Поджигатель

Гореликова Алла

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

«Уважаемый господин Лежье!»

Анрио Лежье скептически хмыкнул. Вежливые, аж читать тошно. Уважаемый, вы идиот, шарлатан и позор нашей науки, с уважением. Дорогой сэр, вы несете бред, вы бы еще предложили водой печи топить, искренне ваш. Профессор, ваша кислородная теория — антинаучная ересь, перечитайте учебник химии для средней школы. Твердолобые кретины! Учебник для средней школы как последнее слово в развитии науки.

Ладно, прочтем, что считает нужным высказать еще один пылающий праведным негодованием адепт классической науки.

«Уважаемый господин Лежье!

Не будучи знаком с Вами лично, я тем не менее имею наглость просить Вас о личной встрече. Это касается Вашего выступления на последней конференции Ассоциации химиков Европы. Для меня очень важно побеседовать с Вами, и, надеюсь, польза окажется обоюдной.

Ваше великое открытие может перевернуть науку, и не хотелось бы, чтобы звезда Вашей славы не зажглась своевременно из-за узколобости так называемых учёных светил.

С искренним восхищением перед Вашим незаурядным талантом,

Дж. Смит»

Сколько патоки. Наверное, корреспондент. Писака, готовый на все в поисках дутой сенсации. Шакал. Гиена.

Впрочем, не все ли равно теперь. Надежды на грант больше нет, исследования придется свернуть, а пресса, выбирая очередную жертву, не спрашивает ее согласия. Откажешься дать интервью — выдумают сами какую-нибудь околесицу.

Анрио Лежье гадливо скривился и кликнул на флажок «ответить».

Нэд поправил галстук, нацепил обаятельную улыбку и нажал кнопку звонка.

Открыл немолодой человек в мятом белом халате; очки, залысины, ручка в кармане — классический учёный из комиксов. На газетных фото он смотрелся солиднее.

— Добрый день, профессор! Я Смит. Джеймс Смит. Спасибо, что согласились встретиться.

Обаятельную улыбку, уверенное, но не давящее рукопожатие. Этот умник должен понять, что перед ним потенциальный инвестор, а не напыщенное ничтожество. И разговор пойдет деловой, серьезный. О важных вещах.

И главное — тон. Уважительный, но без подобострастия.

— Для меня огромная честь так запросто беседовать с истинным светочем современной науки. Впрочем, ваше время дорого, буду краток. Профессор, я читал тезисы вашего доклада и смотрел его запись. Я не удивлён, что вас осмеяли; так, увы, часто бывает с теми, кто опередит своё время. Но я, поймите правильно, не учёный. Я бизнесмен, и потому способен оценить вашу гениальность.

— Простите? — умник чуть дрогнувшей рукой снял очки, протер полой халата. Надел, едва не промазав мимо носа. Типичный рассеянный гений. В век НИИ с миллиардными бюджетами совершивший фундаментальное открытие практически на коленке. — Бизнесмен? Но чем я… Ох, простите! Садитесь.

Вспомнил, спасибо. Сгреб со стола бумаги, скомкал и отправил в корзину свежие газеты — ясно, нервишки шалят. Конечно, приятно видеть свой портрет на всех передовицах, но не с заголовками вроде: «Провинциальный учёный против флогистонной доктрины — наивность или рекламный трюк?»

Что ж, поехали.

— Итак, профессор. Меня не интересует, каким доктринам противоречит ваше открытие. Я не стану проверять стройность ваших умозаключений. У меня один вопрос: это работает? Вы действительно можете зажечь предмет, из которого удалён флогистон? Не надо теории! Просто покажите мне это. Мне наплевать, какие постулаты нарушаются, если огонь горит.

— Это работает! — отлично, рыбка села на крючок. — Я сейчас вам покажу, нет ничего проще. Вот, — вскочил суетливо, схватил свои скомканные газеты, — подойдёт.

Расчистил стол, сгрузил на него газетный ком. Стал торопливо объяснять:

— В бумаге, разумеется, флогистон есть, она же горит. Флогистон сам по себе не поджигает ничего, как думают многие, он катализирует… Впрочем, неважно. Вот, смотрите. Это — обычные газеты. Кладём половину в прозрачный куб, накрываем его крышкой. Через вот это отверстие, — ткнул трясущимся пальцем, схватил с полки баллончик, по виду обычный газовый, — насыщаем воздух в кубе моим модифицированным кислородом. Поджигаем.

