Каторга

Север Гай Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Каторга

— Вот и новенький очухался, — Дед склонился над нарами. — Еще один несчастный пришел в наш мир. Добро пожаловать, туловище.

— Мне все-таки интересно, — отозвался Лысый, оглядывая, как новенький садится на нарах, потирает глаза и растирает виски. — Может быть, хотя бы одному повезет и он вспомнит, за что его так?

— Нет, Лысый, таких здесь не будет, — хмыкнул Дед. — Ну что? Ты как? Себя ощущаешь?

— Ощущаю... — пробормотал новенький. — Это мы где?..

Он оглядел грязные нары, серые стены, узкие окна, низкий потолок.

— Не понимаешь? — хихикнул Лысый. — Добро пожаловать в зону. Теперь ты существуешь здесь. Все, что с тобой раньше было, если оно вообще было, можешь забыть. Хотя ты и так ничего не помнишь. Без тебя постарались.

— Зона? — взгляд новенького приобретал осмысленное выражение. — Какая зона? За что? Почему зона? За что?

— Если б мы знали, — Дед хмыкнул. — За что.

Новенький закончил оглядываться и сидел теперь, хлопая глазами.

— Никто из нас не знает, за что его сюда замотали. Это первое, что определяет здесь нашу жизнь. С одной стороны, конечно, может быть, хорошо. Никто не помнит, какое преступление совершил, и не парится. Они вытирают у тебя из мозгов вообще все. Что составляло тебя как индивида. С тобой остается только то, что составляет тебя как представителя вида. Как представитель вида, ты должен уметь двигаться, разговаривать, усваивать пищу, выделять отходы и все такое.

— Последнее — самое главное, — хихикнул Лысый.

— Про остальное забудь. Это было там, и этого больше не будет. Теперь ты робот — машина, память у которой сбросили, но все рабочие программы оставили.

— Прими это как данность, — сказал Лысый серьезно. — Если ты попал сюда, значит, там ты совершил ужасное преступление, которое должен теперь искупить.

— И это второе, что определяет здесь нашу жизнь, — кивнул Дед.

Новенький помолчал.

— А вы... Вы здесь долго?

— Без понятия. Время здесь тоже есть, но как его измерять — мы не знаем. Да это никому и не надо. Могу только сказать, что здесь тоже бывает зима, весна, лето и осень. Остальное выкинь из головы.

— Если у тебя там что-то осталось, — хихикнул Лысый.

— А какое преступление я совершил? Почему я не должен знать, за что меня наказали? Что за идиотизм? Что за издевательство?

— Еще раз тебе говорю, — сказал Дед. — Остальное выкинь из головы. Если оно так, значит оно так. Почему оно так, и почему оно именно так — об этом тебе знать не нужно. Поверь мне, я здесь уже очень долго.

— Поэтому его так и зовут — Дед, — Лысый хихикнул. — Меня зовут Лысый, потому что я лысый, — он хихикнул еще раз, провел ладонью по блестящей лысине. — А тебя, наверно, назовут Умник. Ты задаешь вопросы, которые задавать не надо.

— Умник! — расхохотался Дед. — С крестинами, туловище!

— Умник! — захихикал Лысый. — С крестинами, туловище! — он дружески пихнул Умника в бок. — Хватит морщиться. Поднимайся, сейчас будет звонок на завтрак.

Умник поднял глаза.

— А бежать... Вы отсюда пробовали?

Лысый с Дедом переглянулись.

— О-о, — Лысый хмыкнул. — Таких мы еще не видели. Куда бежать? От кого?

— Да... Как бы с такими мозгами ему здесь не пришлось кисло. Отсюда только две дороги. Или ты загибаешься в руднике... А здесь только так и бывает... И даже я когда-то загнусь... Или они забирают тебя обратно. Говорят, и такое случается.

— Некоторые, — покивал Лысый, — здесь исчезают. Просто исчезают, и все. У кого ни спросишь — никто не знает. Каждый клянется, что не убивал. Осмотришь все шурфы, все стоки, все дыры... Нет как не было.

— Вот и говорят, что их забирают обратно, — кивнул Дед. — За нами ведь наблюдают. Наблюдают все время, круглый год, круглые сутки. Мысли у нас вряд ли читают. Думать можешь о чем угодно, это дело твое... Болтать тоже можешь что угодно, для них это не главное. Но всегда и везде имей в виду — все, что ты делаешь, делаешь на самом деле, все это они видят и слышат. Кушаешь, какаешь, подыхаешь в забое, гоняешь шкурку над унитазом, режешь кому-нибудь глотку. Все это они видят и слышат.

— Так что, может быть, это и правда, — осклабился Лысый. — Может быть, кто-нибудь им покажется что исправился, и они забирают его обратно.

— Да, но только из наших, — Дед обвел рукой пространство барака, — никто никогда никуда не исчезал. Все дохнут самым обычным образом. Или в забое, или в сортире. Трупики мы находим, собираем, упаковываем и выбрасываем из зоны. Вопросы есть?

— Есть, — Умник пришел в себя и оглядывал Деда и Лысого настороженно. — Если здесь все так плохо, бежать некуда, все умирают, — зачем вы живете?

Лысый с Дедом переглянулись еще раз.

— Хм, — Дед посмотрел в стену. — Такого вопроса мне еще не задавали.

— И если отсюда действительно не забирают? Какой смысл мучиться, если даже не знаешь, за что мучишься?

— Я уверен, — покивал Лысый Деду, — он-то здесь долго не проживет. Хватит болтать, сейчас будет завтрак. Потом в забой, потом обед. Потом снова в забой, потом снова в барак. Потом ужин, потом три часа свободного времени, потом отбой. Потом подъем, потом завтрак, потом в забой, потом обед, потом снова в забой, потом снова в барак, потом ужин, потом три часа свободного времени, потом отбой. И так далее. Понял?

— Понял.

— Вопросы есть?

— Есть. А выходной когда?

Лысый с Дедом переглянулись еще раз.

— Слушай, Дед, — Лысый почесал блестящий затылок. — Давай его прирежем, или придушим, прямо сейчас?

— Чтобы не мучился идиот. Вот не повезло чудаку, — Дед покивал головой сочувственно. — У всех все нормально, а этому не повезло. На самом деле — жалко его. Что-то у них там сбилось. Такой бракованный он здесь не выживет.

— Сбои должны бывать. Не бывает технологий без сбоев. Должен быть кто-то, кому и не повезет.

Дед помолчал.

— Знаешь... Раз уж так получилось, то так получилось. Давай будем за ним приглядывать. Раз уж так получилось, что он такой убогий... Мне его почему-то жалко.

— Только никому ни слова. Рано или поздно он, конечно, загнется, но мы...

— Мы же не звери. Будем за ним приглядывать.

Прозвенел длинный тоскливый звонок.

Умник долго привыкал к тому, что дышать в забое было нечем. Когда они добрались до места, он шатался и падал. Они прошли в свой тупик, и Умник наконец повалился.

— Привыкай, туловище, — заорал Лысый в адском грохоте и вздернул Умника на ноги. — Вот тебе инструмент, вставай и работай. Как можешь, но только работай.

Умник, цепляясь за стену, поднялся, взял отбойник, подступился к породе. Вскоре его уже нельзя было отличить от других — серая роба на фоне серого камня в сером свете редких огней. Умник работал как мог, но даже не дотянул до обеда. Наконец он уронил отбойник, покачнулся, повалился на стену и стек в крошево камня.

— Вставай! — заорал Лысый, утирая рукой мокрый лоб. — Вставай, а то хуже будет! — он пнул Умника в бок.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.