Зеркало души

Ибнейзер Эл

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Мы сидели с Максом в удобных креслах, положив ноги на легкую ограду террасы, потягивали пиво и наслаждались жизнью. Теплый летний вечер и свежий воздух обычно оказывают умиротворяющее влияние, а когда ими наслаждаешься в удобном кресле с пивом и старым другом, это вообще бесподобно. Максу, как всегда, хотелось что-то рассказать, и я не видел никаких оснований ему в этом мешать, тем более, что его сестренка и моя половина колдовала что-то с кучей макулатуры и моим компьютером, так что была явно слишком занята, чтобы испортить нам вечер. И Макс действительно начал:

— Помнишь, ты мне говорил, что программа всегда похожа на автора?

— Угу. А что?

— У меня тут забавный случай был, хорошее подтверждение.

— Подтверждение оставь себе, я и так верю, а забавный случай давай!

— Не поверишь. Можешь себе представить, чтобы программа хотела того, что и автор хочет, а сам о том не подозревает?

— Представить, пожалуй, но больше… Ладно, удивил, не томи — рассказывай.

— Про федерацию амазонок слыхал?

— Это те, что свободу от мужчин объявили? Трудно не слыхать, маразматичек всегда далеко слышно. Захватили власть на паре планет, выгнали мужчин, а теперь божатся, что размножаются непорочным зачатием.

— Ха, непорочным! У нас весь сектор пространства знает, какое это непорочное!

— ???

— Они мужиков пролетающих ловят и устраивают им «медовый месяц», а потом отпускают через пару месяцев.

— Ну и как, отбиваются от желающих быть пойманными?

— Да как сказать… это, конечно, неплохо, но когда после постели тебе дают гроздь бананов и пинок ниже спины, это не вдохновляет. Особенно, если это повторяется каждый вечер два месяца. Я одного после этого видел — он на баб смотреть не мог без содрогания.

— Упустил из виду. А зачем так круто?

— Это у них принцип такой. Дескать, «Как мужчины с нами поступали, так и мы с ними будем! Раньше мужчины над женщинами издевались, а теперь уж мы своего не упустим!»

— Ладно, маразматички, уговорил. А как ловят-то?

— Ловушками. Вот об одной из них я и хочу рассказать. Устроены они просто. Детектор ловит пси-излучение пилота, и компьютер определяет его самые сокровенные желания. Понимаешь, самое желанное, притягательное, чтоб кости размякли от одной мысли. И каждому свое. Оказывается у каждого есть такое желание, которому он не способен сопротивляться, какой-нибудь столь вожделенный объект, что ради него готов голову в пасть сунуть. Вот этот объект и визуализуется, так что пилоту кажется, что он его видит. И ведет корабль прямо в ловушку. Умно?

— Вполне. Хотя и с трудом, но верится.

— Ха! С трудом! Тут все дело в программе и компьютере. Как эта программа твои желания отфильтрует, отожмет как следует, да тебе же и покажет, ничего и не сделаешь. Главное, чтобы его отчистить от помех, действительно экстракт дать. Так вот, эта программа и есть пример, который доказывает, что программа повторяет автора, даже в том, чего он сам о себе не знает.

— И чего же не знал о себе создатель этой программы?

— Создательница, извини, создательница! В том-то и дело!

— ???

— Подумай, что может хотеть амазонка, всю жизнь воспитывавшаяся в презрении к мужчинам, настолько сильном, что оно составляет основу ее характера?

— Хм, чего угодно. Дуракам закон не писан. А дурам тем более.

— Слабо, слабо.

— Ну-у, по принципу дополнения — мужика, но это у нее так глубоко, что и говорить не о чем.

— Что ж, а теперь я тебе расскажу как мы с Бадом из такой ловушки выбрались, а ты сам суди.

— С Бадом?

— Мой напарник и программист от Бога. Да еще кобель страшный — ни одну не пропустит. Это у него две страсти — программирование и женщины. Какая сильнее — не скажу.

Так вот, болтаемся мы с Бадом, как в старых романах, на нашей развалине где-то за Бетельгейзе. Компьютер у нас старый, с линкора списанный. В инструкции было написано, что он должен был работать, когда в соседнем отсеке термоядерные бомбы рвались бы. Насчет бомб не знаю, но у нас он тоже без хорошего пинка не работал, так что пилотировал в основном Бад, причем больше вручную. Тут мы и попались.

