Вельяминовы. Начало пути. Книга 2

Шульман Нелли

Серия: Вельяминовы [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вельяминовы. Начало пути. Книга 2 (Шульман Нелли)

Часть первая

Москва, лето 1583 года

— Ну, здравствуй, Ермак Тимофеевич! — царь чуть привстал с трона и тут же опустился, растирая колено. «Видишь, не молодеем мы, ты ж ровесник мой, вроде, тоже за пятьдесят тебе уже?»

— В прошлом году на шестой десяток перевалило, государь, — поклонился атаман.

«Постарел», — подумал Ермак, рассматривая государя. «Вон, седой уже весь почти». Он провел рукой по своим коротко стриженым, — перец с солью, — волосам, и, улыбнувшись, проговорил: «Однако ж я тебе и молодых привез, будет, кому Сибирь завоевывать. Вот, атаманы мои, — он повел рукой в сторону высоких, широкоплечих молодцев. «Кольцо, Иван, и Михайлов, Яков»

— По атаманам твоим петля плачет, как я слышал, — ехидно отозвался царь.

Ермак чуть покраснел, а молодцы опустили головы.

— Да ладно, — Иван Васильевич махнул рукой, и, опираясь на посох, спустился по ступеням вниз, к большому столу, где были разложены карты.

— Ну, показывай, — велел царь.

Ермак вгляделся и присвистнул. «Была бы у нас такая карта, как мы тем летом на Иртыше и Туре толкались, так меньше времени бы потеряли».

— Так я особо ее к твоему приезду и подготовил, — усмехнулся царь. «Теперь легче вам будет.

Что Кучум?».

Атаман вздохнул, сдерживаясь. «Той осенью, как мы в Кашлык вступили, бежал, собака, в Ишимские степи, теперь оттуда отряды посылает. Они ж конные все, государь, налетят, и убегут обратно — не догонишь их. А у меня в дружине народу не прибавляется, за Большой Камень мало по своей воле-то едет».

— Ну, как теперь ты здесь, — царь широким жестом показал за окно, — так бери, в Разбойном приказе много народу плахи ожидает, кто согласится с тобой отправится, тех прощу я».

— Займетесь, — приказал Ермак своим помощникам.

— А что с инородцами? — поинтересовался царь.

— Есть остяки, что начали ясак платить, — задумчиво ответил Ермак, — когда мы Кашлык захватили, то прислали людишек с рыбой и пушниной. Я с них шерть взял, то есть по-нашему, присягу, что вовремя будут ясак отдавать. Ну и подданные они теперь твои, государь, конечно».

— Однако ж это не все остяки? — внимательно взглянул на него Иван Васильевич.

Ермак помолчал, и, погладив короткую, с проседью, черную бороду, спокойно ответил: «Не все, а только лишь те, что рядом с Кашлыком живут — по Демьянке, она справа в Иртыш впадает, по Конде и Тавде — те слева».

— А остальные? — царь посмотрел на карту. «Окромя этих речушек, — ты уж прости, Ермак Тимофеевич, — тут еще вон, места сколько, и люди там, небось, живут».

— Вождь там у них есть, Тайбохтой, — зло сказал атаман, — он с Кучумом снюхался, народ подбивает на отряды мои нападать. У хана вон уже — остяцких лучников предостаточно, те народ меткий и страха не знают».

— А вы, видно, знаете! — внезапно, — собравшиеся вздрогнули, — заорал царь. «Я тебе еще во время оно говорил, Ермак Тимофеевич, как ты супротив крымского хана тут стоял, — нет пути назад! Вона, видишь, — царь указал за окно, — солнце восходит.

— Так, — он помолчал и тихо закончил, — вот только за ним и надо идти. На восток, пока вся Сибирь нашей не будет. И ежели, понадобится ее для этого кровью умыть — так умоем».

— Умываем уже, — раздался властный, негромкий голос Кольца. «Мы с Яковом, — он кивнул на товарища, — зимой остяцкие стойбища на севере разорили, всех вырезали — от стариков до младенцев, однако же, они, государь, от этого только сильнее становятся».

Иван Васильевич пристально оглядел атамана. «Ты ж вроде трусом не глядишь, Иван, ехидно сказал государь, — и Яков — тако же. Как на Волге гулять, али на море Хвалынском — все смелые, а как за Большим Камнем вы оказались — к своему Кашлыку жметесь, и сидите там, боитесь далее высунуться».

— Государь, — было, хотел сказать Ермак.

— А ты молчи, — зловеще отозвался царь. «Вона, на карту глянь, на Большом Камне золота с самоцветами достаточно, чтобы всю Москву оными вымостить. Брать их надо, промыслы надо закладывать, крепостцы ставить, жить в Сибири — как вы иначе ее воевать собираетесь?

