Аннабель

Оливер Лорен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Аннабель ( Оливер Лорен)

Лорен Оливер - Аннабель

1 Глава (Сейчас)

Когда я была моложе, все лето шел снег.

Каждый день солнце поднималось в сером небе и скрывалось за его дымкой, по вечерам оно тонуло в оранжевом, как раскалённые угли, пламени.

А хлопья всё падают вниз и вниз. Не холодные, но обжигающие, как ветер приносящий запах гари.

Каждый вечер мои родители усаживали нас, чтобы посмотреть новости. Все картинки были одинаковыми: аккуратно эвакуированные города, закрытые города, благодарные граждане машут из больших окон, блестящие автобусы, которые увозят в новое будущее, жизнь совершенного счастья. Жизнь без боли.

- Видите?, - улыбаясь, говорила мама мне и моей сестре, Кэрол, - Мы живем в величайшей стране на Земле. Видите, как нам повезло?

И всё же пепел продолжает падать вниз. Запах смерти пришел через окно, пролез под дверь, впитался в наши ковры и шторы, и кричал ей ложь.

Возможно ли быть честным в обществе лжецов? Или ты тоже должен постоянно лгать? А если ты лжешь лжецу этот грех с тебя как-то снимается или прощается?

Этого рода вопросы я задаю себе сейчас, в эти тёмные, водянистые часы, когда день и ночь сменяют друг друга. Нет. Не правда. В течении дня приходят охранники, чтобы принести еду и забрать еду, а ночью другие стонут и кричат. Они счастливчики. Они те, кто верит, что звучание голоса может принести какую-то пользу. Остальные из нас научились жить в тишине.

Интересно, что сейчас делает Лина. Мне всегда интересно чем она занимается. И Рэйчел тоже. Они обе мои девочки, мои красивые девочки с большими глазами. Но о Рэйчел я беспокоюсь меньше. Она всегда была твёрже Лины. Более дерзкая, более упрямая, менее чувствительная. Даже как девочка, она пугала меня, жестокая, с огненными глазами, с характером, как у отца.

Но Лина... маленькая, милая Лена, с её клубком темных волос, с раскрасневшимися, пухлыми щечками. Она спасала пауков с тротуара, чтобы спасти им жизнь; тихая, задумчивая Лина, сладко сюсюкается, чтобы разбить сердце. Чтобы разбить мое сердце: моё дикое, не исцелённое, неустойчивое, непонятное сердце. Мне интересно так же ли её передние зубы перекрывают друг друга; так же ли она до сих пор иногда путает слова кренделёк и карандаш; растут ли её тонкие каштановые волосы длинными и прямыми, или они начали виться.

Мне интересно верит ли она в ложь, которую они ей говорят. И я тоже, потому, что теперь я лгунья. Я стала ею по необходимости. Я лгу, когда улыбаюсь и возвращаю пустой поднос.

Я лгу, когда прошу "Книгу Тссс", притворяясь раскаявшейся.

Я лгу просто прибывая здесь, на моей раскладушке, в темноте.

Скоро это закончится. Скоро я сбегу.

И тогда лжи придет конец.

2 Глава (Тогда)

Когда я увидела отца Лины и Рейчел в первый раз, я знала: знала что выйду за него замуж, что буду в него влюблена. Знала что он никогда меня не полюбит, но я об этом не беспокоилась.

Представьте меня: семнадцатилетняя, тощая, напуганная. Одетая в слишком большую, потрепанную джинсовую куртку, которую я купила в дешевом магазине, и в вязаный вручную шарф, который даже близко не был достаточно теплым, чтобы защитить меня от холодного декабрьского ветра, который пришел с Чарльз Ривер, разбрасывая снег по сторонам, забирая у людей все цвета их одежды. Поэтому они шли улицами, белые как привидения, склонив головы.

Это был тот вечер, когда Миша взял меня с собой на встречу с кузеном друга его друга, Ровлзом, который управлял магазином по улице Девятой.

