У стен Старого Танжера

Кессель Жозеф

Жанр: Современная проза  Проза    1990 год   Автор: Кессель Жозеф   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
У стен Старого Танжера (Кессель Жозеф)

Необычайно многообразна и богата событиями жизнь французского писателя Жозефа Кесселя. Родился он в Аргентине на стыке двух столетий, в 1898 г. Его отец — русский врач. Несколько лет Ж. Кессель учился в России. В первую мировую войну он служил летчиком. В годы второй мировой войны — участник Французского Сопротивления. Кессель много путешествовал по Африке, которую хорошо знал и любил. Один из его романов, посвященных этому великому континенту — «Лев», — Литературная панорама уже публиковала (выпуск третий). «У стен Старого Танжера» — второе произведение, представляемое вниманию наших читателей. Написано оно в традиционном восточном жанре «обрамленная повесть»: сборник новелл, объединенных общей рамкой; так была построена, кстати сказать, и «Тысяча и одна ночь». Действие разворачивается в Танжере в не столь уж и отдаленную эпоху, когда он был «свободным городом» — центром нейтральной демилитаризованной зоны, и как магнитом притягивал к себе международных авантюристов и мошенников всех мастей. Герой — маленький горбун Башир, с ним происходят самые невероятные приключения, опять-таки заставляющие вспомнить о «Тысяча и одной ночи». Нельзя не оценить великолепное мастерство Жозефа Кесселя, совершенство его стиля, богатство фантазии, лукавую простоту и глубинную мудрость его героев. История унесла ту пестроцветную пену, которой некогда была замутнена жизнь в Старом Танжере. Город возродился в обновленном Марокко. Но всегда любопытно и поучительно заглянуть в прошлое, еще совсем недавнее, но уже полузабытое.

У стен Старого Танжера

В Старом Танжере — лабиринте узких улочек, окаймленных крепостной стеной, — возле бывших городских ворот расположена базарная площадь. Ее так и называют — Большой базар.

Всего каких-то тридцать лет назад к крепостной стене подступали поля, крестьянские делянки, а чуть дальше начинались песчаные холмы. Теперь не то: куда ни глянь — всюду раскинулся новый, незнакомый город. И только Большой базар остался прежним, пестрит сотнями красок и звучит на тысячи ладов. Палит ли солнце, дует ли пронизывающий ветер, здесь всегда кишит народ: торговцы, покупатели, просто зеваки.

Изобильным Большой базар не назовешь, товар на лотках разложен скудный и дешевый. Тем, что подороже, — мясом, например, рыбой и овощами — торгуют неподалеку, в специально отведенном месте, но несведущий человек не сразу обнаружит его в хитросплетении улочек. А нарядные ткани и украшения ручной работы можно найти на улице Ювелиров в старом городе; там же пристроились и менялы, человек по десять в каждом ряду — у кого лавочки, у кого переносные лотки, а кто и прямо на мостовой.

Зато на Большом базаре полным-полно заклинателей змей, уличных чтецов и писцов, продавцов сурьмы, толченого горького перца, липких сладостей, благоухающих цветов, плетеных корзин. Много здесь и простых крестьянок. На головах у них — широкополые соломенные шляпы, на ногах — бабуши из сыромятной кожи. Эти женщины пришли сюда из отдаленных дуаров [1] , чтобы продать тощего цыпленка, или несколько яиц, или кучку древесного угля. Они не прячут своих лиц под покрывалом — тем, кто живет тяжким трудом и в нищете, подобная вольность простительна.

Невзрачные ослики семенят по мостовой, роскошные автомобили плавно рассекают толпу. Поодаль шелестят вековые деревья мандубии — там находится дворец наместника рабатского султана и там вершатся судьбы местных мусульман.

А еще на Большом базаре довольно часто можно встретить маленького Башира, у которого два горба — один на спине, другой на груди, того самого Башира, который лучше всех в мире рассказывает свои удивительные истории.

Сколько лет Баширу? Десять или, может, двенадцать, а может быть, и все четырнадцать? Кто его родители? Бедняки из предместья, крестьяне из окрестных дуаров или кочевники? Никто этого не знал, как и не знал, живы ли они вообще, или давно умерли, или навсегда перебрались во французскую или испанскую зону. И где он родился, этот маленький горбун Башир? В Танжере? Тетуане? Лараше? Может, в дикой горной области Риф? А может, в таинственной долине реки Сус? Никто не задавал Баширу таких вопросов. Что проку — он все равно не мог на них ответить.

