Дело для трёх детективов

Брюс Лео

Жанр: Классические детективы  Детективы    Автор: Брюс Лео   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ГЛАВА 1

Не стану притворяться, что тем вечером в атмосфере было что-то зловещее. Ничего такого, что, как считается, предшествует преступлению. Никто не выглядел скрытным, никого не застали в процессе ссоры, никакие таинственные незнакомцы не шатались около дома. Хотя впоследствии, как вы легко можете предположить, я снова и снова перебирал в уме события того дня, я не смог припомнить ничего, что могло бы служить предупреждением, — вообще ничего экстраординарного ни в чьём поведении. Именно поэтому всё это стало для меня отвратительным шоком.

Я, конечно же помню — и у меня имеется хорошая причина, чтобы помнить, — что за коктейлями мы обсуждали преступление как таковое. Но мы обсуждали его абстрактно, и разве можно было предположить, что это обсуждение будет иметь какое-либо отношение к последующим событиям? И я даже не могу сказать наверняка, кто начал обсуждение этой темы. Возможно, если я или кто-либо другой смог бы это вспомнить, это помогло бы нам понять, что произошло позже. Потому, что это обсуждение было важным, ужасно важным в совершенно специфическом смысле. Как вы увидите из последующего.

Но если говорить об общей атмосфере, на вечеринках у Терстонов вполне можно было обсуждать преступления или религию, политику, кино или привидений. Любая поднятая тема, представляющая общий интерес, вполне могла быть разобрана до косточек. Именно такого сорта были вечеринки, которые устраивал Терстон, — на них все много говорили, каждый выкрикивал своё мнение, от которого впоследствии мог яростно отказаться, причём пытался выглядеть настолько умным, насколько возможно. Я не утверждаю, что всё это было рассчитано на эффект и претендовало на тонкий вкус, как те ужасные сборища в Лондоне, на котором женщины с придыханием защищают свободную любовь и нудизм. Но у Терстонов наслаждались самой беседой, а не рассматривали её как утомительный промежуток между ужином и бриджем.

Сам доктор Терстон не умел говорить, хотя любил слушать и мог время от времени вставлять затравливающую фразу. Он был крупным человеком в очках, по внешности и по манерам напоминающим тевтонца, поскольку по отношению ко всем выказывал весёлую немецкую простоту и сентиментальность. Ему нравилось со всё возрастающей горячностью заставлять гостей отведать еду, напитки и сигары. До женитьбы он был местным доктором и, хотя теперь больше не работал, сохранил дом, потому что любил его, и дал возможность новому врачу построить себе новое обиталище. Подразумевалось, что у миссис Терстон имелись деньги — во всяком случае после свадьбы они были обеспечены и жили в своё удовольствие.

Она также была любезной, в высшей степени любезной, но не очень умной. Хотя я останавливался у Терстонов много раз, и, должно быть, провёл c Мэри Терстон в одной комнате немало времени, я не могу вспомнить, чтобы она произнесла и одно предложение. Она была дородной, крупной, светловолосой, с довольно большим количеством косметики, добродушной и совсем непретенциозной; впрочем, она ратила много денег на одежду. Я мысленно вижу её достаточно ясно, даже если и не могу вспомнить её слов, она излучает улыбку всем нам и заполняет собой довольно широкое кресло, льстиво хихикает и очевидно переполнена добротой. Кто-то однажды довольно точно назвал её «Богиней Изобилия», поскольку как хозяйка с практической точки зрения она была выше всяких похвал. Еда была действительно изысканной, дом содержался в прекрасном состоянии, и у миссис Терстон был важный дар — не забывать о напитках. Она была хорошей женщиной.

Итак, кто бы ни начал обсуждать преступление, именно Алек Норрис взял на себя большую часть разговора, хотя он и делал вид, что относится к теме несколько свысока.

— Преступление? — заметил он. — Разве мы не можем поговорить ни о чём другом? Разве нам недостаточно всего того, чем пичкают нас книги и фильмы? Я сыт по горло этими преступлениями: преступления везде, куда ни повернись!

Доктор Терстон усмехнулся. Он знал Норриса и знал почему в его словах проступала такая горечь. Норрис был писателем-неудачником, причём в его романах совсем не было таинственных убийств, но зато было полно психологических переживаний и секса. Доктор Терстон увидел шанс дать Норрису выговориться.

