Рассвет

Плейн Белва

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассвет (Плейн Белва)

ПРОЛОГ

Доктор, молодой и красивый, — удивительное дело, какими молодыми бывают теперь эти видные специалисты! — сидел за письменным столом. Мужчина и женщина сидели напротив него, уставившись на книжную полку над его головой, уставленную медицинскими справочниками в мрачных коричневых и унылых серых переплетах.

Доктор отвел от них взгляд и отвернулся к окну, глядя на кизиловую рощу в парке, окружающем больницу. Ветви деревьев в белоснежном цветении шевелил теплый весенний ветер. Потом он перевел взгляд на конец дальнего крыла больничного здания, где умирал сын этой пары.

«Умирать в восемнадцать лет, — подумал он, — весной, среди цветущего кизила и густой свежей травы».

Женщина первая нарушила невыносимое молчание.

— Он столько страдал! С самого рождения! Воспаление легких, панкреатит, а теперь — цирроз печени, с неизбежным смертельным исходом.

Муж с трудом разжал губы и сказал тусклым голосом:

— Мы не думали, что еще и это…

— Да, действительно, болезнь редко имеет такое развитие, — кивнул доктор. Он хотел продолжить, но промолчал. Напряженное молчание сгустилось в комнате. Наконец прозвучал робкий вопрос мужа:

— Как вы считаете… нельзя ли надеяться… что он все-таки…

Доктор испытывал острую жалость. Прежде чем ответить, он с минуту перебирал бумаги на столе, потом сложил их стопочкой и сказал:

— Конечно, никогда не исключена возможность… От такой болезни умирают трехлетние крошки, но один из моих пациентов дожил до сорока лет. Это случается…

— Но не часто, — закончила жена.

— Да, не часто. А в данном случае, когда затронута печень… — Доктор замолчал. — Но ведь вы оба уже давно изучили все, что известно о цистофиброзе.

— О да. Общая дисфункция эндокринных желез. Болезнь в особенности распространена среди кавказцев. Молекулярная основа болезни неизвестна. Да, доктор, мы забили свои мозги всеми учеными трудами о болезни нашего сына.

Доктор, хотя и испытывал сострадание, знал, что случай безнадежный. Но отец еще на что-то надеялся.

— Мы привезли его к вам, в центр генетических исследований, мы знаем, что вы наблюдали случаи этой болезни во многих семьях, мы с женой прошли все исследования… Мы надеялись, что вы открыли что-то новое в борьбе с болезнью, что вы будете бороться за жизнь нашего сына.

Молодой человек в белом халате снова перебирал на столе бумаги, подвинул коробочку со скрепками.

«Наверное, он уже больше не в силах с нами разговаривать, — подумал отец. — Нелегкая участь — говорить с родителями безнадежных больных».

— О! — вскричала в отчаянии мать. — Как с этим примириться? Как понять? Наследственная болезнь, которой не было в роду ни у меня, ни у мужа. И второй наш ребенок совершенно здоров. Благодарение Богу! — поспешно добавила она.

Доктор встал со стула, отодвинув его так резко, что тот громко проскрипел по полу. Он подошел к окну и с минуту глядел на белое море цветущего кизила, потом обернулся к родителям с таким странным выражением, что оба замерли.

— Вы хотите нам что-то сказать? Исследования что-то показали? — с трудом выговорил муж, не отрывая настойчивого взгляда от человека в белом халате.

— Да, — спокойно прозвучал односложный ответ.

— Что же? Что?

— Исследования показали, и это совершенно достоверно, что этот юноша, там, наверху, — не ваш сын.

ЧАСТЬ I

ПИТЕР

ГЛАВА 1

Черные машины одна за другой отъезжали от дома, шум голосов в доме стих, — гости разъехались с поминок. Увядающие цветы в вазах, остатки еды на тарелках. Маргарет прошла через замершие в молчании комнаты — стук ее каблуков отчетливо раздавался в тишине.

