Пес-оборотень и колдовская академия

Нефф Генри

Серия: Магическая сага [1]
Жанр: Детская фантастика  Детские    2010 год   Автор: Нефф Генри   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пес-оборотень и колдовская академия (Нефф Генри)

~ 1 ~

Мальчик, поезд и гобелен

Макс Макдэниелс прижался лбом к окну и смотрел, как по желтоватому небу бегут грозовые тучи. Вскоре по вагонному стеклу забарабанили капли дождя; небо за водяными струйками потемнело, как позавчерашний синяк. Макс подышал на стекло и увидел собственное мутное отражение. Отражение уставилось на него: темноглазый мальчик с копной черных волнистых волос и резко очерченными, как у матери, скулами.

Рядом что — то пробасил отец. Макс повернулся к нему.

— Какая лучше? — повторил отец и торжествующе улыбнулся. В толстых пальцах он сжимал две глянцевые рекламки.

Макс остановил взгляд на очень довольной и элегантно одетой женщине у кухонной раковины.

— Только не эта, — заявил Макс. — Слишком тупо.

Пухлое лицо мистера Макдэниелса погрустнело. (Отец Макса был голубоглазый толстяк, грузный как медведь.)

— Не тупо! — возмутился он, пригладил редеющую каштановую челку и всмотрелся в снимок. — Что тут тупого?

— Посуду не моют с таким счастливым лицом. — Макс кивнул на женщину, восторженно погрузившую руки в пену по самые локти. — И в таком красивом платье…

— Так ведь в том — то все дело! — прервал его отец и замахал листком. — «Амброзия» — первое моющее средство ультра — премиум — класса! Оно ласкает кожу, как пена для ванны, но справляется с любыми…

Макс покраснел.

— Папа…

Мистер Макдэниелс заметил любопытные взгляды других пассажиров и замолчал. Шмыгнув носом, он засунул снимки в карман плаща. Поезд притормозил: въехали в пригород.

— Все не так плохо, — утешил Макс отца. — Может, пусть она просто меньше скалится.

Мистер Макдэниелс хихикнул и подвинулся ближе к сыну, чтобы обнять его. Макс отпихнул отца локтем.

В поезд зашла целая толпа пассажиров: они складывали зонтики, стряхивали воду с волос… Вагон качнуло раскатом грома, и поезд тронулся.

Вдруг стало совсем темно. Кто — то взвизгнул, кто — то засмеялся. Макс вцепился в руку отца. Желтые лампы на потолке замигали и ожили. Тем временем дождь превратился в настоящий ливень.

На фоне неба уже маячил Чикаго — громада из стали и кирпича. Макс улыбнулся — и вдруг увидел… его.

Он сидел через проход на одно место дальше, бледный и грязный. Короткие черные волосы еще не высохли после дождя. Ссутулившись и устало моргая, он глядел в окно и что — то беззвучно шептал.

Макс отвел взгляд, но потом решил посмотреть снова. И замер.

Незнакомец смотрел прямо на него!

В Макса вперились два разных глаза: один — зеленый, другой — белый, влажный и блестящий, будто облупленное яйцо. Белый показался мальчику слепым, мертвым, как бывает в кошмарах. И все — таки Макс был уверен: глаз не мертвый. Он его оценивает, рассматривает — как мать, бывало, рассматривала бокал с вином или старую фотографию. Незнакомец подался вперед.

Поезд въехал в туннель, и в вагоне снова стало темно. Мальчик испуганно уткнулся лицом в отцовский плащ. От неожиданности мистер Макдэниелс крякнул и выронил на пол несколько буклетов. Поезд медленно остановился, и Макс услышал отцовский голос:

— Эй, парень, просыпайся! Приехали.

Макс поднял голову. В вагоне уже было светло, пассажиры пробирались к выходам. Макс перебегал взглядом с одного на другого, но странного незнакомца так и не увидел. Все еще удивляясь, мальчик схватил свой зонтик и альбом для рисования и поспешил за отцом.

На платформах под монотонный голос из громкоговорителей толпились пассажиры; туда — сюда сновали мамаши с детьми и огромными сумками. Мистер Макдэниелс повел Макса к эскалатору. Дождь уже кончился, хотя небо не прояснилось; ветер гнал по улице обрывки газет. Мистер Макдэниелс подошел к цепочке желтых такси открыл дверь первого и подождал, пока Макс проберется на дальний край кожаного сиденья.