Этот ребенок, похоже, был предоставлен самому себе с первых дней жизни, подобно множеству других таких же бедолаг. Как им удается уцелеть — одному богу ведомо. Многие умирают в младенчестве. Но если такой ребенок выживает, если вырастает, словно сорная трава, то уж обладает поистине незаурядной жизненной силой.

И в старом городе, и в новом не было ни одного человека, который не знал бы Башира. Не заметить и не запомнить его было просто невозможно. Он выделялся из толпы городских мальчишек не только тем, что был горбат, но и всем своим необычным обликом: в красивых чертах его лица, несмотря на их тонкость и пластичность, таились энергия и отвага, в необузданной курчавости волос было что-то дикое, а линия рта выдавала исключительную волю. Но замечательней всего были у Башира глаза. Они выражали такие свойства характера, которые никак не соответствовали его возрасту: задумчивость в сочетании с ироничностью и снисходительностью.

И еще одним удивительным даром обладал Башир: он пел, как ангелы на небесах.

Конечно, тому, кто впервые видел Башира, прежде всего бросалась в глаза его фигура. Горб на спине по форме и размерам напоминал большую сахарную голову, а горб спереди — страусиное яйцо. Однако Башир вовсе не походил на шута. Он был силен и стремителен. И одновременно в нем ощущалось какое-то скрытое величие.

Его смелость, решительность и ум притягивали к нему любопытных ребятишек, уличных газетчиков и попрошаек. Все они составляли его свиту, над которой он, такой же оборванец, как и они, властвовал безраздельно.

Но самыми верными его друзьями были щупленький мальчуган в огромной феске и девочка — такая стройная, свежая и хорошенькая, что можно было подумать, будто она явилась из какой-нибудь сказки, а не из реальной жизни.

Однажды летним днем, в час, когда толкотня и разноголосица на Большом базаре достигают наивысшего предела, горбун Башир появился на площади в сопровождении маленького Омара в большой красной феске и Айши, которая шла легкой танцующей походкой; у Омара в руках была тростниковая флейта, Айша несла тамбурин. Башир же, как обычно, шел, засунув руки глубоко в карманы своих изодранных штанов.

Вначале никто не обратил на них внимания. Люди привыкли видеть их на Большом базаре. И даже путешественники, оказавшиеся в это время в Танжере и на десяти разных языках с наивным изумлением обсуждающие базарные чудеса, не заметили три маленькие фигурки, затерянные в пестрой толпе.

Но тут мальчуган в огромной красной феске и девочка, каждое движение которой было исполнено удивительной грации, принялись играть на своих инструментах, а Башир запел. Стоило маленькому горбуну начать петь, как тотчас, словно по волшебству, воцарялась тишина. Чистота, нежность и поразительное богатство его голоса были, казалось, неземными. И мелодии его песен обладали такой же притягательной силой.

В них улавливались волнующие интонации испанских мелодий, чувствовалась таинственность протяжного пения арабов, хотя их никто никогда не слышал ни в Испании, ни в Марокко. Это были забытые андалусские песни времен мавританского владычества.

Голос маленького горбуна вызволил песни из глубины веков и выплеснул их на Большой базар. Покупатели забыли о своих покупках, а торговцы — о своей торговле. В несколько мгновений большая толпа обступила Башира.

Поистине невозможно представить себе многообразие лиц и нарядов в этой толпе. Старики, на лицах которых отпечатались спокойствие и мудрость, люди с изъеденными оспой телами, жители Юга и Севера, гор и равнин, городов и дуаров, погонщики верблюдов, купцы, грузчики, негры и метисы, шлёхи, рифы и даркава [2] (эти в религии самые фанатичные), крестьяне и нищие — и у каждого прическа, одежда — будь то убогое рубище или дорогая джеллаба [3] — соответствуют занятию, положению в обществе, выдают принадлежность к определенному племени или секте. Женщины держались позади мужчин — одни с закрытыми лицами, другие с открытыми; первые одеты в белые, черные, голубые и розовые ткани, у вторых волосы заплетены в косы — развевающиеся или прикрытые соломенными шляпами. И в глазах у всех собравшихся — одно и то же напряженное простодушное внимание.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.