Земля Иерусалимская

Гореликова Алла

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Земля Иерусалимская (Гореликова Алла)

Земля Иерусалимская расположена в центре мира… — Мария отрывается от чтения, смотрит в окно замутненным взглядом. За окном столкнулись две крутые тачки, брызнули осколки стекол, в яркое пластиковое месиво въехал не успевший затормозить грузовик, смял в лепешку и рванул дальше. Все беззвучно: когда они заселились сюда, Конрад не пожалел денег на звукоизоляцию. Взгляд Марии остается безучастным. Не привычные будни величайшего мегаполиса Европы видит она сейчас, а сказочный город, город своей мечты. — С древних времен она была общей родиной для народов, которые ради поклонения святым местам прибывали из самых разных стран, как о том сказано в «Деяниях апостолов»…

— Хочешь кофе? — Конрад ставит на стол две крохотные чашечки, опускается в кресло напротив жены.

— Что? — ее глаза — словно отражение неба, а взгляд пробирает до мурашек по коже. Раньше про таких говорили «не от мира сего», теперь определяют проще: «чокнутые». — О, конечно. Спасибо, дорогой.

— Тебе нравится подарок?

— Очень! Ты… Конрад, милый, ты — чудо!

— Ну что ты, дорогая, — Конрад берет чашечку, делает крохотный, самый вкусный глоток — сверху, с пенкой. Ставит на стол. Его рука слегка дрожит. — Это ты у меня чудо. Ты заслуживаешь самого лучшего.

— Конрад, а когда?..

Короткий взгляд на часы.

— Через сорок минут у меня важная встреча. Может затянуться надолго. От нее очень много зависит. — И это чистая правда. Слишком многое зависит от того, как сложится разговор со стариной Ником. Все мы прежде всего деловые люди, а жена… жена — всего лишь женщина. — Давай завтра с утра, хорошо?

— Ладно. — И улыбка под пару взгляду.

Конрад умчался на свою важную встречу, и Мария вернулась к чтению.

О горе Фавор… О горе Сион… О церкви в Иосафатовой долине… О церкви Святой Девы Марии…

Буквы плыли перед глазами, обещая… что? Веру? — она и так верует. Спасение? — для этого совсем не обязательно отправляться за край света. «За край света», — отдалось эхом из включенного телевизора. Реклама турагентства при Институте Времени. Быстрая смена картинок: пасущиеся стегозавры, поездка на конке по древней Москве, рыцарский турнир… Мария досмотрела до конца, выключила звук и вновь развернула буклет.

О деревьях. И растут там деревья почти всех видов, какие только родятся на земле… Есть там деревья, называемые райскими, которые имеют листья в один локоть и шириной в пол-локтя, родящие продолговатые плоды, висящие на одной ветке сотнями и имеющие вкус меда. Растут там лимоны, чей плод кисл. Растут там деревья, которые дают яблоки, называемые яблоками Адама, — на них виден откушенный кусок.

Всего лишь слова древней хроники, смехотворные для любого, кто хоть немного знает географию; отчего же так щемит сердце?

Город, которого больше нет. Навеки потерянный город.

Также там есть кедры, которые дают плоды величиной с человеческую голову, но немного длиннее, и имеет их плод три вкуса: один на кожице — и он горяч, другой под кожицей — и он общеприятен, третий в самой сердцевине — и он холоден.

— Иерусалим, — повторяет за ней агент. — Понимаю, мадам, и одобряю выбор. Наш Институт, скажу вам прямо, в различных маршрутах заинтересован, так скажем, не в равной степени. Ваш выбор устраивает нас настолько, что цена будет минимальной. Самой минимальной.

— Это опасно? — поспешно спрашивает Конрад. — То есть, более опасно, чем…

— Нет, нет, — перебивает агент, — что вы! Степень риска минимальна на любом маршруте. Максимальная безопасность — вот наш девиз. Я говорил о научной ценности, не более того. Судьба Иерусалима, его значение для истории человечества — одно из приоритетных направлений наших сегодняшних исследований. Как вы понимаете…

— Да, — кивает Мария, — мы понимаем.