Такие магазины мы называли "темными центрами", которые распространились в течении десяти лет после принятия закона об Исцелении: Мозговые магазины. Некоторые из них кажутся, как минимум, наполовину законными, с комнатами ожиданий, похожими на приемные докторов и столами, чтобы прилечь. В других же, человек с ножом всегда был готовым забрать ваши деньги и оставить вам шрам, который, к счастью, выглядел достаточно правдоподобно.

Магазин Ровлза был именно таким. Низкая подвальная комната, выкрашенная в черный цвет, Бог знает зачем, провисший кожаный диван, небольшой телевизор, откидной деревянный стул, и обогреватель - все бы выглядело довольно мило, если бы не запах крови, несколько ведер и отделенная занавесом область, где он фактически и занимался своей работой.

Помню, меня чуть было не вырвало, настолько я нервничала. Впереди меня была еще пара детей. На диване не было мест, и мне пришлось стоять. Я думала, стены сговорились, я боялась, что они рухнут, похоронив нас там.

Я убежала из дома почти месяц назад. Я экономила и еле наскребла деньги на эту подделку.

В те дни было легче путешествовать. Спустя десять лет лечение было доведено до совершенства, стены по-прежнему устремлялись вверх, а регуляторы были не так строги. Тем не менее, я никогда не была дальше, чем на двадцать миль от дома, и почти всю поездку на автобусе до Бостона я провела, либо прижавшись носом к окну, наблюдая, холодные пятна бедных зимних деревьев и дрожащие пейзажи и сторожевые башни - новые и строящиеся, либо в ванной комнате, нервничая и пытаясь задержать дыхание против резкого запаха мочи.

Последний коммерческий рейс - это то, что я смотрела по телевизору в магазине Ровлза, дожидаясь своей очереди. Новости о том, что экипаж готовит взлетно-посадочную полосу, рев самолета, который шел по полосе, и наконец взлет: нереальный взлет, как у птиц, такой прекрасный и легкий, что хочется заплакать. Я никогда не летала самолетом и теперь уже никогда не смогу. Взлетно-посадочные полосы будут демонтированы, а аэропорты - заброшены. Слишком мало газа, слишком большой риск заражения.

Помню, мое сердце подступило к горлу, и я не могла отвести взгляд от телевизора, от изображения самолета, который на глазах менялся и становился все меньше, пока не превратился в маленькую черную птичку на фоне облаков.

Вот когда они пришли: солдаты, молодые новобранцы, только что из учебного лагеря. Накрахмаленная новая форма, ботинки блестящие, как нефть. Люди пытались бежать через задний выход, и все кричали. Шторы распахнулись, я увидела хлипкий складной стол, покрытый простыней, и девушку, вытянувшуюся на нем, с кровоточащей шеей. Ровлз, должно быть, был на полпути до завершения ее процедуры. Я хотела помочь ей, но на это не было времени.

Задняя дверь распахнулась и я вышла на алею, покрытую льдом, заваленную грязным снегом и мусором. Я упала, порезав себе руку льдом, но продолжала идти. Я знала, что если попадусь - это будет концом - меня вернут родителям, шанс попадание в лабораторию сводился к нулю.

Это был первый год после установления по всей стране Национальной Системы Оценивания. Начался подбор пар. Нормативные советы были повсюду, и маленькие детишки говорили об прохождении эвалуации когда подрастут.

И никто бы не выбрал девчёнку с записью.

Я была на углу Линден и Адамс, когда увидела его. Я столкнулась с ним, на самом деле, увидев его передо мной с вытянутыми руками, кричащего: "— Стой!" Пытаясь увернуться, потеряла равновесие, наткнулась прямо на его руки. Я была настолько близка, что могла видеть снежинки в его ресницах, чувствовать запах влажного шерстяного пальто и средства после бритья, видя где он пропустил немного щетины. Так близко, что шрам на его шее казался мелкой звездочкой.

Я никогда до этого не была так близко к парню.

Солдаты позади меня все еще кричали: "— Стой!" и "— Не дайте ей сбежать!"

Я никогда не забуду как он на меня смотрел - странно, почти забавляясь, будто бы я была странной разновидностью животного в зоопарке.

А потом он позволил мне уйти.

3 Глава (Сейчас)

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.