Бун-Тур

Млодик Аркадий Маркович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бун-Тур (Млодик Аркадий)

Как нас окрестили

Тур — это я. Бун — это мой дружок Колька Зыкин. И я вообще-то не Тур, а Сашка Данилов. Нас так ребята окрестили. Боролись с этим, а что толку? Остались клички. Когда нас с Колькой вместе зовут, получается так:

— Эй, Тур-Бун! Давайте в футбол сгоняем!

Или:

— Эй, Бун-Тур, пошли в киношку!

И мы идем — привыкли. А сначала я дрался даже…

Если честно — Колька сам свою кличку заработал.

Рассказывал он на уроке про крестьянские восстания при Екатерине Второй. И почему у него такой заскок вышел, не знаю! Что ни фраза, то «бун»: «Крепостные подняли бун», «Бун разгорелся», «Перекинулся бун». Все хихикают, а Колька не понимает. Растерялся и закончил так же: «Бун был жестоко подавлен огнем и мечом».

Клавдия Корнеевна вызвала Кольку к доске и попросила последнюю фразу мелом написать. Он и на доске это свое «бун» вывел. Смеху было!..

Я сижу и думаю: все, пропал мой Колька! Нету Кольки Зыкина! Бун появился! И точно — на первой же перемене его раз десять Буном обозвали.

Я, конечно, в драку. Друг же! Колька в таких делах — полный телок! Молчит. Сидит и вздыхает, самому себе удивляется: почему он букву «т» в слове бунт проглотил? Воевал я, воевал и бросил. Один против класса не выстоишь!

А мне родной дед помог кличку заработать. Люблю я его, потому только и не обиделся… Он меня в шахматы научил играть. И здорово! Не один киндермат — похитрее ловушки ставить могу.

Был у нас в школе турнир. В команде нашего класса я за первой доской сидел. Играем. А противник у меня дерганый какой-то: то потянется к фигуре, то отвернет руку, как от горячего. Я тоже занервничал: жмет он крепко, туго мне приходится. Потянулся он к фигуре и даже пальцем до нее дотронулся. Потом за другую фигуру взялся.

— Стой! — говорю. Хотел сказать негромко, а вышло на всю комнату. Соседние игроки на нас уставились. — Стой! Ты же за туру взялся — с туры и ходи?

Сами понимаете: меня Турой и прозвали, потому что теперь не говорят — тура! Дед меня по старинке научил. Теперь это — ладья…

— Тура, дай перо на минутку!

— Тура! Пойдем за мороженым!

Слышите, как получается? Тура — как дурак! Но не на того нарвались! Настоящие бои начались. Такие, что до учительской дошло! И приказала Клавдия Корнеевна всем нам остаться после уроков.

Она — умная. Я заранее знал, что ругать меня за драку не будет. Начнет по-хорошему доказывать, что клички — это плохо. Только мне по опыту известно: чем больше о кличках говорят, тем они крепче приклеиваются. Если я на этом собрании против своего прозвища выступлю, быть мне Турой до самой смерти.

Кончились уроки. Мы сидим. Пришла Клавдия Корнеевна. Голос у нее спокойный, слушать приятно. И все всем понятно. Имя — хорошо, а кличка — плохо. Кто спорить будет? Никто! Дать кому-нибудь кличку — значит оскорбить товарища. Ведь прозвища бывают обидные, неблагозвучные. И вообще все клички — пережиток дикого прошлого.

Тут я руку поднял и говорю:

— Правильно! Клички — это плохо. Меня вот Турой хотят прозвать… Но, во-первых, тура — женского рода. Тура — она, а я — он. Во-вторых, тура — похоже на дурак, а я не похож.

Оглянулся — никто не смеется. Согласны. Еще бы! Кому в голову придет считать меня дураком!

Говорю дальше:

— Верно! Клички — это пережиток. Но имя — тоже пережиток!

— Как пережиток? — удивилась Клавдия Корнеевна.

Я полез в парту и достал книгу Успенского про имена.

— Вот! — говорю. — Имя тоже вроде клички… Страница двести семьдесят девять… Пятый абзац сверху… Написано по-русски: Клавдия — на древнем языке значит хромая. А пониже: Корней — значит рогатый.