— Но разве в этих книгах есть преступление? — спросил он. — Такое преступление, которое происходит в реальной жизни?

Норрис почувствовал себя ныряльщиком на вышке. Секунду он колебался, уставившись на Терстона, а затем бросился в воду.

— Нет, будь я проклят, — воскликнул он. — Литературное преступление заключается в описании некой тайны и поразительных улик. Тогда как в реальной жизни убийство, например, почти всегда оказывается каким-то гадким делом о задушенной девушке-служанке. Есть только два вида убийства, которые способны сбить с толку полицию да и то лишь на какое-то время. Первое — это убийство, когда жертву невозможно опознать, — например как недавнее убийство в Брайтоне [2] . Второй случай — это действия сумасшедшего, который убивает просто ради убийства без какого-либо другого повода. Любое предумышленное убийство не может поставить полицию в тупик: если есть повод и жертва идентифицирована, арест неизбежен.

Он сделал паузу, чтобы проглотить оставшуюся часть коктейля. Я наблюдал за ним, размышляя о том, как странно выглядит этот Алек Норрис: узкое тело, узкая голова с костистым лицом, в котором выпирают скулы, челюсти и зубы и сильно выступает лоб, в то время как плоть, казалось, сжалась так, что едва покрывает череп.

Затем слово взял другой гость. Полагаю, это был молодой Дэвид Стрикленд.

— Но арест не всегда означает приговор для виновного, — сказал он. — Были убийцы настолько отчаянные, что, хотя они заранее знали, что на них падёт подозрение и вероятно последует обвинение, решали рискнуть. Они были достаточно умны, чтобы не оставлять слишком много улик.

Я не очень внимательно смотрел на Стрикленда, поскольку вполне хорошо его знал. Он был моложе любого из нас, крепко сбитый парень, любитель спорта, особенно скачек. Он всегда был не прочь стрельнуть у вас пятёрку, но в случае отказа не затаивал злобы. Он был своего рода протеже Терстонов, и доктор Терстон иногда говорил о нём, обращаясь к своей жене: «Твой возлюбленный, дорогая». Однако за этим ничего не стояло, хотя я мог представить себе Мэри Терстон, помогающую ему выпутаться из затруднений. В молодом Стрикленде не было ничего от альфонса: просто любитель выпить и поиграть, обожающий непристойные истории.

Алек Норрис отмахнулся от этого замечания как от досадного недоразумения.

— Когда полиция знает нужного человека, она всегда найдёт доказательства, — заметил он и возвратился к осуждению детективной беллетристики. — Там всё так искусственно, — сказал он, — так не связано с жизнью. Вы, все вы знаете эти литературные убийства. Внезапно, в середине вечеринки, — возможно подобной вот этой, — кого-то находят мёртвым в соседней комнате. С помощью уловок автора все гости и половина штата прислуги оказываются под подозрением. Тогда прибывает замечательный детектив, который точно доказывает, что виновен фактически единственный человек, которого вы вообще никогда не подозревали. Занавес.

— Ещё налить, Алек?

— Спасибо. Но я ещё не закончил. Я собирался отметить, что это стало просто неким состязанием между читателем и автором — собаки травят лису. Однако современные читатели становятся слишком умными. Они уже не подозревают очевидных людей, как делали это раньше. Но если у писателя выведен персонаж, который по всем чертам не похож на преступника, они вполне могут начать к нему присматриваться повнимательнее, просто по аналогии. Используется каждый из второстепенных персонажей. Это может оказаться семейный адвокат, как вы, мистер Уильямс. Сам хозяин, как вы, Терстон. Молодой друг, гостящий в доме, как вы, Таунсенд, — он бросил взгляд в моём направлении, — или как вы, Стрикленд, или как я. Дворецкий, как Столл, викарий, как мистер Райдер, горничная, как Энид, шофёр, как ваш как-там-его? или сама хозяйка, как вы, миссис Терстон. Или же это может быть совершенный чужак, который не появляется до двадцатой главы, хотя я называю это мошенничеством. Фактически, в оборот должен быть взят каждый из нас.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.