Избранные стихи и переводы

Жаботинский Владимир Евгеньевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Избранные стихи и переводы (Жаботинский Владимир)

Когда в глазах темно ...

Когда в глазах темно от горя,

я вспоминаю край отцов,

простор бушующего моря

и лодки полные гребцов.

…Давно в печальное изгнанье

ушли Иакова сыны, –

но древних дней очарованье

хранят кочевники страны.

Они – как прошлого виденья

средь пришлых чуждых горожан.

И ты не можешь без волненья

Смотреть на стройный караван.

«Город Мира»

Над костром моим синеет

ширь ночного небосклона.

Тихо дремлют в отдаленьи

стены скорбного Сиона.

Провожатый мой, потомок

древних шейхов Эбн-Али,

шлет привет пытливым взором

звездам неба от земли.

«Скоро полночь», – говорит он

и смолкает, засыпая.

Спит печальная долина,

неподвижная, немая.

Этот сон меня пугает:

в этой чуткой тишине

словно стоны чьи-то реют

и доносятся ко мне…

Тише – арфа зазвенела.

Там, вдали, где тьма густая,

струны стонут, надрываясь,

разбиваясь и рыдая;

тихий голос где-то плачет

или, может быть, поет, -

над Сионом легкий призрак

белой женщины плывет.

«Шейх, мне страшно!»

Он проснулся,

поднял взоры и мгновенно,

скрыв лицо свое руками,

преклонил одно колено.

Я невольно опустился

рядом с шейхом Эбн-Али,

и рыданья постепенно

где-то замерли вдали.

И, шепча свои молитвы,

встал араб неторопливо.

«Да прославится Всевышний,

нам явивший это диво.

Этот призрак – Город Мира.

Я слыхал, что каждый год

песню скорби над Сионом

эта женщина поет.

Я слыхал среди арабов:

Тот, пред Кем благоговеем,

обещал во дни былые

эту землю иудеям.

Нет владыки кроме Б-га –

Ла Иллаху иль Алла! –

Злоба сильных только глина,

слово Г-спода – скала.

Но столетья проходили,

и в печали непрестанной

скорбно жили иудеи

вне страны обетованной, –

жили, родины и чести

волей рока лишены,

только веру сохранивши

от великой старины.

Этот призрак – Город Мира,

это – Мать того народа.

Каждый год она рыдает

над Сионом с небосвода

и зовет из стран изгнанья

в тихий рай своих полей

Б-жьей карой многолетней

истомленных сыновей»…

1898

Памяти Герцеля 

 Он не угас, как древле Моисей,

 на берегу земли обетованной:

 он не довел до родины желанной

 ее вдали тоскующих детей:

 он сжег себя и отдал жизнь святыне

 и “не забыл тебя, Иерусалим”. —

 но не дошел и пал еще в пустыне,

 и в лучший день родимой Палестине

 мы только прах трибуна предадим.

 И понял я загадку странных слов,

 поведанных в Агаде Бен-Барханой, —

 что погребен пустынею песчаной

 не только род трусливых беглецов,

 ничтожный род, рабы, в чей дух и спины

 вожгла клеймо египетская плеть, —

 но, кроме них, среди немой равнины

 в сухом песке зарыты исполины,

 их сердце — сталь, и тело их — как медь.

 Да, понял я сказанье мудреца:

 весь мир костями нашими усеяв,

 не сорок лет, а сорок юбилеев

 блуждаем мы в пустыне без конца:

 и не раба, вскормленного бичами,

 зарыли мы в сухой чужой земле:

 то был титан с гранитными плечами,

 то был орел с орлиными очами,

 с орлиною печалью на челе.

 И был он горд и мощен и высок,

 и зов его гремел, как звон металла,

 и прогремел: во что бы то ни стало! —

 И нас повел вперед и на восток,

 и дивно пел о жизни, полной света,

 в ином краю, свободном и своем,

 и днем конца был день его расцвета.

 и грянул гром. и песня не допета —

 но за него мы песню допоем!

 Пусть мы сгнием под муками ярма

 и вихрь умчит клочки священной Торы:

 пусть сыновья уйдут в ночные воры

 и дочери в позорные дома,

 и в мерзости наставниками людям

 да станем мы в тот черный день и час,

 когда тебя и песнь твою забудем

 и посрамим погибшего за нас.

 Твой голос был, как манна с облаков,

 и без него томит нас скорбь и голод:

 из рук твоих упал могучий молот,

 но грянем мы в сто тысяч молотков,

 и стихнет скорбь от их живого гула,

 и голод наш умрет среди разгула

 и пиршества работы напролом.

 Мы прогрызем утесы на дороге,

 мы проползем, где нам изменят ноги,

 но, chaj ha Schem! — мы песню допоем.

 Так в оны дни отец наш Израил

 свой стан привел к родимому порогу,

 и преградил сам Бог ему дорогу

 и бился с ним, но Иаков победил.

 Грозою нас, как листья, разметало,

 но мы твои потомки, богобор, —

 мы победим во что бы то ни стало.

 Пусть Божий меч на страже перевала,

 но мы пройдем ему наперекор.

 Спи, наш орел, наш царственный трибун.

 Настанет день — услышишь гул похода,

 и скрип телег, и гром шагов народа,

 и шум знамен, и звон веселых струн.

 И в этот день от Дана до Бер-Шевы

 благословит спасителя народ,

 и запоют свободные напевы,

 и поведут в Сионе наши девы

 перед твоей гробницей хоровод.

  1904 г.

Песня Бейтара 

 Бейтар — Из праха и пепла,

 Из пота и крови,

 Поднимется племя,

 Великое, гордое племя;

 Поднимутся в силе и славе,

 Йодефет, Массада,

 Бейтар.

 Величие —

 Помни, еврей,

 Ты царь, ты потомок царей.

 Корона Давида

 С рожденья дана.

 И вспомни короны сиянье,

 В беде, в нищете

 И в изгнанье.

 Восстань

 Против жалкой

 Среды прозябанья!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.