Почему ты не пришла до войны?

Дорон Лиззи

Жанр: Современная проза  Проза    2008 год   Автор: Дорон Лиззи   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Почему ты не пришла до войны? (Дорон Лиззи)

Пролог

«На высоком холме, где-то там, в далекой Европе, стоял замок, в котором жила королевская семья, и об этой семье никто ничего не знал, я — единственная свидетельница их истории». Так рассказывала Елена и больше не говорила ни слова. Иногда она добавляла несколько фраз, в начале или в конце, иногда больше, иногда меньше — больше о настоящем, меньше о прошлом, будущего же не было вовсе.

Снова и снова вспоминала Елена о том замке на холме, потому что там она родилась и там ей жилось совсем иначе.

А в серых буднях, в мрачном квартале большого города, где нет ни холмов, ни замков, на пересечении улицы Победы и улицы Героизма, на втором этаже двухэтажного дома у Елены была другая жизнь.

В ее квартире с двумя спальнями было две входные двери, одна за другой: внутренняя — для знакомых, а внешняя — чтобы Елена не пугалась громкого стука, если вдруг к ней явится кто-то чужой.

К входной двери вели девятнадцать ступеней с перилами, внизу был неогражденный двор и небольшой сад с пальмой, мелкими зарослями и дикими цветами, где квартировали дворняжка, петух, исполнявший роль будильника, курица, сносившая каждое утро по яичку, не вылезавшие из мусорных ведер кошки, перелетные птицы, остановившиеся отдохнуть, и всякая другая живность.

В этой квартире, а не в замке жили остатки королевской семьи: Елена и ее дочь Элизабет.

На следующих страницах — истории, которые произошли с ними в 1960—1980-е годы. Истории о том, что было и осталось в прошлом.

Кирьят-Хаим

Май 1960 года

Однажды, вернувшись из школы, я прямо на пороге столкнулась с нетерпеливо поджидавшей меня Еленой.

— Мы едем в Кирьят-Хаим! Кажется, у нас там есть родственники, — взволнованно проговорила она. — Единственный раз пропустила радиопередачу! К счастью, Соша слушала и все записала, вот — и имя, и адрес.

Она развернула скомканный чек из продуктового магазина, с адресом на обратной стороне.

В следующее мгновение за моими плечами оказался рюкзак с бутербродами и фруктами. Елена взяла сумку с деньгами и документами, взглянув в зеркало, поправила волосы, и мы поехали.

Дом, автобусная остановка, вокзал, автобус до Хайфы, затем другой — до Кирьят-Хаима.

Всю дорогу мы ехали молча.

— Кирьят-Хаим, — объявил водитель.

Елена схватила меня за руку. Подойдя к водителю, она показала записку с названием улицы и номером дома. Ткнув пальцем, он ответил:

— Вон там, первый дом на углу.

Пока мы шли, Елена решила прервать молчание.

— Все, как в нашем квартале, — успокаивала она себя, но выглядела по-прежнему взволнованно. — Мне нужны хоть какие-то подробности, я же не могу просто взять и постучать в дверь к незнакомым людям. Я должна знать, кто мне откроет.

Себе ли она это говорила или мне — было неясно. Мы перешли дорогу и свернули в маленький переулок, где, к Елениной радости, обнаружилась продуктовая лавка.

Купив плитку шоколада «Красная корова», Елена обратилась к продавцу, уплетающему толстый бутерброд с копченой макрелью:

— Простите, может, вы знаете моих родственников, семью Мичмахеров?

Продавец вытер рот темно-синим фартуком, который покрывал его толстый живот так, словно тот был столом, а фартук — заляпанной скатертью.

— Да, — ответил он, заглотив остаток бутерброда. — Они живут напротив. — И, стараясь показаться приветливым, добавил: — Милый человек, и в кредит покупает.

— А возвращает? — робко поинтересовалась Елена.

Продавец рассмеялся:

— Возвращает, но не сразу…

Елена побледнела.

— Ну и что, все так делают, — вступилась она за возможных родственников.

