Полукровка. Эхо проклятия

Константинов Андрей Дмитриевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полукровка. Эхо проклятия (Константинов Андрей)

Пролог

«…Ну, вот и все. Теперь можно, наконец, и своими делами заняться», — облегченно подумала она, бросив последний взгляд на удаляющийся поезд. По давней семейной традиции Самсут Матосовна Головина отправила мать и девятилетнего сына к родственникам на Полтавщину. Когда-то так же отправляли и ее.

Было уже около восьми, а небо над Петербургом все еще не сменило свою прозрачную синь на бирюзу. Однако некое подобие вечера все-таки опускалось на утомленный жарой город. Его площади и улицы изможденно дышали, словно после тяжкой работы, и сиреневатые тени мягко подкрадывающейся белой ночи обволакивали старые дома, придавая застывшему вокруг каменному миру волшебную таинственность и неизъяснимую прелесть.

Ощутив себя совершенно независимой, Самсут решила прогуляться по вечернему Питеру. И хоть она знала, что эта ее независимость кратковременна и обманчива, но уж слишком редко в этой жизни Самсут удавалось принадлежать себе и только себе. Посему остаться одной, хотя бы на пару дней, всегда было для нее настоящим наслаждением, словно была она не тридцатидвухлетней училкой, а школьницей, ненадолго оставленной родителями без присмотра. Впрочем, в последнее время Самсут стала относиться к таким моментам с некоторым подозрением, ибо в глубине души ее поселился опасный червячок сомнения: а нужна ли ей эта свобода вообще? В текучке дел и людей некогда было задумываться, и такое положение вещей отчасти устраивало. А в редкие часы одиночества со дна сознания поднималось слишком много вопросов, ответа на которые она не знала…

Свернув с гудящего машинами Загородного, Самсут не спеша направилась по довольно пустынной в этот час Бородинской в сторону Фонтанки. Это лето в каменном мешке началось как-то сразу и вдруг, поразив старожилов непривычной для начала июня теплынью. Неудивительно, что нечасто встречающаяся городская зелень уже успела потерять свой глянец. Впрочем, блекла она скорей не от жары, а от неистребимой пыли и бензиновых выхлопов. Вот и сейчас в двух шагах от Самсут разворачивалась уже привычная картина: черный «мерс» лихо влезал на еще зеленый газон. Зрелище было отвратительным и унизительным одновременно. Самсут никогда не знала ни что делать, ни что чувствовать в такой ситуации. Разумеется, это гнусно, но в глубине сознания шевелилась гаденькая мысль, что все ее праведное возмущение происходит еще и от того, что у самой нее не то что «мерседеса», а и вообще никакой машины нет. «Глупости, — мысленно оборвала она себя. — Ты что, хочешь сказать, что едва только обретешь машину, как сразу начнешь портить все живое вокруг? Ей-богу, мать права, надо все-таки точно уехать куда-нибудь из города, хоть на неделю. Куда-нибудь туда, где никто не полезет колесами на газон… и где перестанут лезть в голову подобные мысли. Это все от усталости, наверное…»

Проходя мимо «мерса», она невольно скосила глаза и, разумеется, убедилась в том, что трава под колесами уже необратимо превратилась в противное черное месиво. В голову ей почему-то пришло слово «растление», и Самсут уже привычно хотела пройти поскорее мимо, как вдруг произошло нечто необычное. К открывающему дверцу «мерса» парню решительно направлялся какой-то хлипкий старикан с палочкой. И вот уже старик, не обращая внимания на хромоту, поднял свое жалкое оружие над головой и закричал:

— Ара! Что же делаешь, а?! Куда свой драндулет вкатил, зибо?! Посмотри!

Парень же, остановившись, спокойно и даже с любопытством рассматривал приближающегося и размахивающего палочкой деда так, словно это было интересное насекомое.