Зашумел холодильник, на улице хлопнула дверца машины, в комнате прозвучал чужой незнакомый голос:

— Что же нам делать? — Маргарет поняла, что голос — ее собственный. — Что теперь? Что? — взывала она в отчаянии.

У нее не осталось слез. У нее не осталось ничего, — чувствовала она в этот момент. Но нет, у нее есть любимый муж, дочь, родители — как они все любили Питера!

На обеденном столе, около вазы с увядшими золотистыми нарциссами лежала груда конвертов с черной каймой, — она должна была ответить на соболезнующие послания родных и знакомых из других городов. Она села, взяла перо, начала писать:

«Дорогой Энди, благодарю вас за ваше…»— но не дописав строки, отложила перо и начала глядеть в окно.

За окном была жизнь — ветер шевелил зелено-золотистые молодые листья, по лужайке прыгали малиновки, соседи вывезли на крыльцо детскую коляску. Жизнь продолжалась.

Нет. Она не будет сегодня писать писем. У нее ныли плечи, руки, ноги, в голове стучали маленькие молоточки. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

— Мам? — окликнула ее Холли. — Ты спишь сидя? Ты нездорова?

— Да, нет. Я не сплю. Я здорова. Не слышала, как ты вошла.

— Я вошла через заднюю дверь. Я думала, что ты прилегла в спальне. Папа ведь просил тебя прилечь.

— Я не могу. Не засну.

Холли положила ладонь на затылок матери.

— Дай я расчешу тебе волосы, это успокаивает. Теплая рука дочери нежно массировала затылок Маргарет. Такая заботливая нежная рука дочери. Слезы снова подступили к глазам.

— Спасибо, дорогая, ты очень добра. Я сейчас приду в себя и за тобой поухаживаю, — ты ведь тоже устала.

— Я в порядке. Разве я не моложе тебя, мама? — Холли пыталась шутить, но на сердце у нее было так же тяжело, как у Маргарет.

Маргарет глубоко вздохнула и, следуя примеру дочери, попыталась отвлечься:

— Ты не идешь на тренировку по хоккею? — спросила она Холли.

— Нет, я уже столько пропустила, что придется уж включиться в будущем сезоне, — я совсем потеряла форму. — Холли нахмурила бровки, ее хорошенькое личико стало озабоченным. — Ох, как мне не хочется оставлять тебя одну, мам, но я должна забежать к Алисон, — переписать задания по латыни и по химии. Я ведь пропустила уроки.

Маргарет встала.

— Конечно, иди. Я в порядке. Мы все должны держаться: я, ты и папа.

Маргарет смотрела в окно, как дочь бежит по двору, длинноногая, с книгами под мышкой, длинные волосы развеваются по ветру. Скоро она закончит колледж… Как тяжело на сердце!

— Я в порядке, мы все держимся, — повторила она храбрые слова. Но правда ли это?

Обычно в три часа дня Маргарет Кроуфильд бывала занята — она работала часть дня, присматривая за детьми в молодых семьях или дежурила как бесплатная сестра в больнице. Но не сегодня, когда молоточки стучат в голове…

Она пошла наверх, высыпала мусор из корзинки в мусоропровод, повесила в шкаф розовый жакет, который Холли бросила на спинку стула. Она причесалась, чтобы лучше выглядеть, когда Артур придет домой. Он-то никогда не жалуется. Он — твердая опора. Она снова тихо заплакала. Потом она решилась войти в комнату Питера. Целую неделю она сюда не входила. Дверца стенного шкафа была открыта, полки и вешалки пусты. Она потрогала вешалки: вот здесь висел его коричневый твидовый пиджак, красный плащ, выходной костюм цвета морской волны. Все это она отдала соседям и знакомым. В остальном все в комнате было так же, как при Питере: книги, тетради, письменные принадлежности, магнитофонные пленки, гравюры на стенах. Казалось, что Питер сейчас войдет и сядет за письменный стол или ляжет на кровать, заложив руки за голову и слушая свой любимый нью-орлеанский джаз. Он и сам наигрывал эти мелодии, — никогда больше пианино внизу не зазвучит под его пальцами. Он один в семье любил и понимал музыку.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.