— Художественный институт, пожалуйста, — обратился к таксисту отец.

Макс вытянул шею, пытаясь разглядеть вершины небоскребов. Такси поехало на восток, по направлению к озеру.

— Папа, ты видел того человека в поезде?

— Какого?

— Он сидел через проход позади нас. — Макс вздрогнул.

— Кажется, нет, — сказал отец, смахивая с плаща пушинку. — А чем он тебя заинтересовал?

— Не знаю. Он был какой — то страшный и на меня пялился. Будто хотел что — то сказать или подойти. А потом мы въехали в туннель.

— Ну, если он смотрел на тебя, то наверняка потому, что ты смотрел на него, — ответил мистер Макдэниелс. — И вообще, в городе чудаков хватает.

— Знаю, но…

— С другой стороны, нельзя судить о книге по обложке.

— Я знаю, но…

— Вот, например, работает со мной один парень. Совсем молодой, молоко на губах не обсохло. В первый день сталкиваюсь с ним у кофейного автомата: глаза накрашенные, в носу гарпун, в наушниках что — то гремит…

Одним ухом слушая давно знакомую историю, Макс смотрел в окно.

Наконец — то: два гордых бронзовых льва у входа в музей.

— Папа, мы приехали!

— Точно, точно… Да, пока не забыл… — Мистер Макдэниелс грустно улыбнулся сыну. — Спасибо, что поехал со мной. Я очень тебе благодарен. И мама тоже.

Макс кивнул и сжал отцовскую руку. В день рождения Брин Макдэниелс они всегда ходили в ее любимый музей. Хотя два года назад мать пропала, Макс с отцом поддерживали традицию.

Зайдя внутрь, они сразу подошли к девушке с именем на значке, и отец Макса зачитал с бумажки любимых художников Брин Макдэниелс: Пикассо, Матисс, Ван Гог… На последнем имени он запнулся.

— ГОген? — наморщил лоб мистер Макдэниелс.

— ГогЕн. Замечательный мастер! Его работы вам понравятся. — Девушка улыбнулась и указала им на большую мраморную лестницу, ведущую на второй этаж.

— Твоя мама всех наизусть знает! А я сколько раз тут был, так и не запомнил.

Мистер Макдэниелс хихикнул и шлепнул Макса по плечу картой музея.

Галерея встретила их морем цветов и гигантскими мазками, наложенными на холст и дерево. Мистер Макдэниелс ткнул пальцем в картину, где были изображены пешеходы на дождливой парижской улице.

— Совсем как сегодня, а?

— Дождь похож, но тебе не хватает усов и цилиндра, — задумчиво сказал Макс, разглядывая фигуру на переднем плане.

— Уф! Были у меня усы в свое время. Твоя мать мне их сказала сбрить, когда мы стали встречаться.

Одни картины занимали целые стены, другие прятались в небольших золоченых рамах. Макс с отцом ходили по галерее не меньше часа, старательно всматриваясь в те, что любила миссис Макдэниелс. Максу особенно нравился старик с картины Пикассо, который нежно держит в руках гитару. Он как раз стоял перед этой картиной, когда отец за его спиной воскликнул:

— Боб? Боб Лукенс! Как поживаете?

Макс обернулся: отец тряс руку худому мужчине средних лет в черном свитере. С мужчиной была женщина; оба растерянно улыбались теснящему их в угол мистеру Макдэниелсу.

— Здравствуйте, Скотт. Рад вас видеть, — вежливо произнес мужчина. — Дорогая, это Скотт Макдэниелс. Он делает рекламу для «Бедфорд Бразерс»…

— А, приятный сюрприз! Рада познакомиться, Скотт.

— «Взгляните на суп по — новому!» — прогремел мистер Макдэниелс, воздев палец к потолку.

Миссис Лукенс вздрогнула и уронила сумочку.

— «Морозный зимний день, — продолжал мистер Макдэниелс, нагибаясь за сумочкой. Женщина попятилась и спряталась за мужа. — У вас насморк. За окном воет ветер. А на кухне осталась лишь банка старого скучного супа. Скучного? Только не с хрустящими сухариками «Бедфорд Бразерс»! Веселый хруст раскрасит суп, и ваш язык отдаст салют!»

Мистер Макдэниелс поднял руку к виску и замер по стойке смирно. Максу захотелось оказаться дома.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.