Малинче

Эскивель Лаура

Жанр: Историческая проза  Проза    2010 год   Автор: Эскивель Лаура   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Малинче (Эскивель Лаура)

Глава первая

Сначала поднялся ветер. Затем молния, сверкнувшая посреди неба, словно серебряным языком возвестила о грянувшей над долиной Анауак грозе. Этой грозе и предстояло смыть кровь с камня. Как только жертвы были принесены, на город спустилась тьма и послышались сначала вдалеке, а потом все ближе и ближе раскаты грома. Серебряная змея пронеслась по небосводу над долиной, на мгновение замерев над городом. Многие узрели эту летящую в небесах змею — видна она была отовсюду: и с центральной площади Анауака, и из самых дальних деревень долины. А затем хлынул дождь. Впервые за долгие, долгие годы на долину Анауак стеной обрушился ливень. Он шел три дня, не переставая. С неба на город вылилось столько воды, что встревожились жрецы и мудрые старейшины Анауака. Не впервой им было прислушиваться к голосу падающей с неба воды, искать и находить в нем тайные послания Тлалока, бога дождя. На этот раз все мудрецы и служители храмов сошлись в одном; Тлалок не просто пытался сказать им что-то, но, обрушив на город стену воды и едва не затопив его, желал просветить их, представить им новый, омытый ливнем мир и явить новое понимание смысла их жизни и их судьбы в этом мире. Что именно должно произойти, какие перемены ждут жителей Анауака — этого ни жрецы, ни старейшины сказать не могли. Они чувствовали это сердцем. Стоило же им собраться вместе и попытаться растолковать это послание, найти его единственно верный смысл, как дождь внезапно кончился. Сверкающее солнце вышло из-за туч, а его лучи отражались в бесчисленном множестве зеркал: в лужах, небольших прудах и озерцах, в протоках и каналах, вода в которых теперь, после трехдневного ливня, стояла высоко — вровень с берегами.

В тот же день вдали от долины Анауак, в провинции Пайнала, должен был появиться на свет ребенок. В муках, со слезами и стонами, пыталась произвести на свет первенца молодая женщина. Ливень заглушал ее крики и стенания. Поначалу даже ее свекровь, принимавшая роды, никак не могла отбросить лишние мысли. Ее внимание, ее зрение и слух метались между невесткой-пациенткой, которой все никак не удавалось разрешиться от бремени, и тревожащим душу знамением бога Тлалока.

Впрочем, выбор был сделан довольно быстро. Все силы, весь свой опыт эта мудрая женщина обратила на то, чтобы помочь, а может, и спасти жизнь жене своего сына. Очень уж тяжело и долго проходили эти роды. За всю свою жизнь повитуха не могла вспомнить случая, чтобы ребенок появлялся на свет так трудно, словно бы нехотя. Как только подошли схватки, она отвела невестку в темаскаль — паровую баню, сложенную из камней, нагреваемых горящими углями. Даже там ничто не предвещало опасности, и лишь позднее, когда роды уже начались, повитуха поняла, что плод покидает материнское лоно не так, как это бывает и как положено природой. Нет, все как будто шло своим чередом, и можно было бы успокоиться, если бы… если бы не время. Час проходил за часом, раздетая донага женщина, сидевшая на корточках, все тужилась, а ребенок так и не мог появиться на свет. Свекровь-повитуха, надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, уже переложила поближе кривой обсидиановый нож. Ей уже не единожды приходилось прибегать к помощи этого верного средства: в тех случаях, когда женщины не могли разродиться и их жизнь висела на волоске, повивальная бабка прямо во чреве резала на куски не желавший появляться на свет плод. Рассеченные кусочки крохотного тельца легко покидали материнское чрево, и тем самым хотя бы одна из двух так тесно связанных друг с другом жизней оказывалась спасена. Держа нож в руках, будущая бабушка опустилась перед роженицей на колени и вдруг увидела, как у той из лона показалась и тотчас же вновь исчезла внутри детская головка. Повитуха поняла: не иначе как пуповина обмоталась вокруг шеи младенца и теперь не отпускает его во внешний мир. Вдруг крохотная головка снова показалась между ногами матери, пуповина и вправду обернулась вокруг головки так, что петля ее пролегла по губам ребенка — словно змея своим длинным телом запечатала еще не рожденному созданию рот, не позволяя ему до поры до времени ни вздохнуть, ни издать ни единого звука. Бабушка посчитала это знамением Кетцалькоатля — бога, явившегося в одной из своих ипостасей и обмотавшего своим телом шею и голову ее будущего внука или внучки. Долго раздумывать над смыслом этого божественного знамения пожилая женщина не стала. Не теряя времени, она успела перехватить крохотное тельце и многократно отработанным движением распутать обвившуюся вокруг него пуповину. Затем на несколько секунд, которые показались повивальной бабке вечностью, вокруг все стихло. Мир словно замер. Единственным звуком был гул обрушивающейся с неба на землю воды да еле слышные стоны только что родившей женщины.

