Ленинград

Вишневецкий Игорь Георгиевич

Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Вишневецкий Игорь Георгиевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ленинград ( Вишневецкий Игорь Георгиевич)

Часть первая

Осень

Глава 1

Дифирамб

I Дневник Глеба Альфы: Ходил смотреть на обложенного мешками с песком и зашитого в доски истукана. Теперь он, охранитель и преобразователь наших злосчастных болот, увенчанный триумфаторским лавром, выкативший глаза на тяжёлый поток, на мост и на зданье коллегий — да-да, его имени! — на ночные сияния скандинавского заполярья, на чуть подсвеченные, поздним негаснущим вечером, а сейчас ярко вычерченные облака, напоминает сфинкса, всё более увязающего в материальном времени. Змея не видно: тот, наверное, шипит, придавлен копытом, внутри. Тело коня под мешками, скреплёнными досками. И даже уже головы лавроносного всадника не разглядеть. Наверху этой высящейся на валуне афро-азиатской конструкции — полагаю, Никандр улыбнулся бы — копошатся несколько, в чёрных тужурках, рабочих и виден подъёмник — рычаг со скрипучим тросом. Говорят, что теперь незаметнее с воздуха, что отбрасывает не резкую, конскую с долгим хвостом и со всадником, тень, а нечто совсем неясное. Можно сказать, без тени. Словом, покровитель нашего города, давший ему имя, перемещается вслед за именем в область фантомов, в которой скоро окажемся все мы, подымаясь в разреженный, золотой, военный воздух. Оттуда всё незаметнее тени того, что внизу. Мне кажется, во мне погибает слагатель каких-нибудь новых — уже «Ленинградских» — песен.

9 сентября 1941.

Второй день смерть летит с того самого золотого и чистого воздуха. Вчера подожгли товарную станцию и склады им. А. Е. Бадаева (это точно предательство: били с ясным прицелом, по наводке пускавших в воздух сигналами у самых складов ракетчиков). Когда солнце зашло, стали сбрасывать зажигалки. Леденящая красота: огнецветное зарево, сахар, плывущий по улицам, запах сгоревшей муки. Говорят ещё: в Зоосаду укокошило разом слона и мартышек. Слон, если верить рассказам, столетний (что сомнительно): значит, видел и Пушкина. Если так — вот последняя связь с тем блистательным миром, тень которого нынче таится под маскировкой. Ибо ярости Индры «уступают две половины вселенной, и сама земля сотрясается от буйства твоего, о хозяин давильных камней».

15 сентября.

Духота эти дни вперемежку с налётами. Невозможность уснуть — хоть ложись себе в парке. Мало проку от бомбо- и газообужищ: неглубоко их рыли. А по паркам покуда не бьют — у немцев хороший наводчик. Нынче облачно. В небе на западе — пересверки огня (это наши зенитки в Кронштадте). Там решительный бой и страшнейший налёт. Отдаётся зарницами в окнах домов и трамваев и экранным мерцанием воздуха. В голове — наслоенья звучаний. Странно, столько молчало и н'a тебе — прорывается в контрапункте беды прежде изумленья и ужаса. * * * Вера звонила. Это безумие: она ещё в городе. Говорит, что Георгия, хоть и не подлежит призыву, по его же желанью обрядили в балтфлотскую форму (слава Богу, не ополченскую — там-то верная смерть в мясорубке), что уже не сегодня-завтра на казарменном положении как переводчик по радиоперехвату. Ну а я-то тоже хорош: стыдно, если причиной всему.

19 сентября.

Вспоротыми кишками всплыли аэростаты. Иногда кажется, что город, в конвульсиях от ранений, защищается, говоря врагу: «Ну, приди же и сам захлебнись тем, что ты создал, — кровавым месивом». Холод, ветрено, пробегают серые облака. Сколько раз нас бомбили — сосчитать невозможно. Точно каждые два часа: в восемь, в десять, в двенадцать. Самый страшный налёт был в четыре. Прекратилось лишь заполночь. Вдоль по Двадцать пятого октября в лужах трупы и сверху — давящее серое небо. Марк, вернувшийся с передовой, рассказывал, что когда перед ними жахнуло по полуторке (в ней ехала киногруппа), и увидел разломанные тела с белой костью рёбер и ног, торчащей из мяса, то испытал возбуждение. — Смерть, жратва, вожделение слиты в нас, я сказал бы, в оргийный восторг, для которого прежние, стройные, милые звуки, что связались в мозгу с многолетней работой в милом Зубовском институте искусств ни к чему. Вот теперь наступает Искусство! Шёл, глядя на трупы в лужах, и, как Марк, уже не стыдясь, испытал огромное возбуждение. Звуки шли двумя мощными линиями, прерываясь на выклики-утверждения. Певца и хора? Может быть, что певца и хора. Посадил на трамвай Веру — перед самым вечерним налётом. Она добралась, всё в порядке. Вера! Что же случится с Верой!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.