Людей берите — оных у нас хватает, ручницы с пищалями везите, пушки, все, что положено.

Пока в Сибири русских городов не будет, не станет она нашей, поняли?»

— Вот тут, — сказал Ермак, наклоняясь к карте. «На Туре, на Тюменском волоке надо первый город возводить. Из Ишимских степей на Большой Камень и далее, — на Волгу, — другого нет пути. Ежели мы там сядем, то оттуда Сибирью править удобно будет».

— Ты завоюй сначала, а потом правь, — ядовито ответил царь, но — заметил с облегчением Ермак, — улыбнулся, говоря сие.

— Откуда карты-то такие хорошие, государь? — спросил Ермак, рассматривая аккуратные чертежи.

— Подарение мне, — рассмеялся Иван Васильевич. «Вельяминову помнишь, боярыню Марфу Федоровну?».

— Помню, — спокойно сказал Ермак. «Жива она, выходит».

— Жива боярыня, вдовеет, тут, на Воздвиженке обитает, с детьми. Муж преставился ее, тако же и брат, Матвей Федорович, приятель твой, — царь широко перекрестился.

— Упокой Господи его душу, — тихо сказал Ермак. «Вот уж истинно — бесстрашный человек был боярин Вельяминов».

— Бесстрашный, это да, — кисло сказал царь. «Это семейное у них, впрочем. Так вот, сии карты Марфа Федоровна с Большого Камня привезла, как была на оном, там же вы с ней познакомились?».

— Там — еще более спокойно ответил Ермак. «В Чердыни».

— Ну, вот и увидитесь сегодня, трапезовать она нас пригласила, к себе, как в былые времена.

Опять, — царь расхохотался, — мы у нее в пост обедаем. Впрочем, постное, али скоромное — у Вельяминовых хорошо готовят, не проголодаетесь. Ну, идите, там и встретимся».

Уже когда атаманы были у двери, царь вдруг, легко, будто дикий зверь, и не хромая вовсе, положил руку на плечо Кольцу.

— А ты останься, атаман, — велел Иван Васильевич. «Разговор у меня есть до тебя».

В раскрытые окна тронного зала вливался свежий, теплый весенний ветер, щебетали воробьи на кремлевском дворе, снизу был слышен детский смех. Царь выглянул в окно и увидел, что Митька, в окружении мамок, пытается ковылять по серому булыжнику.

Царица Марья Федоровна, улыбаясь, присела, раскинув руки, и Митька, пройдя два шага, с облегчением оказался в материнских объятьях.

«Господи, — вдруг подумал царь, — ну дай ты мне дожить до того времени, как он на коня сядет. Ну, виноват я пред тобой, знаю, но даровал, же ты мне сына — здорового и сильного, значит, простил меня?»

Иван Васильевич обернулся и посмотрел на мужчину, что стоял перед ним. Красивое, обветренное, жесткое лицо Кольца только чуть побледнело.

— Я тут поспрашивал в Разбойном-то приказе, Иван Иванович, — безучастно сказал царь, сцепив длинные пальцы, — много за тобой дел числится, а голова всего одна. Впрочем, сие не беда, палачи сначала ноги — руки отрубают, потом — сам знаешь что, а потом уж — голову.

Ну, или не отрубают, так оставляют — на колу сидеть, без ног, без рук — зато с головой. Ты как хочешь?

Кольцо молчал, только чуть дрогнул угол сухого, тонкого рта.

— Побаловался ты на Волге немало, прежде чем к Ермаку-то Тимофеевичу тебя занесло. Оно, конечно, и атаман твой не без греха, однако то дело прошлое, — задумчиво сказал царь. «А вот ты, Иван Иванович, в Сибирь можешь и не вернуться, Троицкая церковь тут рядом, до помоста, что рядом с ней поставят — ближе».

— Государь, — тихо сказал Кольцо.

— Однако же, — будто не слыша его, сказал Иван Васильевич, — есть путь сего избежать. Ты воеводой сибирским хочешь быть?

Кольцо сглотнул и ответил: «То честь великая, царь-батюшка, однако же, Ермак Тимофеевич…»

— Ермак Тимофеевич сегодня есть, а завтра нет его, — царь потрещал костяшками пальцев.

«Сам знаешь, война дело такое, опасное. К тому же, Иван Иванович, тяжело с людьми бесстрашными, хлопоты с ними одни. А ты, царь усмехнулся, — меня боишься, вижу я. Оно и правильно. Лет сколько тебе?»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.