Семья попаданцев. Дилогия

Борискин Александр Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Семья попаданцев. Дилогия (Борискин Александр)

Борискин Александр Алексеевич

Семья попаданцев. Дилогия

Хроника выживания

   Пролог.

   23 июня 1892 года (по старому стилю). Поздний вечер.

   Елизавета Афанасьевна Бецкая, еще не старая сорокатрехлетняя помещица Новгородского уезда Новгородской губернии, тяжко задумавшись, сидела у постели своего единственного сына, родной кровиночки, Петеньки.

   "И зачем я так настаивала на его приезде! Вот приехал к матери, а теперь уже третьи сутки лежит в беспамятстве, весь горит, бредит. Вчера специально врача привезла из

   Новгорода. Посмотрел, послушал. Простуда, говорит, сильнейшая! Будто я сама не видела, что простуда. И малиновым вареньем с чаем поила, и горячим молоком, и песок речной горячий в мешочках к пяткам привязывала! Велел поить морсом клюквенным, обтирать уксусом и ждать кризиса. Петенька то, искупался во Мсте во время поездки на Пегом до разработок глины и песка в деревеньке Луки, что поставляем на нашу фаянсовую фабрику. Ведь июнь, вода то в реке холодная. Горный инженер! Все ему интересно. Лучше бы со мной посидел".

   Тяжко вздохнув, Елизавета Афанасьевна в который раз протерла сына уксусом, укутала в ватное одеяло и всплакнула.

   "В прошлом году Ивана Григорьевича, мужа любимого, похоронила. Неужели и Петеньку за ним следом? Что тогда делать, зачем жить. Пошлю-ка я Прохора в часовеньку старинную в Луки, пусть еще свечек поставит за здравие Петеньки. Да побыстрее надо, вроде гроза собирается".

   - Варька, позови Прошку!

   Стуча сапогами в светелку зашел конюх Прохор, правая рука помещицы после смерти мужа.

   - Чего, барыня, надоть-то?

   - Прохор, седлай Пегого да поезжай в Луки. Поставь свечки за здравие Петеньки в часовенке. Да поторопись, слышь, гром гремит, гроза собирается. Опять дорога раскиснет, не проедешь. Свечки под иконами в горенке возьми. Семь штук".

   - Как велишь, Елизавета Афанасьевна. Все сделаю!

   После полуночи гроза разыгралась не на шутку. Дождя не было, но молнии так и сверкали в стороне Лук. Гром почти не смолкал.

   Елизавета Афанасьевна, стоя на коленях перед иконой Божьей Матери, молилась за здравие сыночка своего Петеньки, постоянно испуганно вздрагивая от раскатов грома.

   Наконец в два часа ночи пошел дождь. Ей почему-то вспомнилось, что в ночь накануне Ивана Купалы совершаются разные чудеса, и Елизавета Афанасьевна с новой силой вознесла свои молитвы Богу.

   Под утро, усталая и разбитая, она вернулась в горенку к Петеньке, положила руку ему на лоб, и почувствовала, что жар спал. Сын лежал, откинув одеяло. Рубашка, пододеяльник и простыни были мокрыми. Несколько раз перекрестившись, мать, с помощью Варьки, перестелила постель, сменила рубашку, переложила сына, укутала чистым одеялом, села напротив него в кресло. Еще немного - и ее сморил тревожный утренний сон.

   * * *

   7 июля 2012 года (по новому стилю). 2 часа ночи.

   Геннадий Алексеевич Соколов вышел на крыльцо своей дачи и, посмотрев на небо, раздираемое молниями, с радостью подумал:

   "Хорошо, что гроза началась ночью. Иначе весь праздник бы испортила!"

   Вчера, 6 июля 2012 года, он отпраздновал свое 66-летие. В гости приехало все его большое семейство: старший сын Александр 43 лет со своей женой Леной и двумя детьми: Катей 11 лет и старшим внуком Сашей, которому 15 лет должно исполниться 7-го августа, и младший сын Алексей 38 лет с женой Настей, младшей дочерью Антониной 3-х лет, старшей дочерью Машей 7 лет, младшим сыном Федором 11-и лет и старшим сыном Игнатом, которому 10 августа будет 15.

