Полевая практика с чудовищем

Алена Дашук

Жанр: Социально-философская фантастика  Фантастика    Автор: Алена Дашук   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

– Там его вместо чая пьют! Мы как бабку к себе перевозили, она два мешка этих корешков надёргала. Тряслась над ними, как Кощей Бессмертный! – Кирюха учился на техническом факультете, поэтому подробные изыскания в области ботаники были ему не по зубам. Мне же, будущему светилу естественных наук (в этом я в те дни не сомневался) иссохший крючок растительного происхождения в руки не дал. – Сам пить буду! – заявил он. – В этой деревне по полтораста лет живут. Так что извини.

Руководитель практики изумлённо изогнул бровь, когда я поделился с ним своими наполеоновскими планами. Отрываться от коллектива было не принято, тем не менее, пряча в бороду улыбку, согласился. Я расценил это как признание моей ранней мудрости. Ещё бы, первый курс на пятёрки!

Такова предыстория моего паломничества в таёжную деревушку, куда и вертолётом добраться было непросто.

Моё путешествие заслуживает отдельного повествования. Поведаю как-нибудь в другой раз. Отмечу лишь, что, когда попал на постой к бабке Пелагее, мнил себя уже настоящим покорителем тайги.

Пелагея – большая старуха с обветренным лицом и зычным голосом, способным перекричать циркулярную пилу – с первой секунды произвела на меня неизгладимое впечатление. Казалось, на тебя неумолимо надвигается огромный, потемневший от времени и непогоды стог сена. Одним словом, перед бабкой Пелагеей я робел.

Впрочем, ко мне, прозрачному недокормышу войны, она относилась благосклонно.

– Ешь, давай, не рассусоливай! – Пелагея подкладывала в мою миску куски мяса. – Сын у меня из тайги не вылазит. За шкурками-то вертолёт когда и прилетит, а мясо совхозу не надо. Мы ж в совхозе числимся. – Она усмехнулась. – А совхоз тот, почитай, тышшу вёрст от нас. Куда мы ему!

– Ну, не тысячу всё же… – усомнился я, уплетая сочное тёмно-бурое мясо.

– Может и не тышшу, – миролюбиво согласилась Пелагея. – А нам какая разница? Главно, не трогают. Нам тайга хозяйка. И накормит, и напоит, и денег не возьмёт.

– Сын нечасто навещает? – поёжился я, всматриваясь в монолитную темноту за окнами.

– Митяй мой тайгой больной, – вздохнула Пелагея. – Да здесь, слышь-ка, все мужики больные этой стервой. Приворожила. Сам ещё с башмак, а уж за отцом на охоту тянется. Зимовья там у них. Так месяцами и бегают. В селе одни мальчонки сопливые да старичьё. Иной раз и страшно становится. А ну как Ведьмак пожалует.

– Ведьмак?

Я с интересом воззрился на хозяйку. Ведьмак мог оказаться знахарем. А знахарь посвящён в тайны местной флоры как никто другой. Мне бы такой дока был очень кстати. Кроме того, хозяйке явно хотелось поговорить про здешнюю достопримечательность. Во взгляде старухи внезапно проскочили недобрые искры.

– Есть такой. Чёрный он. Мертвый.

– Что?

Мясо застряло в глотке. Светило светилом, но в неведомом таёжном мире услышать подобные откровения не пожелал бы никому. К тому же, при тусклом свете керосинки, сидя спиной к отверстому в ночную неизвестность окну.

– А ты не сомневайся. – Старуха встала и принялась возить кочергой в печи. Огоньки заворчали и осветили комнатушку злыми красными зрачками. – Его в гражданскую убило. Хороший был парень. А как вернулся… Лицо у него разрублено. Выживешь ли! Тогда всё и началось.

Помню, в девках ещё была. Ночью раз просыпаюсь, будто цепями скрученная. Лежу, шелохнуться не могу. Глаза, вроде, пальцами кто держит – не закрыть. Таращусь в окно. А там тень чья-то. То близко колыхнётся, то отлетит чуток. Чья тень не видать. Сама по себе. Нет живого человека при ей. Крикнуть хочу – рот, словно нежить лапой зажимает. И тут вдруг в окне лицо мёртвое! – Пелагея охнула, вспоминая пережитый ужас, и осела на скамью. От её вскрика ноги мои налились свинцом, волосы шевельнулись, точно по избе пробежал пронизывающий сквозняк. – Смотрит на меня мертвяк и глаз не отведёт. А потом так, знаешь, пальцем-то и поманил. Тут я и заголосила.