— Да я сейчас всю эту твою таратайку разобью, — продолжал меж тем горячиться старик, потрясая палкой уже над самим капотом. — Ты, молокосос проклятый! Кто ты такой?! Я армянин, приехал сюда двадцать пять лет назад. Здесь стараюсь, чтобы хорошо было. Этот город украшаю. Мы, люди, должны красиво жить. А вы, русские! Что за свиньи! Ты посмотри… — не унимался старик, а парень все стоял и молча смотрел на него. — А ну, убирай отсюда свой драндулет, пока я его тебе вот этой вот палкой не изукрасил…

Самсут в ожидании развязки, казавшейся ей неизбежной, невольно замедлила шаги. Таким, как этот парень, все равно: старик, женщина, ребенок. Но что делать ей? И снова медленно, но верно на нее стала накатывать волна какого-то подленького унижения. «Ведь этот мальчишка едва не вдвое моложе меня», — со жгучим стыдом подумала она. Однако в следующий момент случилось невероятное: парень, то ли что-то поняв, то ли подумав, что с полоумным дедом лучше не связываться, сел в машину, съехал с газона, вылез из нее и так же демонстративно равнодушно, ничего не говоря и ни на кого не глядя, закрыл «мерс» и ушел по своим делам.

Самсут переглянулась со стариком, все еще возмущенно ворчавшим и поминавшим армян, русских и еще бог знает кого.

— Спасибо вам, — как-то само собой вырвалось у нее.

Дед ничего не ответил, странно глянув на нее из-под насупленных кустистых бровей, но Самсут и не ждала от бравого старика никакого ответа. И, только пройдя еще метров двадцать-тридцать, она вдруг поймала себя на том, что походка ее неожиданно стала гордой, голова поднялась, а плечи расправились.

Довольно долго, лет до четырнадцати, Самсут не особо задумывалась о своей национальности, не видя в себе никаких особых отличий от русских подружек. Но вот в восьмом классе у них появилась Карина Ваганян. Она-то и заронила в невинную доселе душу Самсут искру сомнений и любопытства. Впрочем, именно что заронила, не более того…

Сейчас же, шагая по набережной Фонтанки в сторону Невского, Самсут невольно задумалась о том, а разве не должен ли человек оцениваться исключительно по своим личным качествам и достоинствам, безотносительно к тому, какой он национальности и какого вероисповедания? Вот, например, она сама, наполовину украинка, на четверть армянка и на четверть русская. Ради чего нужна эта национальная, как говорит Карина, самоидентификация, когда и мать, и сама она в свое время числились по паспорту русскими, и никто от этого не страдал? И вообще, не так уж и плохо быть в этом мире русским… И все-таки странное чувство гордости за случайно встреченного деда-армянина отчего-то не покидало ее.

Минут через пятнадцать Самсут уже шла по Невскому, глядя прямо на пронзительный, слепящий глаза своим золотом шпиль Адмиралтейства. Слева бушевал нескончаемый поток машин, а навстречу по тротуару лился такой же поток людей, тоже подчас не вызывавший положительных эмоций из-за полуголых мужских торсов, принадлежавших отнюдь не Аполлонам, и целлюлитных женских бедер. Самсут все еще продолжала надеяться, что большая их часть — приезжие, жаждущие посмотреть на седьмой по красоте город мира. Вокруг то и дело действительно слышалась то немецкая, то испанская, то французская речь. И в этом вязком бормотании внимание Самсут вдруг привлек правильный, хотя и безвкусный английский язык девушки-экскурсовода:

— …Перед вами голубая жемчужина Невского проспекта, — вещала та, и Самсут невольно повернулась в сторону маленькой, будто спрятавшейся в небольшом углублении церковки, а потом незаметно остановилась неподалеку от группы. — Эта церковь построена архитектором Фельтеном по заказу императрицы Екатерины в 1779 году специально для армянской общины Санкт-Петербурга и посему носит имя Святой Екатерины в честь императрицы. На освящении ее в 1780 году присутствовал сам князь Потемкин-Таврический. Екатерина тоже бывала здесь несколько раз и заказывала молебны. В 1998 году состоялось переосвящение церкви, восстановленной после падения большевистского режима. Храм перестал быть складом театра Музыкальной комедии и вновь стал храмом. Это была первая вновь открытая армянская церковь на территории СССР. Полностью реставрация церкви была завершена в 1992 году.

На этом механические познания гида закончились, иностранцы принялись наперебой фотографировать «голубую жемчужину», а Самсут вдруг инстинктивно направилась к храму.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.