

Беспощадно и жестоко был постигнут гневом Рока

И отчаялся глубоко и, судьбе своей в укор,

Затвердил, как песню скорби, этот горестный укор —

‎Этот возглас: «Nevermore…»

И, вперяя взор пытливый, я с улыбкою тоскливой

Опустился тихо в кресла, дал мечте своей простор

И на бархатные складки я поник, ища разгадки, —

Что сказал он, мрачный, гадкий, гордый Ворон древних пор, —

Что хотел сказать зловещий, хмурый Ворон древних пор

‎Этим скорбным: «Nevermore…»

Я сидел, объятый думой, неподвижный и угрюмый,

И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор;

Мысль одна сменялась новой, — в креслах замер я суровый,

А на бархат их лиловый лампа свет лила в упор, —

Ах, на бархат их лиловый, озарённый так в упор,

‎Ей не сесть уж — nevermore!

Чу!.. провеяли незримо, словно крылья серафима —

Звон кадила — благовонья — шелест ног о мой ковёр:

«Это Небо за моленья шлёт мне чашу исцеленья,

Благо мира и забвенья мне даруя с этих пор!

Дай! — я выпью, и Ленору позабуду с этих пор!»

‎Каркнул Ворон: «Nevermore».

«Адский дух иль тварь земная, — произнёс я, замирая, —

Ты — пророк. И раз уж Дьявол или вихрей буйный спор

Занесли тебя, крылатый, в дом мой, ужасом объятый,

В этот дом, куда проклятый Рок обрушил свой топор, —

Говори: пройдёт ли рана, что нанёс его топор?»

‎Каркнул Ворон: «Nevermore».

«Адский дух иль тварь земная, — повторил я, замирая, —

Ты — пророк. Во имя Неба, — говори: превыше гор,

Там, где Рай наш легендарный, — там найду ль я, благодарный,

Душу девы лучезарной, взятой Богом в Божий хор, —

Душу той, кого Ленорой именует Божий хор?»

‎Каркнул Ворон: «Nevermore».

«Если так, то вон, Нечистый! В царство Ночи вновь умчись ты» —

Гневно крикнул я, вставая: «Этот чёрный твой убор

Для меня в моей кручине стал эмблемой лжи отныне, —

Дай мне снова быть в пустыне! Прочь! Верни душе простор!

Не терзай, не рви мне сердца, прочь, умчися на простор!»

‎Каркнул Ворон: «Nevermore».

И сидит, сидит с тех пор он, неподвижный чёрный Ворон,

Над дверьми, на белом бюсте, — так сидит он до сих пор,

Злыми взорами блистая, — верно, так глядит, мечтая,

Демон, — тень его густая грузно пала на ковёр —

И душе из этой тени, что ложится на ковёр,

‎Не подняться — nevermore!

1897

Алфавит

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.