Хозяева старой пещеры

Браун Жанна Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хозяева старой пещеры (Браун Жанна)

1. Абракабабра

Дверь класса широко распахнулась, и на пороге показалась округлая, как снежная баба, школьная сторожиха тётя Даша.

— Так что кончайте, ребятушки! — ласково пропела она и незаметно подмигнула классу.

Раздался смех.

Анна Семёновна подняла голову и удивлённо посмотрела на сторожиху.

— В чём дело, Дарья Михайловна?

— Кончайте уроки, говорю, — тётя Даша сложила на животе полные руки и улыбнулась ещё шире, так, словно не ребят, а её ждали долгие летние каникулы, — замыкание, видать, приключилось… Так что звонок не работает. Вот я и хожу с объявлением по классам.

Анна Семёновна закрыла классный журнал и вышла из-за стола.

Ребята зашумели, захлопали крышками парт, собирая учебники. Кое-кто даже успел выскочить в коридор.

— Тише, ребята, успокойтесь и сядьте на место.

Анна Семёновна сказала это негромко, но так, что сразу все услышали. Она спокойно ждала, пока все усядутся за парты. Шум в классе начал понемногу стихать. Заложив, по привычке, руки за спину, Анна Семёновна медленно прошлась вдоль рядов.

— Ну что ж, ребята, вот и прозвенел, так сказать, последний звонок в этом учебном году, — тихо произнесла Анна Семёновна. При слове «звонок» ребята невольно заулыбались. На последней парте дурашливо хихикнул Митька Соколов.

— Тётя Даша прозвенела — кончайте, ребятушки! — выкрикнул он и сморщился, отчего круглое, румяное лицо его стало удивительно похожим на морщинистое лицо старухи. Ребята, уже не сдерживаясь, прыснули, виновато кося глаза на Анну Семёновну.

Санька Лепягин не спеша повернулся к Митьке и дал ему увесистый подзатыльник.

— Не ерепенься, балаболка! — сказал он.

Митька втянул голову в плечи и, быстро оглядев смеющихся ребят своими выпуклыми, как у совёнка, глазами, заулыбался ещё веселей, всем своим видом показывая, что он нисколько не обижен. Ведь Санька его друг.

Анна Семёновна укоризненно покачала головой.

— Вы перешли в четвёртый класс, ребята. А что же такое четвёртый класс?

В это время Гошка почувствовал, как кто-то тихонько толкнул его в бок. Рядом с партой упал сложенный вчетверо листок из тетради. Гошка быстро нагнулся, поднял листок и с опаской посмотрел на мать. Видела или нет?

— Четвёртый класс, ребята, — это новая, ещё не открытая вами земля. Путешествуя по ней, вы побываете в дальних и ближних странах. Подниметесь на самые высокие горы, проплывёте по самым знаменитым рекам…

«Не видала», — успокоился Гошка, глядя на оживлённое лицо матери. Ему нравилось, когда она сравнивала учёбу в школе с увлекательным, полным чудесных тайн путешествием. Наверно, не только он, но и все ребята навсегда запомнили первый урок арифметики ещё в первом классе. Анна Семёновна вышла тогда на середину класса и сказала:

— Внимание! Начинаем наше путешествие по удивительной стране АРИФМЕТИКЕ! В этой стране живут ЦИФРЫ. Они, так же как и вы, дружат друг с другом, ссорятся, выручают друг друга из беды, делятся на группы и даже… воюют!

Ребята недоверчиво зашушукались.

— Да, да! — весело продолжала Анна Семёновна. — Смотрите…

Она взяла мел и крупно вывела на доске:

1 + 1 =

— Два! Два! — закричали ребята.

— Вот видите. Если дружат один и один, то это уже целых ДВА!

Сейчас Анна Семёновна говорила о том, что этой весной их приняли в юную армию ленинцев, и поэтому на каникулах они должны не только отдыхать и набираться сил для путешествия по четвёртому классу, но и помогать совхозу.

Не сводя внимательных глаз с матери, Гошка сунул записку в парту.

— Читай же! — тихо прошипели сзади.

Гошка оглянулся. Ким сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на Анну Семёновну так внимательно, словно боялся пропустить хоть слово. Только тёмные глаза его сузились и стали похожи на две полоски, проведённые углем под широкими, сросшимися на переносице бровями.

