Кремлёвские козлы. Исповедь любовницы Сталина

Давыдова Вера Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кремлёвские козлы. Исповедь любовницы Сталина (Давыдова Вера)

Вера Александровна Давыдова — заслуженная артистка РСФСР и Грузинской ССР, трижды лауреат Сталинской премии, кавалер многих других правительственных наград. Все они принадлежат ей по праву: талантливая актриса, обладательница прекрасного голоса, она прожила долгую и счастливую жизнь на сцене, став затем преподавателем Тбилисской государственной консерватории, профессором.

Было, однако, в ее биографии одно существенное «обстоятельство»: в течение девятнадцати лет она являлась фавориткой Сталина, о чем знали немногие. Да и те, кто знал, а это были в основном люди из ближайшего окружения «кремлевского тирана», вряд ли осмелились бы рассказать о его тайной привязанности, опасаясь неминуемой кары.

О начале своего знакомства, сближения, перешедшего в длительную любовную связь с всесильным генеральным секретарем, вождем, диктатором, о кремлевских нравах и собственном восприятии увиденного и услышанного рассказала сама Вера Александровна. Однако публикация литературной записи ее воспоминаний стала возможной лишь в наше время.

Я, ВЕРА АЛЕКСАНДРОВНА ДАВЫДОВА...

Родилась я в Нижнем Новгороде, отец работал землемером, мать была учительницей. Вскоре мы переселились на Дальний Восток, в Николаевск-на-Амуре. Я полюбила тайгу, рыбную ловлю, костры и амурские песни. В 1920 году, когда японцы пытались взять наш город, мы бежали в Благовещенск.

В школе я несколько лет училась хоровому пению. В 1924 году мне посчастливилось: я выдержала вступительные экзамены в Ленинградскую консерваторию. Одним из экзаменаторов был Александр Константинович Глазунов — студенты его обожали. Уважаемый музыкант положительно оценил мои вокальные данные.

После исполнения партии Кармен в консерваторском спектакле меня пригласили в Мариинский театр в Ленинграде (позже — театр оперы и балета имени С. М. Кирова). Сценическое крещение я получила, исполнив партию пажа Урбана в опере Мейербера «Гугеноты».

Я была счастлива! Мне — 23 года. В театре мне доверяют серьезные партии в «Аиде», «Кармен», «Хованщине» и, наконец, я стала дублером солистки.

Примой ленинградской оперы была Софья Преображенская. Тогдашний правитель Ленинграда Григорий Зиновьев был в нее влюблен.

Весной 1932 года театр выехал на гастроли в Москву. Спектакли давали в Большом театре. Как-то нас предупредили о предстоящем посещении театра Генеральным секретарем ЦК партии Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Мы все были страшно взволнованы. Репетиции шли с утра до вечера.

Я, конечно, мечтала спеть на сцене этого прославленного театра. И, как это часто бывало в моей жизни, случай пришел мне на помощь — Софья Преображенская заболела! «Аиду» срочно сняли, ставили «Кармен». Я исполняла заглавную партию.

Гримироваться я начала за три часа до спектакля.

У меня тряслись колени, поднялась температура и на лице выступил болезненный румянец. Прозвенел первый звонок, которого я ждала и боялась. Потом второй и, наконец, третий. Дирижер направился в оркестровую яму. Исполнителей попросили на сцену…

Взгляды всех зрителей и артистов были устремлены к правительственной ложе, в которой находились Сталин, Молотов, Калинин, Ворошилов, Зиновьев, Орджоникидзе, Бухарин, Рыков, Ягода, Микоян, Киров, Каменев, Тухачевский.

Я впервые так близко видела Сталина. Он, улыбаясь, стоя аплодировал артистам.

Медленно гасли огни в зале. Оркестр начал увертюру.

Дирижировал Александр Мелик-Пашаев, который очень помогал мне во время спектакля. И вот, мое первое выступление на сцене Большого театра закончилось. Под бурные аплодисменты в последний раз опустился парчовый занавес. Московские актрисы Евдокия Турчанинова, Александра Яблочкина, Ольга Книппер-Чехова, Алла Тарасова внесли корзины цветов и огромный букет пурпурных роз. Все меня обнимали, а Тарасова шепнула мне:

— Верочка, вы чудесно пели! Давно уже Москва не слышала и не видела такой дивной Кармен. Эти прекрасные цветы прислал вам Иосиф Виссарионович Сталин.