Тихо стало в классе. Все догадались: если сложить Клавдию с Корнеем, получится Клавдия Корнеевна, а если перевести с древнего языка, выйдет Хромая да еще и Рогатая!.. Замерли все и ждут: что сейчас бу-удет!.. А я-то знаю: Клавдия Корнеевна умная — поймет!

Смотрю на нее, а она — на меня. И видно, что ей смешно до невозможности, но она сдерживается.

— Хотела, — говорит, — Александра Данилова от туры защитить, но он и без меня справится. Только больше старайся не кулаками, а головой — как сейчас.

Губы у нее так и ползут в улыбку. Спрашивает:

— Как там написано? Повтори… Хромая и рогатая?

Засмеялась Клавдия Корнеевна, и весь класс ка-ак грохнет от хохота. Она подождала, когда стихнет, и объявила:

— Будем считать, что беседа состоялась и прошла очень успешно. Я надеюсь, что вы сами откажетесь от кличек…

И клички с того дня на убыль пошли. Новых уже не пришлепывали. Старые начали забываться, кроме наших с Колькой. Но мою изменили в тот же день.

Когда ушла Клавдия Корнеевна, ко мне целая делегация явилась. Признались: Тура — плохо, обидно. Предложили:

— Мы тебя Туром будем звать.

Я — на дыбы! А они объясняют:

— Ты послушай! Тур — это могучий зверь! Сила!

— А еще тур вальса есть. Оч-чарованье!

Это Катька с первой парты крикнула. Я опять обозлился. Меня с каким-то вальсом сравнивать? А мальчишки говорят:

— Не слушай ты ее! Какой вальс?.. Тур — бык! Силища!.. И потом, ты же с Колькой-Буном дружишь?

— Дружу! Ну и что?

— Звучит-то как! Послушай: Тур-Бун. Как турбобур?

Я подумал: в самом деле неплохо! Турбобур теперь на десять километров в глубь земли вворачивается. Скоро до самой мантии доберется!

— Ладно, — говорю. — Только кто про туру вспомнит — пусть не обижается!

Так мы с Колькой и стали Бун-Туром или Тур-Буном — кому как нравится…

Терра инкогнито

Забыл сказать — в шестом я учился, а теперь уже неделя, как в седьмом «Б». Взрослый я или маленький? Думаете, так просто ответить? Никто этого толком не знает: ни пап-ни-мам, ни даже Клавдия Корнеевна. Я и сам-то как следует не знаю. Когда спросишь про что-нибудь такое… необычайное, говорят: «Ты еще маленький — не поймешь». А в другой раз, когда подковырнуть хотят, обязательно скажут: «Ты уже взрослый, должен понимать». Попробуй разберись!

Я это к чему вспомнил? Одна история вышла. В лагере, в пионерском. В самый последний день — двадцать четвертого августа. А двадцать пятого мы уже в город переехали. Не успели в лагере разобрать это дело. В школе на пионерском сборе нас будут прорабатывать. Вот я и думаю, как быть и кто я вообще: большой или маленький?

С Буном мы с третьего класса — за одной партой. Я его знаю как облупленного. И он меня тоже. Я марки собираю, а он — жуков. Мы даже соревнуемся, у кого больше. Ему легче: жуки ничего не стоят, а за марки платить надо. Но зато зимой у него стоп, машина, а я и зимой собираю.

И на улице мы всегда вместе. Только на лето разъезжались: я — в лагерь, он — в деревню, к бабушке. А в это лето и он в лагерь поехал. Ну и жили мы!.. Спали рядом, ели рядом и в строю — рядом: рост у нас одинаковый.

Лагерь наш — под Лугой. Жуков там — уйма! В каждой ямке сидят и усами пошевеливают. Бун с ума чуть не сошел от радости. Я жуков не люблю, но тоже собирал их ради Буна. А потом и все в нашем звене узнали про его коллекцию. Был у нас сбор: «Мое любимое занятие в свободное от уроков время». Каждый рассказывал про себя. Песенка известная. Мальчишки, конечно, про футбол и хоккей толковали. Девчонки про пенье пищали, про драмкружок. А Бун — тот про своих жуков… У него уже штук двести было разных.

Когда все выговорились, вожатый Сеня Петрович снял темные очки, похвалил и девчонок, и мальчишек, а про Буна сказал особо:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.