После того как вода проговорила свои заклинания, после того как зерно благоговейного молчания успело дать первый росток, в мир вошел новый звук — пронзительный крик новорожденной девочки, которой суждено было получить имя Малиналли, ибо родилась она в день третьего знака шестого дома большого календарного цикла.

Бабушка издала победный клич, возвещавший о том, что ее невестка в борьбе и муках, как истинная воительница, одержала победу в поединке со смертью. Исходом этой победы стало появление новой жизни. Пожилая женщина прижала крохотное тельце новорожденной внучки к груди и множество раз поцеловала девочку.

Появившуюся на свет девочку, дочь Тлатоани из Пайналы, приняла в свои руки бабушка по отцовской линии. Она предчувствовала, что этому ребенку суждено потерять все, что у него будет, ради того, чтобы обрести все, о чем он пока и мечтать не может. Лишь тот, кто готов опустошить себя, может наполнить свое существование новым смыслом. Именно в пустоте брезжит свет истинного понимания, и тело этого крохотного, слабого, только появившегося на свет существа представляло собой еще пустой сосуд — сосуд, идеальный для того, чтобы наполнить его драгоценными сокровищами: всем, что накопили многие поколения его предков. Но и всем знаниям, вере, песням и преданиям не суждено оставаться в этом сосуде вечно. Будет описан новый круг, завершится очередной цикл, и эти драгоценности, преображенные и обновленные, вновь окажутся вовне, оставив разум и душу этой девочки свободными, готовыми принять новые, еще неведомые знания и ценности.

Ослепленная счастьем, бабушка не смогла предугадать того, что первая потеря из череды тех, что предстояло пережить ее внучке, первое несчастье в ее жизни уже стояло на пороге. Она и подумать не могла, что это несчастье полоснет, словно ножом, по ее сердцу. Как некогда только что созданная земля мечтала, чтобы на ней росли деревья, цвели цветы, чтобы реки и ручьи несли свои воды в озера, так и бабушка долгие годы мечтала об этой девочке, видела во снах свою внучку. Разве могла она в эти мгновения счастья подумать о том, что судьба может отобрать у нее долгожданного младенца? Сколько бы раз пожилой женщине ни приходилось присутствовать при появлении на свет новой жизни, это событие всегда повергало ее в благоговейный трепет и на время затмевало все другие мысли и чувства. Сейчас, когда ей довелось наконец быть свидетельницей рождения собственной внучки, она и думать не могла о смерти в любых ее проявлениях, будь то уход, прощание, потеря или исчезновение. Нет, в эти мгновения ее душа и разум жаждали только одного: прочувствовать этот момент высшего счастья, продлить его насколько возможно, сохранить в душе вечный образ этого праздника. Вот почему счастливая и умиленная бабушка, которая все время родов провела рядом с молодой матерью, помогая ей во всем и избавляя и мать, и младенца от неминуемой смерти, сейчас блаженно взирала на Малиналли, радуясь, что та открывает глаза и машет своими крошечными ручками. Поцеловав девочку в лобик, бабушка передала младенца на руки отцу — правителю Пайналы. Сама же она обратилась к первому обряду, совершаемому над новорожденным, — перерезанию пуповины. Для этого потребовался всего один взмах короткого обсидианового клинка, который опытная повивальная бабка приготовила заранее. Поверхность камня была отполирована так тщательно, что клинок походил не на оружие, а на узкий осколок черного сверкающего зеркала. В тот миг, когда обсидиан перерезал связывающую мать и младенца пуповину, на его сверкающую поверхность упал луч солнца, нашедший путь в крохотном просвете и пробившийся сквозь пальмовые листья. Ударившись о черный камень, луч отразился от непреодолимой преграды и яркой молнией блеснул в глазах бабушки. Искры небесного светила пронзили зрачки пожилой женщины так стремительно, что та вздрогнула и закрыла глаза. На мгновение ей стало больно и страшно. Она испугалась, что покинувшее ее на крохотный миг зрение уже никогда не вернется. Еще женщина подумала, что то же самое чувствуют, наверное, новорожденные младенцы, впервые раскрыв глаза и впервые же испытав на себе, что такое свет. Именно в эти секунды она полностью осознала, что, помогая своей невестке произвести на свет ребенка, она сама стала еще одним звеном в бесконечной цепи женщин, которые поколение за поколением рожали дочерей, а затем приходил их черед называться бабушками.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.