Счастье мне улыбалось

Шмыга Татьяна Ивановна

Серия: Мой 20 век [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Счастье мне улыбалось (Шмыга Татьяна)

Татьяна Шмыга

СЧАСТЬЕ МНЕ УЛЫБАЛОСЬ

Литературная запись А. М. Даниловой

От автора

Думаю, не надо объяснять, как непросто было приступить к работе над книгой человеку, который никогда книг не писал. Я очень долго не могла решиться на это. Меня уговаривали более полутора лет, а я все отказывалась, буквально упиралась, уходила от серьезного разговора, ссылаясь на занятость, на отсутствие времени, на обстоятельства разного рода… Честно говоря, я просто боялась… Надо отдать должное настойчивости, терпению, умению убеждать, даже дипломатическому искусству редакторов издательства «Вагриус» — я наконец согласилась. Подумала, что если появилась такая возможность, то почему бы мне, прожившей большую жизнь в театре, о котором не так уж много написано, не поделиться тем, что было, что помню, не рассказать о тех, с кем работала и работаю, о тех, с кем свела меня судьба, о замечательных людях, в окружении которых я сформировалась и как человек, и как актриса.

Тот особый, многотрудный вид искусства, которым я занимаюсь всю жизнь, почему-то принято называть «легким жанром». Не берусь теоретизировать, поскольку я не искусствовед, но называть жанром такое явление, как музыкальный театр, нельзя — это неправильно, потому что он гораздо шире жанровых рамок. Как и в любом драматическом театре, где есть трагедии, комедии, трагифарсы, у нас тоже идут и комедии (например, знаменитая «Летучая мышь» — это же комедия с переодеванием), и драмы, и романтические трагедии, и фарсы. Каждый, кто хоть раз слышал столь знакомое «Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось?..», прекрасно знает, что «Сильва» — это самая настоящая мелодрама. Даже в балете теперь есть и драмы, и трагедии. А балет называют отдельным видом искусства, как и оперу. Оперетту же почему-то считают жанром, да еще легким. Это не только обижает актеров музыкального театра, но это и по существу неверно.

Вот почему мне хотелось восстановить справедливость и показать в книге, что оперетта — это такой же (не берусь судить, лучше он или хуже) достойный и самостоятельный вид искусства, у которого миллионы почитателей. Думаю, что последнее тоже имеет значение, и немаловажное. Впрочем, что тут долго объяснять, вдаваться в какие-то подробности, приводить аргументы «за» и «против» — надо просто ходить в Театр оперетты!

Кому-то может показаться, что в книге я рассказываю о своем театре, о коллегах в несколько восторженных тонах. Но я просто уверена, даже больше — убеждена, что у нас очень хорошие актеры, такие, которым могут позавидовать и драматические театры, и даже оперные, куда нередко приглашают наших певцов и певиц…

Так что ходите в оперетту, господа!

Все мы родом из детства

Как-то во время одного интервью меня спросили: «Чего в жизни вы боитесь больше всего?» Я ответила, что самое страшное для меня — это терять близких, друзей… Таких потерь, увы, пришлось пережить немало. Дорогие тебе люди уходят, и ты с особой остротой начинаешь понимать, что они значили в твоей жизни…

У меня на столике около кровати всегда стоит фотография мамы и папы. Их давно уже нет, но они всегда со мной. Каждое утро, глядя на их фото, я здороваюсь с ними и каждый вечер говорю им мысленно: «Спокойной ночи, дорогие…» И не перестаю себя корить, что при их жизни отдала не все, чего они заслужили, а лишь малую часть. Когда я начала работать над книгой воспоминаний, мои первые мысли были о родителях. У них я попросила благословения на непростое для меня дело. И первые страницы этой книги будут о них.

Мои родители были люди просто замечательные — красивые, добрые. И очень дружные: их отношения между собой — одно из самых светлых моих воспоминаний.

В детстве я мало знала о своих корнях. Так сложилось, что мы с братом выросли без бабушек и дедушек. Дед со стороны папы умер, когда папе было всего шесть лет, а мамин отец умер, когда ей едва исполнилось восемь. Так что дедов своих я знать не могла. А из бабушек я помню, и то не очень хорошо, только одну — мамину маму, бабушку Наташу. Она умерла, когда я была совсем маленькой.