— Судя по твоему описанию ловушек, у тебя было два месяца удовольствия с последующим награждением бананами?

— Не угадал, мы выбрались.

— Как?

— Не спеши. Слушай по порядку. Итак, идем мы, как обычно, забрались в рубку — курс корректировать. Постоянно там сидеть, конечно не требуется, но раз в день корректировать полезно. Итак, сидим мы в рубке. Бад, как пилот-программист, в уме косинусы берет, я, как капитан-инженер, компьютер ногой пинаю, чтоб заработал, а тот нас на своем родном материт и во весь динамик пищит. Словом, нормальная жизнь. И тут я на переднем обзоре вижу дубину. Ровно такую, которая мне нужна, чтобы компьютер пищать перестал. Протираю глаза, сажусь в кресло, пытаюсь остыть и вижу, как дубина в банку пива превращается. Такую небольшую, только что открытую, так что чуть пены сверху выплеснулось, чтоб аромат был. Тут уж я совсем перестал понимать. Гляжу — Бад уже тоже туда смотрит, и взгляд у него какой-то нехороший, удивительно знакомый. Такой, что, кто Бада знает, сразу скажет, что он там видит. Точнее, кого. Тут я про амазонок и вспомнил. А он уже в поле корабля включился, отождествился с ним, разворачивается — минут двадцать и все, будем на месте. И поделать ничего нельзя, я его знаю, если у него такой взгляд, то он уже сам не свой, не человек — зомби. Пока своего не добьется или от объекта страсти по морде не схлопочет — не успокоится. Понятно, сейчас ему второе не грозит. Система на ловушке уже полностью на него настроилась, так что уже и я его иллюзии вижу. Вкус у Бада, впрочем, оказался неплохой. Я тем временем прикидываю, что будет, если его немножко по голове треснуть, чтоб управление перехватить и смотать отсюда. Думаю и понимаю — поздно. Пока он с кораблем не отождествился — можно было, а сейчас он себя им чувствует и им управляет, так что стукни его по голове — начнет от метеоритов отстреливаться. А уж как поведет себя корабль без сознания, лучше и не предполагать. Так что сижу я паинькой, а он тем временем корабль нацеливает, куда у всех женщин обычно нацеливался. И все быстрее и быстрее. Сам уже в кресле разгорячился, объект ему тоже отвечает, словом, все по плану. К сожалению, не нашему. Итак, влетаем мы, понятно куда, на экранах темно, Бад уже аж стонет, а я свою любимую ручку достаю, чтобы на ней первую зарубку для подсчета дней сделать. И тут… Можешь не поверить, но я, как видишь, здесь, а не у амазонок. Словом, сам не верю, но мы безо всяких проблем вылетаем в открытый космос. Иллюзия сзади сохранилась, только руки раскинула и лежит в изнеможении. Бад, впрочем, тоже. Никогда его в таком состоянии не видел, что, правда, не удивительно. И тут до меня доходит, что мы вырвались! Понял, почему?

— М-м-м…

— Ну, смотри. Ловушка нас выпустила, ловушкой управлял компьютер, компьютером — программа.

— Дыра в программе?

— Да! Но какая!!! Он же ее удовлетворил!!!

— Хм… А ты не слишком персонифицируешь?

— Да, понимаю. На самом деле он своими желаниями и действиями создал такую комбинацию входных данных, что в программе вылезла ошибка. Только вот почему создательница программы сделала именно эту ошибку? Ведь ее захочешь — не сделаешь!

— Пытаешься меня убедить, что она сама этого хотела и, того не подозревая, перенесла это в программу?

— Хотела, сам же сказал. И действительно перенесла. В конце концов известно же, что художник или, например, поэт в свое творение вкладывают то, чего сами о себе не знают. А тут не проще ведь. Ну, что ты об этом думаешь?

— Думаю, что делает сейчас твоя сестренка и моя жена за моим компьютером.

Тут раздался вопль:

— Э-эли! Эта твоя бандура опять меня дурой назвала!

Вечер окончился. Я нехотя поднялся с кресла и сказал в дверь:

— Не волнуйся, дорогая, это он любя. Не врать же хорошему человеку!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.