Я заплакала от счастья. Меня пригласили в правительственную ложу, где представили Сталину и его соратникам.

— Поздравляю с успехом, товарищ Давыдова, — ласково сказал Сталин. — Смотрите, чтобы слава не вскружила вам голову.

Ворошилов подарил мне коробку конфет. Орджоникидзе — красивую шкатулку. Сталин снова обратился ко мне:

— Товарищ Давыдова, не хотели бы вы жить в Москве и работать в Большом театре?

Я ответила, что должна подумать.

— Вы правы, полезно подумать перед принятием важного решения. И все-таки попросим товарищей, руководящих театрами, подготовить постановление о вашем переезде в Москву. Ленинград не будет обижен — товарищ Преображенская прекрасно выполняет там свою работу.

Я поблагодарила за любезное приглашение.

Сталин искоса взглянул на меня. Это длилось мгновение, но я на всю жизнь запомнила этот оценивающий взгляд.

Через месяц я получила приказ о переводе в Большой театр.

Еще в Ленинграде я вышла замуж за оперного певца Дмитрия Семеновича Мчедлидзе. С самого начала стало ясно, что наше супружество сложилось очень неудачно. После долгих разговоров мы решили жить отдельно и независимо, но без развода.

ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ ДЖУГАШВИЛИ-СТАЛИН

Дирекция Большого театра оказала мне торжественный прием. Я думаю, что это была обычная дань вокальным способностям.

Наконец-то мои самые сокровенные мечты сбылись: я стала солисткой главной оперы страны, буду петь на сцене, на которой пели великие артисты — Шаляпин, Собинов, Нежданова…

Утром 7 ноября состоялся парад, посвященный пятнадцатой годовщине Октябрьской Революции. Вечером я пела в опере Римского-Корсакова. В правительственной ложе Сталин оживленно беседовал с окружающими.

Восьмого должен был быть концерт в Кремле с моим участием, но в шесть часов вечера мне сообщили, что концерт отменяется. Потом мы узнали: в этот день скоропостижно скончалась Надежда Аллилуева — жена Сталина.

Спустя несколько дней Сталин присутствовал на премьере «Бала-маскарада» Верди, а в конце декабря — на представлении «Демона».

В новогоднюю ночь я пела в Кремле. После концерта артистов пригласили на ужин. За столом я сидела между Сталиным и Ворошиловым. Иосиф Виссарионович ел мало, почти не пил, не спуская с меня глаз. Прием закончился поздно. В кармане своего мехового манто я нашла записку, написанную незнакомым почерком: «Около Манежа Вас ждет машина. Шофер отвезет Вас. Прошу сохранить эту записку». Подписи не было. Я очень испугалась, но было уже поздно просить у кого-нибудь совета.

Ночь была холодной и вьюжной. От страха у меня темнело в глазах: вспомнила, как Сталин взглянул на меня во время нашей первой встречи в правительственной ложе Большого театра. И почему за столом на новогоднем приеме я сидела рядом с ним? Может быть, он просто влюбился в меня? Это меня приободрило: ведь красивая женщина и должна нравиться мужчинам, не об этом ли писали философы, поэты и драматурги всех времен и народов?..

В воротах Кремля ко мне подошел мужчина среднего роста, поздоровался и сказал: «Вас ждет машина, там вы согреетесь. Сегодня очень холодно, — 32°С. Другой человек высокого роста проводил меня, усадил в машину.

Мы поехали. Кремль остался позади. Проехали маленькие домики у Дорогомиловской заставы, свернули с шоссе, подъехали к воротам дачи. Шофер посигналил. Из проходной вышли несколько штатских и военных. Мужчина гигантского роста, видимо старший, громко приказал: «Предъявите ваши документы».

Показала свой паспорт и удостоверение. Ворота автоматически открылись, и я вошла во двор прекрасной старинной усадьбы. Молчаливая женщина провела меня в холл. Еще разрумяненная и замерзшая, я села на диван, не снимая пальто.

— Приехали, Вера Александровна?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.