По рассказам мамы я знаю, что мой дед Григорий работал в Москве десятником на строительстве церквей. Одной из последних его построек был большой Богоявленский храм в Дорогомилове, который начали возводить на пожертвования верующих в 1898 году на месте старой церкви. Сумму собрали значительную, так что храм построили очень большим — в нем могли одновременно молиться около 10 тысяч человек. Богоявленская церковь была в Москве второй по величине после храма Христа Спасителя.

Дедушка Григорий еще участвовал в водружении над новой церковью креста, а вот до окончания отделки храма он не дожил. Как вспоминала мама, церковь Богоявления была большая, белая. В 1932 году именно в ней отпевали бабушку Наташу, которая перед своей кончиной жила в Дорогомилове.

Через шесть лет красавец храм разрушили и на его месте построили большой серый жилой дом с огромными окнами-витринами (это на углу Большой Дорогомиловской и 2-й Брянской улиц). Как в жизни все переплетено: в этом доме, на месте храма, построенного моим дедом, теперь живет моя приятельница…

Мама рассказывала, что она запомнила, как деду Григорию привозили на дом мешки с деньгами — для выплаты строительным рабочим, которыми он руководил. И удивительное дело — рабочие не хотели брать за свой труд металлические деньги, а просили расплачиваться с ними бумажными ассигнациями, потому что тяжелые монеты протирали им карманы, а «бумажки» были легкими. Знали бы они, какую большую ошибку совершают: через десять лет бумажные деньги потеряют всякую ценность, а рубли царской чеканки впоследствии будут так цениться за содержание в них драгоценного металла. Их потом еще долго хранили в некоторых семьях — на черный день. Мама говорила: «Я так и вижу эти мешки с золотыми монетами». Теперь этим рублям и червонцам цены бы не было…

После смерти мужа бабушка Наташа осталась одна с шестью детьми: у мамы были еще сестра и четыре брата. Один из них утонул совсем молодым, а трое других погибли во время Великой Отечественной войны. Став вдовой, бабушка не растерялась. Судя по всему, была она женщина энергичная, потому что открыла небольшой трактир в своем доме на Нижегородской улице, в районе Абельмановской (тогда она называлась Покровской) заставы.

Бабушка хоть и имела «свое дело», но жила с детьми стесненно — все помещались в небольших комнатках позади трактира. Конечно, в доме со стороны двора имелись всякие пристройки и чуланчики, но они были предназначены для хозяйственных нужд. Бабушка держала там и птицу. И вот однажды с ее гусями произошел невероятный случай. Тогда во многих семьях было принято делать домашние настойки и наливки из всевозможных ягод. Делала их и бабушка Наташа — заполняла вишней большие высокие бутыли, которые назывались четвертями, насыпала сверху сахар и ставила их бродить. Одна из таких бутылей со временем оказалась негодной — перестояла, вишни в ней прокисли, и их выбросили на помойку.

Утром, выйдя во двор, бабушка увидела, что все ее гуси лежат бездыханными, и решила, что они неизвестно отчего подохли. Использовать в пищу падшую птицу нельзя, и тогда подумали, что пусть хоть перья и пух от этих гусей пойдут в дело. Птиц ощипали, и тут — о ужас! — гуси вдруг стали шевелиться, приходить в себя. Оказалось, что они, наклевавшись пьяной вишни, просто настолько опьянели, что их приняли за мертвых… Так потом эти гуси и ходили по двору ощипанными…

Достаток в бабушкиной семье был, что и говорить, весьма относительный, но она смогла одна, без чьей-либо помощи, поставить детей на ноги, пока они не стали жить самостоятельной жизнью. Всех своих детей бабушка Наташа приучила к труду. И моя мама уже с восьми лет помогала ей по дому и в трактире. Потом она и меня так же воспитывала: с детства внушала, что я должна многое уметь делать дома. Мама говорила мне: «Неизвестно, как сложится жизнь. Сначала научись все делать, а барыней всегда сможешь побыть…»

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.