Клад Волчьего колодца

Письменная Лариса Михайловна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Клад Волчьего колодца (Письменная Лариса)

Лариса Михайловна Письменная родилась в 1914 году в украинском селе Чеповичи на Житомирщине.

Первое стихотворение писательницы, только что окончившей финансовый техникум, было напечатано в харьковском журнале «Трактор». С этих пор и началось у Л. Письменной горячее увлечение литературой, не покидавшее ее и в годы учебы в Киевском лесном институте и после, когда писательница работала заведующей детским садом и сочиняла для своих маленьких питомцев сказки и рассказы.

Вскоре, в киевских издательствах стали выходить книги Л. Письменной («Томка из Боготола», «Золотогривый», «Павлик-Равлик» и др.), завоевавшие любовь юного читателя.

Глава первая. Томка из Боготола

Совещание трех

Из сарая доносились приглушенные ребячьи голоса. У дверей дремала стража — ленивая рыжая Найда и ее щенок, молодой и лукавый Вьюн. Собаки грелись на солнышке, изредка лязгали зубами, пугая назойливых мух. Однако Вьюну скоро надоело бездельничать — он потянулся, скребнул лапой дверь и залаял.

Дверь слегка приоткрылась, показалось задорное курносое лицо. Окинув быстрым взглядом высокие штабеля смолистых сосновых бревен и подозрительно присмотревшись к буйной зелени орешника, подступающей от самого леса, мальчуган успокоительно сказал:

— Никого нет. Обычная провокация Вьюна.

Он хлопнул собаку ладонью по лбу и снова закрыл дверь. Вьюн радостно взвизгнул, подскочил на задних лапках и с силой ударил передними в дверь. Она распахнулась, и солнце веселым потоком залило прохладную полутьму сарая. На земле, склонив головы над бумагой, похожей на топографическую карту, лежали трое ребят.

— Сперва пойдем через опытный участок. — Стриженный под машинку, крутолобый парнишка ткнул в карту красным концом двухцветного карандаша. — Идти нужно осторожно, чтоб не прицепился Генка Ветряк.

— Генка тоже просится с нами, — нерешительно произнес щуплый мальчик с кроткими синими глазами. — Может, возьмем, Славка?

— Мне что, — пожал плечами Славка. — Как скажет Сережа…

— Ветряка?! — вскричал Сережа (это он выглядывал из сарая). — Ни за что на свете! Разве Генка может сохранить тайну? Ты, Костя, просто не разбираешься в людях! Вот, пусть хоть Славка скажет: есть у Генки сила воли?

— Нет у Генки силы воли, — подумав, признал Славка. — Не возьмем Генку. — И, ткнув уже синим концом карандаша в карту, продолжал: — Через этот овражек, который за опытным участком, выйдем на дорогу и зайдем в населенный пункт Л.

— Генка говорил, что в Лисичках в магазине есть батарейки к карманным фонарикам, — сказал Костя.

— Генка? Гм… По непроверенным данным, в населенном пункте Л. есть батарейки. Зайти и проверить! Если Генка не соврал — купить. Дальше…

— В Лисичках зайдем на почту и напишем домой письма, — перебил Сережа.

— Зачем? — удивился Слава. — Мы завтра же и вернемся.

— А если не вернемся? — сверкая черными, как смородина, глазами, возразил Сережа. — Мы ведь не знаем, что нас ожидает… Кроме того, все, когда отправляются в экспедицию, обязательно пишут письма.

— Ладно, напишем письма. — Славка сделал на бумаге какой-то значок. — Напишем письма… а дальше куда — я не знаю…

— Зато я знаю! Дальше так. — Сережа выхватил из Славкиных рук карандаш и провел длинную извилистую линию. — Видите? Это дорога к лесоразработкам, я ездил туда с отцом на машине. Можно, конечно, этой дорогой, но так неинтересно. Мы пойдем направо, старой вырубкой. — Сережа начертил кружочки и вокруг них что-то похожее на дорогу. — Тут есть тропинка, а дальше — без тропинки. Перейдем болотце… — Он подумал, послюнявил карандаш и нарисовал голубое расплывчатое пятно. — Дальше — бугор, тут — разбитый молнией дуб… просека, а там начинается третий квартал… А вот здесь, смотрите, — Сережа красным карандашом сделал крестик, — и будет Волчий Колодец.

