Журнал «Если», 2002 № 10

Холдеман Джо

Серия: Журнал Если [116]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Журнал «Если», 2002 № 10 (Холдеман Джо)

«ЕСЛИ», 2002 № 10

Роберт Хейсти

СЕДЬМОЕ ЧУВСТВО

Иллюстрация Андрея БАЛДИНА

Мы отстегиваем ремни безопасности и блаженно откидываемся на спинки кресел. Я мечтаю о двух вещах: убраться подальше от серого дождливого чикагского неба и закончить доклад для совещания в Балтиморе. Но к тому времени, как мы достигаем полетной высоты, становится ясно, что надеждам не суждено сбыться. В облаках ни единого разрыва, и я уже понимаю: мой сосед, тот старик, что сидит у окна, трепач редкостный.

Я почти ожидал этого, когда он ввалился в салон, протянул посадочный талон блондиночке-стюардессе и сказал что-то такое, отчего у нее на щеках появились милые ямочки. Вероятно, подобное вам знакомо, если впереди не меньше пятнадцати пустых мест, но вы почему-то уверены: пассажир пройдет мимо каждого и с легкой улыбкой брякнется рядом с вами, хотя вы берегли это место для какой-нибудь Мисс Галактики.

Собственно говоря, он и не делает ничего, просто сидит на месте. Почему же я ни с того ни с сего на него уставился? При ближайшем рассмотрении он и не выглядит таким уж старым, скорее, замшелым. И настороженным. Короче, представьте себе бдительную черепаху, пристально взирающую на галопирующего в ее направлении щенка датского дога.

В ответ на мой взгляд он с ухмылочкой кивает:

— Много путешествуете?

— Не слишком, — неохотно бормочу я. — А вы?

— О, да, немало. Я постоянно в пути.

После этого он некоторое время сидит тихо, и я с возродившимся оптимизмом начинаю приводить в порядок заметки к докладу. Но Как только стюардесса приносит джин и тоник для него, водку с мартини для меня и слабый запах флердоранжа для нас обоих, он опускает спинку кресла и начинает:

— Да, — говорит он с некоторым нажимом, словно кто-то может усомниться в его словах. — Путешественник я бывалый.

И голос у него из тех, что кажутся ненавязчивыми, даже тихими, однако почему-то перекрывают рев двигателей. Трудно игнорировать такого человека. И я тут же, словно он Старый Мореход, откладываю свои бумаги и развешиваю уши.

— Вот что я скажу вам: когда всего за год побываешь в стольких городах, как я, все схватываешь на лету. И много чему учишься. Я когда-то прочел: «Вечный путешественник ищет предложения, неуловимые для описания. Слишком мимолетные для ответа. Он знает вещи, о которых другие не подозревают».

— Например?.

Да-да, я недоверчиво закатываю глаза к небу, подыгрывая ему. Но он не обращает внимания ни на меня, ни на мой вопрос.

— Сам я пришел к этому постепенно, — говорит он. — Бог знает сколько одиноких завтраков я проглотил, прежде чем понять себя. Тридцать лет такой жизни еще не утолили щемящей утренней тоски, раздирающей внутренности. Это самое одинокое время. Не ночь. По ночам люди тянутся друг к другу. Возникает ощущение уюта. Мы покорили ночь мягким электрическим светом и коктейлями. Старые путешественники собираются в тихих маленьких барах и коротают ночи. Мы много не говорим. Зачем?

Вечный путешественник замолкает и вытаскивает из кармана апельсин, безжалостно вонзая шишковатый палец в кожуру. Аромат напоминает о стюардессе, и я жалею, что не заказал две порции выпивки. Он предлагает мне дольку, и я невольно тянусь за ней, но меня останавливает его реплика.

— Эй! — восклицает он. — Это у вас от рождения?

— О чем вы?

— Три пальца!

Он перегибается через кресло, чтобы взглянуть на мою левую кисть.

— На каждой руке?

— Конечно.

— Да будь я проклят! И вам это не мешает?