— О, простите! Я не должен, разумеется, читать вам лекции. Иногда увлекаюсь.

— Мы правда понимаем, — улыбается Мария.

— Значит, — агент, похоже, смущен, — остается выбрать время. Полагаю, двадцатый и двадцать первый век вряд ли вас привлекут? Быть может, тринадцатый? Расцвет Иерусалимского королевства… Или вот: тысяча сто восемьдесят седьмой год! Саладин, Ги де Лузиньян, принцесса Сибилла — помните? Весьма романтическая история, да… Шестьсот двадцать первый — путешествие Мухаммеда из Мекки в Иерусалим? Зарождение новой религии, ключевой момент истории!

— Видите ли, — тихо говорит Мария, — меня интересует другая религия.

— Понял. Минутку, дайте подумать… знаю! Да, я совершенно точно знаю, что вам надо! Одна тысяча девяносто девятый! Год, когда Святой Город впервые был отвоеван у магометан и стал христианским. Пятнадцатое июля: день, когда крест воспрянул… воссиял… в общем, я хотел сказать, это символично, не так ли?

— О, да! Да, я чувствую, это оно!

— Прекрасно. Когда вы хотели бы отправиться?

Мария бросает вопросительный взгляд на мужа. Конрад пожимает плечами:

— Тебе решать, дорогая, ведь это твой праздник.

— Тогда… сегодня можно?

— Разумеется, — кивает агент. — Вот договор, — на стол перед Марией ложится толстая распечатка, — пожалуйста, распишитесь на каждом листе отдельно. Потом пройдите в медпункт, вам сделают прививки и поставят чип-переводчик. После прививок нужно ждать два часа, на случай медицинских осложнений. Это время вы проведете в отделе технического обеспечения, там вам подберут одежду, украшения, выдадут местные деньги. Наш специалист расскажет вам, как правильно вести себя в прошлом, а также о механизме наблюдения и возвращения. Безопасность…

— Да, я понимаю, — заверяет Мария, ставя последнюю подпись.

Солнце здесь было жарким, жгучим, не запертое тонированными стеклами, не побежденное искусственным климатом городских улиц и комфортной прохладой дорогого жилья. Ветер здесь не отдавал металлом и пластиком, он нес совсем другие, незнакомые Марии запахи. Этот ветер кружил голову и наполнял душу беспричинным счастьем.

Зенит дня, зенит лета.

Мария медленно шла по пустой улице, разглядывая непривычно низкие дома, тускло-кремово-желтые, словно топленое молоко или слегка тронутая загаром кожа. Нет прохожих, не видно ни торговцев, ни их лавок. Не у кого спросить, куда идти. Марии показалось вдруг, что она попала не по адресу — не в живой город, а в пустые декорации. Только и есть, что жужжащая где-то рядом муха — камера, что записывает путешествие.

Почему-то стало страшно.

Она уж хотела вызвать институтского оператора и спросить, не случилось ли ошибки; даже крестик нашарила — именно в крестик была вмонтирована система связи, хотя Марии совсем это не понравилось. Но в последний миг заколебалась: внеплановая связь обошлась бы в солидные деньги сверх договора. И тут до нее донесся далекий визг.

Одно движение — и камера подлетает к Марии почти вплотную. Испуганные глаза, встревоженное лицо — на весь экран…

— А теперь скажи, Конни, в чем дело? Ты разлюбил голубоглазых блондинок? Скандинавские красавицы больше не привлекают? Правильно, я всегда говорил: таким, как ты, брюнетки подходят больше.

— Тебе все смеяться. Ее папаша оставил ей ренту в пятнадцать миллионов годового дохода. Пятнадцать миллионов в год, Ник! И она все их профукает, ей только дай. Этот ваш Иерусалим — самое скромное из ее желаний.

— Пятнадцать в год, говоришь? — Ник задумчиво постукивает ручкой по краю стола. — О'кей, нет проблем. Пять единовременно на счет института, как благотворительный взнос в память о жене, и…

Умно, думает Конрад. Благотворительный взнос… да, это то, что надо. Не подкопаешься. Умно — и безопасно: институт сильней него заинтересован в сохранении тайны.

— Идет.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.