— Будьте добры, скажите, как зовут его жену и детей? Я не виделась с ними целую вечность. К тому же у меня плохая память на имена.

— Жену зовут Белла, а детей… — Он закатил глаза к потолку и, вспомнив, опустил.

— У них только мальчик лет семи-восьми. Я зову его солнышко.

— Ясно, спасибо, — сказала Елена, — шоколадка ему.

Она заплатила и направилась к выходу. В одной руке — моя ладонь, в другой — шоколадка для солнышка.

У дверей лавки Елена без промедления обратилась к первому встречному:

— Где здесь школа?

А в школе спросила:

— Где секретарша?

Секретарше она сказала:

— Здравствуйте, меня зовут Елена. Мы собираемся переехать сюда, и Элизабет, — она указала на меня, — будет ходить к вам в школу. Она ни с кем не знакома, а я знаю только семью Мичмахеров. Их сын же у вас учится? — И, не дожидаясь ответа, Елена спросила, можно ли присесть и перевести дух.

— Разумеется, — ответила секретарша.

— Извините, — продолжала Елена, — мальчик подает хороший пример? Вы должны понять меня, Элизабет — моя единственная дочь.

— Да-да, конечно. Он чудесный мальчик, очень старательный.

— Благодарю вас, — ответила Елена с облегчением.

И мы отправились дальше.

Прежде чем постучать в дверь к предполагаемым родственникам, Елена решила совершить еще одну вылазку и отправилась к соседке с первого этажа.

— Я приехала из Тель-Авива, к родственникам, — сказала Елена открывшей дверь женщине. — Но никого нет дома. Вы не подскажете, где работает муж? Мы бы сходили за ним.

Маленькая, сухонькая женщина ответила:

— В городской управе.

— Что, он чиновник? — удивилась Елена.

— Кем он работает, я не знаю.

Когда мы ушли, Елена разочарованно произнесла:

— Это недобрый знак, в нашей семье не бывало чиновников. — Я почувствовала, как ее рука задрожала.

Наконец мы подошли к заветной квартире. На двери весела табличка: «Белла и Марек Мичмахеры».

Елена постучала, дверь сразу открыли. На пороге стояла женщина с таким толстым животом, что сразу было не разобрать, то ли она беременна, то ли не в меру упитанна. Широко и добродушно улыбнувшись, она предложила нам войти. Узнав, зачем мы пришли, она сразу попросила соседку сбегать за мужем.

— Может, и у нас наконец нашлись родственники, — с надеждой сказала она.

Пришел муж и поприветствовал нас на ломаном идише с венгерским акцентом, после чего стало ясно, что никакой он нам не родственник. Несмотря на разочарование, они угостили нас яичницей, маслинами, солеными огурцами и хлебом. Накормив нас, они посоветовали съездить в Мошав, что близ Хайфы. Там живет человек с такой же фамилией, и, раз уж мы оказались поблизости, имеет смысл его разыскать.

Елена вновь воспряла духом. Ближе к вечеру мы любезно распрощались с хозяевами и направились в вышеназванный Мошав, находившийся в получасе езды.

В самом начале улицы Елена поинтересовалась, где живет этот Марек. Мужчина в синей рубашке, коротких брюках и высоких сапогах, пропахших коровьим духом, ответил:

— Это Я.

Елена представилась.

— Я что-то припоминаю, — прикрыв дрожащие веки, произнес он на чистом идише.

— Хотя что я могу вспомнить? Из Польши я уехал совсем ребенком, а мои родители не общаются со мной.

Мы сели на скамейку, он спросил:

— Почему твоя дочь такая бледная и худая? Зачем ей это национальное тряпье? И почему ты не пришла до войны?

Елена промолчала. Марек продолжил и с вдохновением начал рассказывать, что уже давно примкнул к рядам сионистов, что в совсем юном возрасте отважился пойти против родительской воли и тем самым спас себе жизнь. Елена перечислила имена погибших и с горечью, почти плача спросила:

— Может, ты что-то слышал о них? Может, знал их?

Но он упорствовал:

— Я уехал совсем ребенком. Я ничего не помню, никого не знаю.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.