Ханская дочь. Любовь в неволе

Лоренс Ине

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ханская дочь. Любовь в неволе (Лоренс Ине)

Часть 1

Заложница

1

Скалы возвышались прямо посреди неоглядной степи — казалось, какой-то сказочный великан, забавляясь, забросил их сюда. Едва завидев их, татары пришпорили измученных коней, надеясь укрыться там раньше, чем их настигнут преследователи.

Лицо старого казака, скакавшего рядом с Сергеем Васильевичем Тарловым, растянулось в широкой улыбке:

— Я же говорил вам вчера, капитан… Все идет так, как я предсказывал. Тут-то они нам и попадутся!

Тарлов согласно кивнул, хотя и не был еще окончательно уверен, что маневр удастся.

— Ну, будем надеяться, что Ваня со своими людьми уже там, иначе чертовы повстанцы укрепятся между скал, а мы останемся с носом. Еще чуть-чуть — и солнце сядет, тогда они уйдут.

— Пожалуй, у нас найдется кое-что, чтобы задержать их. Поглядите, вон и условный знак! — Казак показал на расщелину в скалах, где на мгновение показался человек и помахал им, сжимая что-то в руке.

Тарлов не мог разглядеть, что именно, но надеялся, что это треуголка его вахмистра. Он придержал горячего гнедого, которого называл Мошкой, и отдал казакам приказ рассыпаться цепью.

— И глядите, чтобы татары не прорвались! Мы загнали их в угол, как крыс, и они будут сопротивляться.

Взяв ружья на изготовку, казаки пошли на татар, оттесняя их к скалам.

Сергей Тарлов, капитан Его величества, наблюдал за действиями своих людей. Они наступали уверенно, и Сергей был доволен: если с ним будут такие люди, восстание скоро будет подавлено. Сейчас они преследовали последних мятежников, не пожелавших сложить оружие. Он надеялся, что покончит с этим отрядом еще до вечера.

А в это время Монгур-хан, предводитель татарского отряда, оглянувшись, увидел, что казаки начали отставать.

Растянув ряды, они, видимо, стремились взять татар в окружение. Хан улыбнулся — скалы были иссечены ущельями, и места там было достаточно, чтобы все его люди могли свободно укрыться. Тогда они выстоят и против вдвое большего отряда, а уж ночью точно уйдут от казаков. Он отдал приказ следовать за ним и направил лошадь к узкой расщелине между двумя скалами. Внезапно воздух разрезал решительный крик:

— Стоять! — Дюжина вооруженных людей поднялись из укрытия, они прицелились в хана и его людей.

Монгур так резко осадил лошадь, что она чуть не сбросила его, а скачущий следом Кицак, его шурин и приближенный, не успел остановиться. Кицак тотчас вырвал стрелу из колчана и прицелился, но на него сразу оказались направлены несколько ружей.

— Бросай оружие! — выкрикнул кто-то из русских. Кицак повторил эту фразу на своем языке, многие воины не знали русского.

Татары остановились, проклиная русских солдат. Казаки были надежно укрыты между скалами и оказались неуязвимыми. Время от времени кто-нибудь из татар пускал стрелу, целясь в остальных казаков, приближавшихся к окруженному отряду. Особенно пытались попасть в русского капитана, выделявшегося среди казаков, пестревших кафтанами и шароварами, высокой треуголкой и зеленой формой офицера царской армии.

Офицер куда больше, чем солдаты, олицетворял собой ненавистную власть русского царя.

Один из казаков показал на стрелу, которая шлепнулась в траву прямо перед Тарловым:

— Капитан, не отойти ли вам назад? Вы рискуете!

Тарлов покачал головой. Он хотел покончить с повстанцами, на этом самом месте, чтобы убраться наконец из проклятой Сибири. На Западе назревала война гораздо более грозная, чем какое-то восстание, — подумаешь, пара тысяч буйных вогулов, остяков и татар. С содроганием вспомнил он поражение русской армии под Нарвой семь лет назад [1] . С тех пор Петру Алексеевичу удалось вернуть часть Ингерманландии [2] , захваченной шведами, но сражался он там против маленького рассеянного гарнизона. Основные силы шведов тогда действовали в Польше и Саксонии, обратив в бегство не столь сильное войско Августа. Но каждому было понятно, что шведский король хочет только одного: захватить Россию, свергнуть царя и силой постричь его в монахи.