«Сразу и сердится, — подумал Гошка. — А если мать заметит? Небось была бы у самого мать учительница, так сразу бы узнал, как это приятно, когда попадает и в школе, и дома…»

Он вздохнул и осторожно развернул записку под партой.

«Ясьтивя в 14–00. Ьлорап — Тюлас.

Еинежяранс оп емроф № 1.

Ларенег — Йымишартсуен».

В конце записки вместо печати две скрещенные сабли — личный знак Неустрашимого.

— Георгий, что-нибудь интересное?

— А? Нет… — Гошка поспешно сунул записку в парту.

— Странно. Ты так увлекся. Надеюсь, это не секрет?

Анна Семёновна подошла, вытащила записку из парты.

— Мама!

— Что? — учительница нахмурилась.

— Анна Семёновна, отдайте, пожалуйста, — заторопился Гошка, — это нужно… Я… я больше не буду… последний раз! Отдайте, пожалуйста…

— Чужие письма читать нельзя! — Ким резко поднялся и, вздёрнув острый подбородок вверх, хмуро посмотрел на учительницу. — Вы… Вы же сами говорили…

— Ох-хо! — изумлённо выдохнул Митька Соколов.

Санька Лепягин подпёр подбородок кулаком и нахохлился, переводя насторожённый взгляд с учительницы на Кима.

Класс притих, выжидая.

— Ты прав, Ким. Нельзя. Так же, как и заниматься посторонними делами на уроке, — медленно сказала Анна Семёновна, не отводя от Кима пристального взгляда. В классе стояла напряжённая, гнетущая тишина. Гошка опустил голову, боясь встретиться с суровым взглядом матери.

— Тем более, что это даже не письмо, — Анна Семёновна мельком взглянула на записку и недоумённо пожала плечами, — абракадабра какая-то! У тебя есть ещё что-нибудь ко мне, Ким?

Ким упрямо мотнул головой.

— Если можно… отдайте, пожалуйста, записку… — всё ещё сохраняя угрюмый вид, нерешительно сказал он.

Анна Семёновна неожиданно усмехнулась. Глубокая ямочка на её подбородке дрогнула.

— Ах, Ким, Ким, и когда ты только поумнеешь? — мягко сказала она.

Ким растерянно посмотрел на учительницу. Этого ещё не хватало! От волнения смуглые щёки его стали совсем тёмными.

— Я не дурак, — глухо сказал он, угадывая за своей спиной насмешливый взгляд Саньки Лепягина.

— Это верно. Но умный человек не может быть злым. Зло — всегда несправедливость. Садись. Георгий, возьми свою записку.

— Спасибо, ма… Спасибо, Анна Семёновна! — испытывая огромное облегчение и радость, сказал Гошка.

Это просто здорово, что мать перестала сердиться. А то, глядишь, ещё и дома попало бы ни за что ни про что… А всё Ким. И чего полез? Ну, прочла бы… подумаешь, беда…

— Так вот, ребята, я надеюсь, что за лето вы не только окрепнете, но и поумнеете. Георгий Захаров будет более внимателен на уроках и перестанет заниматься…

— Абракабаброй! — выкрикнул Митька.

В классе дружно рассмеялись. Гошка, не поворачивая головы, показал за спиной Митьке кулак. Митька дёрнулся было, но Санька спокойно положил руку на плечо Митьки.

— Сиди… пусть потешится.

— А чего он? — Глаза у Митьки стали невинными, как у младенца. — Тоже, нашёлся…

Анна Семёновна строго посмотрела на Митьку.

— Дмитрий Соколов станет более уравновешенным и серьёзным, а Ким Знаменский и Александр Лепягин прекратят, наконец, эту нелепую войну и подружатся.

Гошка подумал, что мать, конечно, засадит его летом за учебники. Противная грамматика! И как это Саньке Лепягину удаётся получать по всем предметам пятёрки? Такой вредный тип — и вдруг пятёрки? Как же… ни за что они с ним не подружатся. Пусть лучше не лезет в чужие дела…

Анна Семёновна ещё раз поздравила ребят с окончанием учебного года.

Ребята обрадованно зашумели. Девчонки окружили учительницу, а мальчишки нетерпеливо ринулись к выходу. Гошка постарался незаметно проскользнуть мимо матери. Сегодня его очередь дежурить по дому. А кому же охота в такой день заниматься домашним хозяйством? Ничего с Юлькой не станется, если она ещё раз подежурит.

На крыльце его поджидал Ким.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.