Мамка у меня на ту пору ещё жива была. Вскочила, увидела и ну креститься да "Отче наш" читать. Он и сгинул. Сунулась я к окошку, а там только хвост кошачий мелькнул.

– Ну-у, – я лихорадочно искал материалистическое объяснение. – Пограничное состояние между сном и бодрствованием… э-э-э…

Старуха пристально глянула на меня. Спорить не стала. Продолжила.

– Через месяц мамка на косу напоролась и померла. А помирала, про кота бормотала. Кот, говорит… кот виноват.

– При чём тут кот?

– При том. Нехорошо в деревне стало. Куда кот явится, там и смерть. Коты разные, а приметка у всех одна – глаза человечьи, только вот, значит, в темноте светятся.

Соседка у меня. На ту пору ребёночка родила. Утром слышу, вой на дворе ихнем. Я туда. Ксютка убивается, белугой орёт. Мальчонка её с вечера кричал, говорит. И сиську давала, и водичкой поила – не берёт. Умаялась, сама не заметила, как сморило. Просыпается. Тихо кругом. А над люлькой кот сидит и на младенчика смотрит. Я-то всё и смекнула! Не кот это, говорю, мертвяк приходил. Тут Ксютка вспомнила – кот этот лапой личико ребёночку трогал. О как!

Бабка Пелагея сверху вниз посмотрела на меня. Тонкие губы вытянулись жёсткой струной.

– Н-да…

Что ответить старухе не нашёлся. Я был комсомолец, атеист и учился в советской высшей школе. Но тайга жила своими, скрытыми от цивилизации законами.

– Не веришь, – хозяйка прищурилась. – А ты с людями поговори! Не один десяток годов тут живём. Дома нет, чтоб миновал его Ведьмак. Так уж у нас повелось, кот заявляется – жди беды. И хитрый какой! Всё в разных котов перекидывается. Поди, разбери!

Ты вот дальше послушай. Рассказала я соседям, что мамка моя перед смертью говорила, да про лицо мертвяка в окне. Старики всё и растолковали. Ваську-то на войне убило. Дух его на родную земельку вернулся. Да больно обидно ему, что другие живут, а его, молодого, смерть прибрала. Вот и лютует. Душа отлетела, злоба осталась. А кот – зверь проказливый. Зло как родное принимает. Сам-то глянь: собака доброе место для ночлега ищет. Кошка, та нет – на больное укладывается. Дурное чует. Сладко оно ей. Животом хвораешь – на живот прилабунится, колени ломит – там гнездится. Полежит, зло себе и забирает. Аль не замечал?

Наш кот Викентий, действительно, всегда знал, какие недуги случались у домочадцев. После моих бессонных ночей перед экзаменами голова раскалывалась. Стоило прилечь, тёплая мягкая масса принималась гнездиться на подушке как раз там, где пульсировала мукой моя учёная макушка. Взбирался Викентий и на больную спину деда. Тёрся усатой мордой о разбитые коленки младшего братишки.

По спине пробежал холодок.

Бабка почувствовала мои колебания.

– То-то и оно! – заявила победоносно. – Решили мы миром за бывшим Васькой присмотреть. А он, как ни в чём не бывало, на огороде возится, на охоту бегает и даже с соседями здоровкается. Баба его бельё на речке моет. Ровно, и не случилось ничего. Он, слышь-ка, на войну холостой уходил, а вернулся с бабой. Чёрная такая. Коса до колен. Ведьма ведьмой. Сказывали, над трубой летала. Волосы распустит и вся, как есть, голая. И кот-то у них сразу появился… Мальчишки в щёлку забора подсматривали, сами видали. Васька в дом зашёл, а через минуту уж котом выскочил. И глаза у кота того человечьи. Скакнул на улицу и шасть в бурьян. Наутро коза у Перепелихи подохла.

А уж как у Любки мужика прибрало, так и вовсе всё ясно стало. Мужик ейный на охоту собрался. Ладный мужик был, работящий! Из дому вышел, а Любка-то глянула вслед и обмерла. За ним кот ихний увязался. След в след ступает. Потом Николашка прибёг, напарник его. Трясётся весь. Всё, говорит, нет больше Емельяна, медведь заломал.

Тут народ и взбаламутился. Подхватились и пошли к дому проклятому. Дверь камнем припёрли, чтобы нечисть не выскочила. Керосину плеснули, огонь кинули. Вспыхнуло! Чёрный дым повалил. У окон мужики с вилами встали. Визг пошёл из огня-то. Страшно… – Бабка Пелагея прикрыла рот кончиком платка и затрясла головой. Воспоминание давалось ей больно. – Тут-то окошко и распахнулось. Пока с ведьмой управлялись, из избы кот выскочил и дёру. Не уследили.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.