Богиня победы

Федоров Николай Тимонович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Богиня победы (Федоров Николай)

Рассказы

Скрытой камерой

Примерно раз в месяц Мишка обязательно ездил навещать своего деда. Дед жил далеко — сначала надо было ехать автобусом, потом на метро и ещё четыре остановки на трамвае.

Домой Мишка всегда возвращался с каким-нибудь подарком. То компас с фосфорными стрелками привезёт, то складной ножик, в котором разве что мясорубки не хватает, а то и старинную монету с изображением какого-нибудь бородатого монарха.

Нет, только не подумайте, что Мишка навещал деда из-за подарков. Но такой уж человек был его дедушка, что не мог отпустить внука, не подарив ему что-нибудь.

Подарки эти он редко покупал в магазине, а чаще находил их тут же, у себя в квартире. «Глянь-ка, Мишаня, — говорил обычно дед. — Разбирал вчера антресоли, смотрю — барометр. Помнится, в Риге покупал в сороковом году. Да так никогда и не пользовался. Возьми».

Мишка говорил, что если дед найдёт у себя на антресолях колёсный пароход или зенитное орудие, то он не удивится.

В тот раз Мишка принёс от деда фотоаппарат. Настоящий фотоаппарат в кожаном футляре под названием «Зоркий С».

— Да он, наверное, не работает, — говорил я, с завистью осматривая аппарат.

— Как это не работает, — отвечал Мишка, — Дед говорит, он им почти не пользовался. Всё в порядке. Я уже и плёночку зарядил.

— А ты снимать-то умеешь? — спросил я.

— Запросто. Мне дед всё объяснил. Так что садись вот сюда на диван, а я тебя сфотографирую. Будет называться «Портрет моего друга». Если всё нормально получится, пошлю в пионерский журнал. Я читал, там сейчас конкурс на лучшую фотографию.

— Погоди, — сказал я. — Тогда уж причесаться надо.

Я тщательно причесал свои вихры и на всякий случай вымыл лицо и руки. Потом сел на диван, куда мне указал Мишка.

— Начнём, — сказал Мишка и нацелил в меня объектив. И тут, сам не знаю почему, шея у меня как будто одеревенела, а лицо и руки стали чужими.

— Ты чего это? — спросил Мишка и отвёл аппарат.

— А чего?

— Да вид у тебя такой, будто с тебя скальп снимать собираются. Ты сиди спокойно и улыбайся.

Я улыбнулся.

— Ты что, укусить меня хочешь, — сказал Мишка, снова отведя аппарат. — Я ж улыбнуться прошу, а он скалится.

— Как умею, так и улыбаюсь, — сказал я. — И вообще, чего это я улыбаться буду, если мне не смешно.

— А ты вспомни чего-нибудь смешное и улыбайся. Только не слишком рот-то разевай, а потихонечку так, загадочно.

Я стал вспоминать что-нибудь смешное, но вспомнил только, что сегодня вечером надо давать дневник маме на подпись.

— Слушай, — сказал я, — а зачем обязательно улыбаться. Ты сделай грустную фотографию. И назови «Портрет моего грустного друга».

— Можно, конечно, — сказал Мишка. — Но с улыбкой интереснее. Знаешь, картина есть такая знаменитая. «Джоконда» называется. Там одна старинная итальянская девушка сидит в кресле и так потихонечку улыбается. Будто про себя. Так вот ученые до сих пор всё гадают, чему это она улыбается. А если б она просто смеялась или хохотала, так может картина бы эта и знаменитой не стала. Мало ли чего она хохочет. Может ей щекотно.

Я сосредоточился, собрался с силами и попробовал загадочно улыбнуться.

— Ну вот, — сказал Мишка. — Теперь он плакать собрался. Горе у тебя, что ли, какое? Или зубы болят.

— Ничего у меня не болит, — начал я злиться. — И вообще, мне надоело. Снимай какой есть.

— Хорошо, — сказал Мишка. — Только ты глаза хотя бы не таращь. А то подумают, что у тебя базедова болезнь.