Как бы Тарлову хотелось выступить вместе со своим полком, а не бороться здесь с этими дикими сибирскими племенами. Их планы были понятны: использовав войну на западных границах, освободиться от русского владычества. Долго раздумывать царю было некогда, шведы стояли у северо-западной границы. На восток был направлен Павел Николаевич Горовцев, один из лучших генералов, — именно он должен был призвать восставших к порядку, ему это почти удалось, но конца операции генерал не дождался. Из столицы были получены плохие известия, и Горовцев с большей частью подчиненных ему войск выступил на запад, предоставив завершать кампанию трем оставшимся ротам и местным казакам.

Стрела просвистела мимо головы Тарлова, и он решил завершить дело немедленно — иначе все его достижения развеются как дым. Он привстал на стременах и выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание татар.

— Вы в ловушке! Сдавайтесь, или вам не жить!

Наступила мучительная тишина, и он спросил себя: не будут ли татары столь безумны, что решат сражаться до последнего? И вообще — понимают ли они его, ведь эти дикие люди могут и не говорить по-русски? Тарлов уже собрался подозвать к себе кого-нибудь, кто мог перевести, но тут услышал вопрос:

— Поклянешься ли ты пощадить мой народ, если мы сложим оружие?

Этот вопрос не был неожиданностью. Отдельные отряды казаков, словно вихрь, налетали на селения инородцев и не щадя рубили всех, кто попадался им на пути.

До сих пор Тарлову удавалось держать людей в подчинении, вот и теперь он совершенно не хотел устраивать бойню.

— Если ты поклянешься в верности царю, заплатишь ясак [3] и выдашь заложником своего старшего сына, я не трону твоих людей!

От слов русского офицера Монгур-хан пришел в замешательство. Его жены родили ему много дочерей, он и сам не мог сосчитать сколько, но только два сына было у него: старший, Бахадур, два года назад погиб во время распри между племенами, а младшему было только четыре года. Выдать ребенка врагу значило обречь его на верную смерть от дорожных тягот. А если сын и выживет — они превратят его в русского, заставят забыть Аллаха, научат становиться на колени перед попами в золотых одеждах и лизать им руку, как собака.

Монгур беспомощно повернулся к родичу:

— Дай совет, как мне быть!

Кицак еще раз поглядел на казаков, каждое мгновение их ружья могли разразиться градом смертоносных пуль. Он понял, что осталась единственная возможность спасти свою жизнь и жизнь соплеменников.

— Ты должен согласиться, Монгур. Аллах справедлив, он защитит Угура или подарит тебе другого сына.

— Аллах не помог нам победить в этой войне, разве он поможет нам теперь?! — яростно выкрикнул Монгур и сам испугался своих дерзких слов. В глубине души он знал, что Кицак прав: ему не оставалось ничего другого, как испить до дна чашу бедствий. Монгур покорно склонил голову.

— Мы сдаемся, казак! — тихо проговорил хан, с сожалением бросил на землю ружье, которое выменял у русского купца за связку собольих шкурок, и, подняв руки, медленно пошел к русскому офицеру.

Когда прочие татары последовали примеру предводителя, Тарлов облегченно выдохнул. От их отряда осталось едва ли восемьдесят человек, но они доставили ему и его людям больше проблем, чем все остальные мятежники, вместе взятые. И хотя казачий отряд превосходил их числом, преследовать татар пришлось несколько дней, да и загнать их в ловушку удалось с трудом.

Торжествуя, он вглядывался в посеревшие от разочарования лица мятежников. Многие из них были ранены, но в глазах горела нескрываемая ярость: русские победили хитростью, а это было унизительно.

Сергей чувствовал себя почти таким же изнуренным и обессиленным, как и пленники, но показать свою слабость не мог. По-военному прямо сидя в седле, он приказал казакам связать пленников, дав им возможность промыть и перевязать раны. Затем спешился и шагнул навстречу своему вахмистру, коренастому мужчине невысокого роста. Он был почти вдвое старше Тарлова, грубое лицо его казалось вырубленным из цельного куска дерева, а светлые волосы свалялись и потемнели.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.