— Волчий Колодец! — мечтательно повторил Костя. — Генка говорил, будто он идет вглубь аж на полкилометра.

— Не меньше километра! — авторитетно заявил Сережа. — Он идет аж в эти… в самые недра.

— На километр нам не хватит веревок, — заметил практичный Слава.

— Ну, может, и не на целый километр, но я знаю хорошо, что он идет в самые недра. А в недрах знаете что может быть?

— Минералы? — зачарованно выдохнул Костя.

— Ого, да еще какие! Я уверен, ребята, что мы найдем совсем новый, не ведомый людям, минерал. И тогда назовем его…

— «Сергеином»! — прыснул Слава. — Скажем «гоп», когда перескочим! Подумаем лучше, что взять на дорогу. Записывай, Костя: веревок метров… ну, сколько достанем, — раз; карманный фонарик — два; продуктов…

— А знаете, — взволнованно прошептал Костя, — может, в войну партизаны там что-нибудь прятали?

— А что ты думаешь? — снова загорелся Сережа. — Наверное прятали!

— Тогда колодец может быть заминирован, — пришел к выводу Слава.

Возбужденные ребята с минуту молчали. Потом Сережа встрепенулся:

— Ну, так что? Мы же не трусы какие-нибудь? Все исследователи должны рисковать своей жизнью. Или, может, вы испугались?

«Испугались»! Какой же на свете мальчишка признается, что он испугался? И Славка, насупясь, сказал, что они с Костей трусами никогда не были и пускай Сергей ведет их к тому Волчьему Колодцу и на деле убедится, кто они такие.

Приятели твердо договорились — завтра на рассвете отправиться в экспедицию к Волчьему Колодцу.

— Пароль будет новый, — предупредил Сережа, — Стучать не надо, просто трижды кукарекнете.

Телеграмма

К вечеру у Сережи все было готово к походу. Он даже выпросил у матери рубль семьдесят копеек на батарейку.

А вечером пришел с работы отец и еще с порога весело объявил:

— Сибиряки наши едут! От Максима с дороги телеграмма. Мать, пеки пироги, а ты, Сергунок, готовься долгожданную подружку встречать!

Мария Семеновна — Сережина мать — радостно забегала по комнате, а Сережа с недоумением взглянул на отца: какую это подружку, да еще долгожданную, ему придется встречать?

— Вот чудачина! — рассмеялся отец. — Тамарочку, дочку моего фронтового побратима, Максима Максимовича из Боготола. Я ведь читал тебе недавно письмо от него: дядя Максим будет проезжать мимо нашей станции Зубры на курорт, в Крым, и по дороге заедет к нам, повидаться. Обещал и дочку свою привезти — погостить в нашем лесничестве. А через месяц, когда будет возвращаться домой, заберет ее. Ну, баламут, — отец весело взъерошил Сережин «ежик», — подружка-сибирячка завтра к тебе приедет! Что ты на это скажешь?

— Завтра? — ошарашенно спросил Сережа. — Батя, давай лучше встретим ее послезавтра.

— Как так — послезавтра? Дядя Максим телеграмму дал из Москвы — следовательно, завтра в шесть утра они будут в Зубрах. Лесничий разрешил взять машину, вот на рассвете и выедем за ними.

Пока Сережа обдумывал свое затруднительное положение, отец достал из комода фотографии и стал их перебирать.

— Эх, давненько, Максим, мы с тобой не видались!

Сережа подошел к отцу и заглянул через плечо. Эту фронтовую, потертую фотокарточку он видел не раз и знал, что тот, высокий, на полголовы выше отца, усатый танкист и есть дядя Максим — сибиряк, лучший батин друг. Очень интересно увидеть его настоящего, живого. Только… лучше бы у дяди Максима был сын…

— А вот она — глянь, вылитый Максим! — отец показал Сереже другую фотографию.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.