История об отрезанной голове

Беррада Мухаммед

Жанр: Современная проза  Проза    1990 год   Автор: Беррада Мухаммед   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
История об отрезанной голове ( Беррада Мухаммед)

Кровь хлынула на тротуар. Голова отделена от туловища, словно ее отсекло острой саблей. Мне было тяжело оставить свой труп лежащим на асфальте, — его могли раздавить грузовик или телега. Я попытался приказать своим рукам поднять с дороги обезглавленное тело, но руки не повиновались мне. Кровь так и хлестала из перерезанных вен и артерий, и алые лужицы крови слились в одну большую лужу.

А прохожие шли каждый своим путем, почти не замечая моей пролитой крови, они тщательно обходили кровавую лужу и удалялись, даже не обернувшись. Я услышал, как какой-то старик, ненароком вступивший в лужу и запачкавший сандалии, пробормотал: «Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха».

Я не заметил своего убийцу, и все же меня переполняла радость от того, что моя голова, хоть и отлученная от тела, все еще могла жить самостоятельной жизнью и даже шевелить языком. Глаза мои быстро вращались в орбитах. Как найти выход из этого положения? Что предпринять, покуда не собралась толпа зевак, не приставила голову к телу и не свалила его в глухую яму?

Я закрыл глаза и постарался сосредоточить внимание. Когда-то я прочитал о том, как это нужно делать, в книге под названием «Практика йоги». Я прошептал: «Господи, даруй мне два крыла, дабы я мог унестись отсюда далеко-далеко и прожить еще хотя бы один день».

Не успел я произнести последнее слово, как моя голова стремительно взмыла вверх безо всяких крыльев. Я тотчас крикнул: «На юг! На юг!»

С высоты Рабат показался мне крысиной норой, запаршивевшей лисой, ржавой саблей, драконом, истерзанным морем, ульем без пчел, утесом, лишенным растительности, черепом лысого человека…

Я жадно хватал на лету разреженный воздух, хмелел от солнечного тепла, щеки мои раскраснелись. Я врезался в стаю птиц, и они шарахнулись врассыпную, напуганные тем, что какое-то непонятное существо вторглось в исконные их владения.

Море отступало все дальше, а я по-прежнему, не теряя скорости, мчался вперед, рассекая воздух, устремляясь за горизонт. Мир отсюда казался простым и просторным, без поворотов и тайн. Но один и тот же вопрос назойливо бился в висках: «Эй ты, отрезанная голова, что же ты станешь делать, когда придется вернуться на землю?» Долго длился мой полет; я со свистом втягивал воздух ноздрями, черпая из воздуха энергию, и он выбрасывался струей из перерезанных шейных вен, удваивая скорость полета. Я постиг тайну Аббаса Бен Фарнаса [1] , я понял его страсть к полету: надобно удалиться от бренной земли, дабы усилилась наша тоска по повседневному. Обыденная жизнь теряет свою поэтичность, как только мы оказываемся в плену своих желаний. Я не сожалел о своем теле — ведь я мог летать, видеть и говорить! Поверьте, разум становится просветленней, мысли — отчетливей, а восприятие тоньше. Стоит хотя бы единожды испытать это чувство безудержного восторга! Я приземлюсь лишь тогда, когда увижу толпу людей. Хорошо, если это будет на площади Джемаа аль-Фна [2] . Я вступил бы там в спор с рассказчиками небылиц, заклинателями змей, шарлатанами.

И тотчас подо мной оказалась толпа, многолюдная площадь, шум моего полета привлек внимание зевак, на их лицах отразилось замешательство. На меня указывали пальцем и говорили: «Смотрите-ка, там летает человеческая голова!»