Наконец Мишка щёлкнул затвором. Потом щёлкнул ещё несколько раз и сказал:

— Во! Я, кажется, придумал. Тебя надо снять с какой-нибудь умной книгой. Так будет эффектнее.

Мишка подошёл к книжному шкафу и достал оттуда толстенную книгу.

— То, что надо, — сказал он. — «Идиот». Серьёзная вещь.

— Нет, — сказал я. — С «Идиотом» не буду.

— Почему?

— Не буду, и всё тут, — упрямо повторил я.

— Ну, возьми тогда «Живой труп», — сказал Мишка. — Лев Толстой написал. Или тебе «Курочку рябу» найти? Должен же ты в конце концов показать свой культурный уровень.

Я решил, что Мишка прав, и чтобы показать свой культурный уровень, взял двадцать четвёртый том Советской энциклопедии, начинающийся со слова «собаки» и кончающийся словом «струна». К тому же эта книга была самая большая и толстая.

И Мишка меня заснял.

Потом он сфотографировал меня с кошкой, с электродрелью, с арбузом, за пианино, на балконе и у газовой плиты.

Потом я фотографировал Мишку с телефонной трубкой, в мотоциклетном шлеме, у книжной полки, под столом и даже за швейной машинкой.

А когда Мишка предложил мне встать на голову по системе «хатха-йога», я сказал:

— Хватит. Ерунда всё это. Так мы никогда приличных кадров не сделаем. Я читал в фотожурнале, что все знаменитые фотографии делают скрытой камерой.

— Как это? — спросил Мишка.

— Ну, надо замаскироваться и фотографировать, когда тебя не видят. Тогда вот самые интересные кадры и получаются.

— А что, — сказал Мишка. — Неплохая идея. Надо, конечно, попробовать.

Мы вышли на улицу и спрятались за квасной бочкой. Но ничего интересного как назло не происходило.

Торопливо неслись по улице потоки серьёзных людей, на перекрёстке нервно газовали машины, переполненные автобусы, с трудом закрыв двери, тяжело отъезжали от остановок.

Всё, как обычно. Правда, Мишка щёлкнул пару кадров — собаку, которая несла в зубах сумку хозяина, и автобус, из двери которого торчал портфель и чья-то нога.

Мы уже хотели уходить, как вдруг на балконе одного из домов я заметил толстого лысого мужчину в трусах и в майке. На голове у него было что-то вроде чалмы. Мужчина держал в руках большие пудовые гири и делал с ними приседания.

— Гляди, Мишка, какой силач-бамбула. Ну-ка, быстренько щёлкни его, пока не ушёл.

Мишка поспешно вскинул аппарат и нажал кнопку. Потом он сфотографировал пожарную машину, лоток с мороженым, разгрузку арбузов, очередь за квасом и, наконец, меня рядом с красивой серебристой машиной японской фирмы «Тойота».

Когда мы шли домой, я спросил:

— Слушай, ну нащёлкал ты всякой ерунды, и что дальше. Карточки ты ж всё равно не умеешь делать. Да и увеличителя у тебя нет.

— Без паники, — сказал Мишка. — Я уже договорился со Славиком, соседом. Послезавтра он будет проявлять свои плёнки, так он обещал и мне сделать.

Через два дня мы пришли к Мишкиному соседу за фотокарточками.

— А, фотографы, здорово. Заходите, — сказал Славик, пропуская нас в квартиру. — Только сразу вам скажу — ни черта у вас не вышло. Зря я возился. То ли вы плёнку плохо заряжали и засветили, то ли аппарат у вас заедает. Не знаю. Один кадр, правда, почему-то вышел! Дерево какое-то на крыше.

— Дерево? — удивился Мишка. — Какое дерево? Мы не снимали никаких деревьев.

— Вот уж не знаю, — сказал Славик и протянул Мишке фотокарточку.

Мы пошли ко мне и там внимательно рассмотрели карточку. Действительно, на крыше какого-то дома у самого края карниза росло маленькое деревцо или, скорей, кустик. Рядом с ним сидел голубь, а второй голубь взлетал в небо.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.