— Нет.

— Что же, — смеется он, — раз вы не пианист…

— Мне, что называется, медведь на ухо наступил.

Наверное, не стоило этого говорить, потому что его взгляд немедленно перебегает на мои уши, и я вижу, как беззастенчиво он их изучает.

Он хочет сказать что-то еще, но почему-то отказывается от этой мысли.

— Черт, да будь я трижды проклят… — повторяет старикашка.

Я снова пытаюсь зарыться в бумаги, но это не так легко.

— Но вы-то, — говорит он, — тоже часто путешествуете. Неужели не замечали разницы в последнее время?

— Какой?

— Что-то словно носится в воздухе.

Я качаю головой, но не удерживаюсь от вопроса:

— И что же вы чувствуете?

Лучше бы я не спрашивал.

* * *

Не так давно я был в Новом Орлеане. Да, в конце лета, одной душной сырой ночью, когда воздух можно было мешать палкой. А мы сидели на веранде бара, слушая печальные гудки речных судов, пытаясь разогнать тоску спиртным, но вместо этого еще больше впадая в меланхолию.

За столом нас было четверо. Ролф Тернер и Билл Райан — точные мои копии, хотя, если приглядеться, не так уж мы похожи. Но у всех троих седеющие редкие волосы. Четвертого я видел в первый раз. Звали его Френком Берджестоном, и взгляд у него был какой-то пронизывающий. Высокий, ростом с Ролфа, только покрупнее и в идеальной форме. Лицо длинноватое, но не худое. Глаза за очками в роговой оправе горят энергией.

Все началось с моей реплики. Сам не пойму, почему я это сказал, но он словно с цепи сорвался.

— У меня такое странное ощущение, — сказал я, прерывая долгое молчание, тянувшееся с тех пор, как мы заказали выпивку, — будто что-то вот-вот должно случиться.

— Значит, и ты это чувствуешь, — сухо заметил Билл, закуривая сигарету.

Старина Ролф глубоко затянулся трубкой, а потом прикрыл ее ладонью, позволяя дыму валить медленными клубами.

— Да. Я тоже, — немного смущенно пробормотал он. — Никак не могу отделаться от чертовой штуки.

Но мне стало как-то не по себе, когда я услышал голос Френка и встретился с ним глазами. Не поверите, просто мороз по коже!

— Я могу рассказать об этом чуть больше, — спокойно заявил он.

— Вы не одиноки, знаете ли. То же самое со мной было в Кливленде, Сент-Луисе. Словом, везде.

— Землетрясение? — поинтересовался я. — Локальные войны?

Френк медленно покачал головой.

— Нет, — вымолвил он. Мы немного помолчали. Потом я отодвинул стол и вытянул ноги, шевеля пальцами в туфлях, чтобы немного восстановить кровообращение.

— Бросьте, парни. Что это с вами стряслось? Значит, у всех нас что-то вроде предчувствия. И что с того? Да мы сами на себя нагоняем тоску своими рассуждениями. К тому же эта проклятая влажность… А может, рынок такой вшивый. Считай, дела совсем встали.

Как раз в этот момент принесли выпивку. И все опять заткнулись. Но тут Френк опять открыл рот.

— Боюсь, дело не только в этом, — сказал он.

Френк отвернулся от нас, глядя сквозь открытую дверь, как бармен за стойкой ловко бросает вишенки в коктейли и насаживает на края бокалов ломтики лимона.

Повисла мрачная пауза.

— Думаю, мы слишком много пьем, да еще по ночам, — проговорил наконец Ролф. — Вредно для печени.

— По твоей печени, должно быть, пробежала вошь, — сказал Френк, улыбнувшись впервые за весь вечер. Правда, тут же опять помрачнел и в который раз покачал головой. — Поглядите-ка вокруг. Можете сколько угодно твердить, что это печень, или чрезмерное количество положительных ионов в воздухе, или фаза луны, но среди нас нет ни одного человека, который не вел бы себя так, словно Судный день уже на пороге.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.