Я приземлился. Со всех сторон меня обступили люди самого разного рода и звания. Я не стал понапрасну тратить время и обратился к ним с такими словами:

— О несчастные, жалкие людишки! О заложники судьбы, грубияны и трусы! Вы пытаетесь убежать от реальности и окончательно запутались в речах, вы ищете утешения в сказках. Вы не любите правду, она колет вам глаза. Вы оморочены выдумками об Антаре [3] и Абу Зейде [4] , грезите о стране Вак-Вак [5] . Вы мечтаете о пышных персях вечно юных красавиц, которые утолят вашу ненасытную похоть, на самом же деле вы прячете друг от друга свой голод, готовность покориться силе, свои сокровенные желания…

— О несчастные! Я пришел, чтобы стуком в заржавелые двери ваших жилищ разбудить ваши дремотные, угасшие сердца. Смените молчанье на слово, назовите все вещи своими именами, постигните смысл происходящего, осознайте могущество сил, которые нарастают и поднимаются, превращаясь в тысячерукого великана…

Голос мой звучал отрывисто и напряженно, словно раскаты грома. Я хотел высказать наконец все то, что скопилось в моей душе, что мне не удавалось сказать раньше, сказать во весь голос. Люди слушали молча. Одни не вполне понимали, о чем я толкую, другие шепотом спрашивали соседей, откуда взялся этот уродец, говорящий так странно. Толпа прибывала, кто-то сказал:

— Это, наверное, обломок от НЛО.

— А может, механическая игрушка в форме человеческой головы? Уж больно чудно она говорит…

— Что бы это ни было, мы не потерпим, чтобы нас оскорбляли и унижали наше достоинство…

Я продолжил свою речь:

— Сколько безработных среди вас? Да вы все безработные, за исключением туристов и сыщиков! Так спросите ж себя, кто повинен в вашем вынужденном безделье! Вы состарились в самом расцвете сил, вас с утра до вечера пичкают небылицами, под палящим зноем вы подбираете крохи, плевки ядовитых гадюк, мясо дохлых кошек и собак.

Я знаю, однажды вы вышли на демонстрацию, чтобы потребовать работы. Об этом писали газеты в разделе «Внутренняя жизнь страны». Ну и что из этого вышло? Вам пообещали работу на строительстве шоссе. А задавались ли вы когда-нибудь вопросом: какая разница между вами и теми, кто проносится в автомобилях по этим самым шоссе? Все вы на этой площади — мертво-живые. И вы довольствуетесь этой участью, гордитесь ролью благонадежных граждан. От вашего имени славят бога, благодарят его за доброту, за блага, которые он ниспосылает, вы тайно и явно покорствуете его воле. Наша земля благодатна, а вы довольствуетесь нищенским существованием.

Сахлаб ибн Махлаб и Зантах ибн Калиль аль-Афрах [6] говорили: «Если араб, проснувшись поутру и расставшись со сладким сном, ест жаркое из ягненка, а дождавшись полдня — сорок цыплят, зажаренных в кипящем масле, запивает еду кувшином вина и засыпает на солнце, то, умирая, он встретит господа сытым и пьяным». Что же до вас, несчастные, то верно говорил Абу Дарда [7] , как передает его слова ат-Тирмизи [8] : «Лучшие в моем народе те, кто стоит в начале и в конце всех благих деяний, а в середине — только муть и посредственность». Вот вы-то и есть та мутная середина!

Шум в толпе нарастал.

— Эта Отрезанная Голова слишком много себе позволяет. Да, мы бедны, но мы счастливы. Зачем она напоминает нам о наших печалях и зачем бередит наши раны? Куда только смотрят власти? Почему не схватят этого смутьяна?

Чей-то уверенный голос ответил:

— Отрезанную Голову не хватают, чтобы дать ей возможность высказаться до конца. Тогда будет ясно, говорит ли она от собственного имени или подослана каким-нибудь иностранным правительством.

Кто-то возразил:

— Но Отрезанная Голова говорит правду. Она ничего не боится, и ей незачем лгать.

Я носился над толпой, вглядываясь в лица, я улыбался. Мне удалось нарушить их покой, я заставил их задавать вопросы, вслушиваться в другие речи. Внезапно толпа рассеялась. Внизу появились пожарники, они растянули огромную сеть. Им помогали полицейские. Они стали ловить меня этой сетью, я расхохотался.

Я и не пытался увернуться от сети, не оказывал никакого сопротивления, чем вызвал немалое их удивление. Люди снизу кричали, размахивали руками. События приобретали размах. Началось сущее столпотворение. Я запутался в ловко брошенной сети. Командующий облавой крикнул:

— Не прикасайтесь к ней! Она может быть начинена взрывчаткой или отравляющими веществами. Засуньте ее в клетку, мы доставим ее в здание суда.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.