Чиркнул сразу двумя спичками, одну кинул в куб, другую поднёс к вороху газет на столе. Бумага в кубе вспыхнула весело, будто политая бензином. Вторая куча горела куда скромнее — как обычно горит обычная бумага.

— Вот, видите? Вы видите? С модифицированным кислородом горение намного активнее! Теперь давайте дефлогистируем бумагу, — схватил газету с подоконника, обрызгал дефлогистатором. Осторожно стряхнул проступившую по бумаге влажную испарину в банку. — Проверяем, — зажёг спичку, поднёс к газете. — Не горит, видите? Не горит!

— Ну конечно, флогистона же нет.

— А, не всё так просто! Глядите, — снова схватил баллончик, попрыскал на газету, ещё раз чиркнул спичкой. Заплясали языки пламени. Газета сгорела до пепла за каких-то пару минут — жаль, не засек по секундомеру. — Вы видите? Это работает!

— То есть флогистона в газете по-прежнему нет, но она горит? В этом вашем баллончике точно не флогистон?

— Молодой человек, — засмеялся нервно и чуть визгливо, — это удалить флогистон можно, как говорится, легким движением руки. Чтобы снова вернуть его на место, придётся произвести намного более сложные манипуляции. Флогистон должен не просто покрывать предмет, он должен входить в состав материала. Это по меньшей мере долго. Нет, если хотите, я могу провести качественную реакцию на кислород, и вы убедитесь, что здесь именно он, — потряс баллончиком. — Просто особенный.

Так. Спокойно. Особенный кислород, горение без флогистона… да понимает ли сам этот умник, на какой золотой жиле сидит?!

— Хорошо, убедили: в лаборатории это работает. Как вы смотрите на испытания в полевых условиях? Если они пройдут успешно, я и мой компаньон будем иметь все основания финансировать вашу дальнейшую работу.

Открыл рот, закрыл. Сглотнул. Кивнул.

— Отлично, — снова улыбнуться, доброжелательно и с пониманием. — Скажем, в пятницу?

Снова кивок. Вот же заклевали беднягу, от обычного коммерческого предложения дар речи теряет. Ничего, ты у меня ещё разбогатеешь, умник.

Зак позвонил, когда Нэд был в лифте.

— Чего спешишь? Я ещё не на улице даже.

— Время жмет. Как непризнанный гений?

— Весь наш. В пятницу везу. Ты своего эскулапа обработал?

— Эскулапшу, Нэд, — в трубке довольно заржали. — Всё будет пучком, клиент не пикнет. Подруливай прямо сейчас, папик хочет нас видеть.

— Еду.

Дверца машины хлопает, надо менять. Вот с этого гонорара и поменяем.

Папик уже сидел в гостиной у Зака. Развалился на диване и лениво потягивал коктейль. Хозяин жизни, блин. Стреляли мы таких…

— Здравствуйте, сэр. Рад сообщить вам, что всё будет готово к пятнице.

Поморщился недовольно. Жирная свинья.

— Раньше никак нельзя? У меня слушание в субботу.

— Пятница раньше субботы, сэр. Не волнуйтесь, ничего не сорвётся.

— Что вы задумали-то?

— Пожар, сэр. Гараж выгорит дотла необычайно быстро. А в нём — накачанный снотворным клиент.

— Всё сгорит так быстро, — вмешался Зак, размахивая сигарой, — что легавые лажанутся со временем поджога.

— Я понял, — важно кивнул папик, — у вас будет заготовлено алиби. Отлично. Я рад, что доверился профессионалам, — поставил бокал на стол, сыто рыгнул и наконец отсчитал аванс.

Дверцу поменять завтра же.

Мотор урчал почти неслышно. Высотки центра, полоса «спального района»… Анрио Лежье откинулся на спинку мягкого сиденья и устало прикрыл глаза. Три дня до пятницы вымотали нервы хлеще, чем месяц до конференции. Последний шанс. Получить грант, продолжить работу, доказать свою правоту.

— Мы сейчас будем, — негромко сказал мистер Смит, — все готово?

Конечно, готово, что за вопрос… пальцы скользнули по сумке с баллончиками, Лежье открыл глаза — и увидел, как Смит прячет телефон. Значит, спрашивал не его.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.