   Старший сын, кончив Ленинградский лесотехнический институт, в просторечье "калабаху", работал главным инженером на большом многопрофильном деревообрабатывающем комбинате в ленинградской области, принадлежащем финнам, и выпускающем многослойную влагостойкую фанеру, большой сортамент изделий из дерева: доски, брус, плинтус и т.п., а также оконные рамы, двери, внутриквартирные лестницы и много чего другого. Он прошел путь от технолога до главного инженера, хорошо разбирался в производстве и был на хорошем счету у хозяев комбината.

   Его жена Лена работала на соседнем заводе, выпускающем спички, начальником химической лаборатории. Подчиненных у нее было всего два лаборанта, так что "практическую химию" освоила в совершенстве.

   Младший сын Алексей закончил Первый медицинский институт в Санкт-Петербурге и работал хирургом в областной больнице города N-ска, недалеко от Санкт-Петербурга. Даже защитил кандидатскую диссертацию в НИИ уха, горла, носа. Еще будучи студентом, он крестился. Работая в больнице, часто ходил в церковь Покрова Богородицы, был замечен, сначала возведен в сан дьякона, а потом рукоположен в иереи. Заочно закончил Санкт-Петербургскую духовную академию и, одновременно с работой в больнице, служил вторым священником в той же церкви.

   Его жена Настя закончила филологический факультет N-кого университета, владела английским и французским языками и работала в местной туристической фирме. Еще учась в университете, закончила норвежскую экономическую школу "Норманн скул", филиал которой был открыт в их университете по обмену, и получила диплом экономиста.

   Сам Геннадий Алексеевич окончил Ленинградский политехнический институт по специальности "механик" и проработал сорок лет на одном из оборонных заводов, уйдя на пенсию три года назад с должности главного механика, в которой он находился более двадцати пяти последних лет.

   Его супруга Надежда Михайловна, училась вместе с ним, только на экономическом факультете, и проработала та том же заводе заместителем главного бухгалтера почти тридцать пять лет. Сразу, как ей исполнилось 55 лет, ушла на пенсию, и, в основном, занималась домом, внучками и внуками.

   Дача Геннадия Алексеевича располагалась на реке Мсте в тридцати километрах от N-ска.

   Начал он ею заниматься еще в 1989 году, когда через своих знакомых, договорился в местном лесхозе, уже "дышащем на ладан", о выделении ему 16 соток лесхозовской земли. Потом купил в том же лесхозе сруб полностью "раскулаченной" кузницы, перевез его на участок и там установил, заменив нижние сгнившие бревна сруба. В этой "времянке" прожил почти десять лет, пока занимался строительством своей дачи.

   В те годы, когда стало возможно частное строительство, очень многие начали строить дачи за городом, да не все смогли их закончить: у кого-то кончились деньги, кого-то застрелили в "лихие девяностые", кто-то потерял к строительству интерес. Геннадий Алексеевич преодолел все препятствия и теперь имел кирпичную дачу с железобетонными перекрытиями, 11 на 11 метров снаружи, с цокольным этажом высотой 2.5 метра, в котором были расположены его мастерская 3 на 6 метров с отдельным выходом наружу, прикрываемым утепленной железной дверью, и "спортзал" 10 на 6 метров с установленным там столом для настольного тенниса. Этот "спортзал" легко трансформировался в тир, оснащенный двумя пневматическими винтовками и воздушным пистолетом. Он был тем магнитом, которым дед заманивал к себе старших внуков.

   На первом этаже дачи располагалась не отапливаемая "светелка" с входом из прихожей. Из прихожей шла дверь в "зимнюю" отапливаемую часть дачи с 8-и метровой кухней, 25-и метровой гостиной и 12-и метровой спальней, между которыми располагалась большая дровяная печь. Со стороны гостиной к печи был пристроен камин. В части, выходящей на кухню, где у печи располагалась варочная поверхность, последняя была закрыта железными дверками и кирпичным сводом, что позволяло намного ускорить приготовление пищи и долго сохранять ее горячей. Сверху свода было удобно сушить грибы, ягоды и фрукты. Внизу печи располагалась большая духовка. В стенах печи, выходящих в спальную и гостиную, проходили многоярусные дымоходы, позволяющие хорошо прогревать эти помещения.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.