Юрий Гагарин

Данилкин Лев Александрович

Серия: Жизнь замечательных людей [1300]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Юрий Гагарин (Данилкин Лев)

Данилкин Лев Александрович. Юрий Гагарин

Самые великие шедевры революции — это люди, которых она производит.

Ромен Роллан

ПРОЛОГ

Есть известный анекдот [1] : перед первым полетом в космос НАСА потратило 18 миллионов долларов на создание письменных принадлежностей, которые будут работать в условиях невесомости.

— А у вас что? — как-то спросили они своих русских противников, которых этот вопрос несколько ошарашил.

— А у нас простые карандаши, — ответили русские (1) [2] .

Америка дала миру много дорого экипированных, сексапильных и воплощающих демократические ценности супергероев — в диапазоне от Нила Армстронга до Люка Скайуокера; в шлифовку их имиджа вкладывались астрономические суммы, они чеканили красивые фразы: «Маленький шаг для человека — гигантский скачок для всего человечества», «Да пребудет с тобой Сила», — и любили их уже просто потому, что они американцы.

Россия имела репутацию Мордора, производила на свет множество одиозных личностей, а вот со свободно конвертируемыми супергероями дела у нас обстояли далеко не блестяще. Был, в сущности, всего один — «простой советский парень», метр шестьдесят пять ростом, воплощение скомпрометированной тоталитаризмом коммунистической идеологии, автор куцего афоризма «Поехали!»; и странное дело, в качестве супергероя он оказался успешнее всех остальных, вместе взятых. «Колумб Вселенной», «Магеллан космоса», «величайший герой в истории» — на него можно было налепить любой ярлык, и все равно ни один из них и близко не мог передать глубины того «океана человеческого преклонения», в который погрузился Юрий Гагарин после возвращения из космоса; он был поп-идолом, не имевшим аналогов — более популярным, чем «Битлз», чем Мэрилин Монро, чем Че Гевара.

Простой карандаш. Та же идея.

Такой же очевидной и незатейливой, как простой карандаш, кажется история жизни Юрия Гагарина. Вытянул счастливый билет — слетал — стал героем. Кажется. Однако на самом деле это иллюзия.

Мы научились пользоваться — и даже злоупотреблять — этим именем, но не вполне представляем, что за ним стоит.

Общераспространенное представление о Гагарине сформировано советской пропагандой — манипуляционной системой, печально известной своими успехами в деле искажения информации. Образ Гагарина был имплантирован в наше сознание в виде огромного бронзового монумента кому-то, кто является идеальным образцом национального характера и воплощением всех мыслимых советских мужских добродетелей. Со временем — и в силу известных исторических событий — памятник несколько подрастерял свою былую привлекательность; кое-какие изречения на постаменте кажутся сегодня слишком наивными, кое-какие — чересчур патетическими; кроме того, мы видим, что голова и плечи статуи сильно загажены интернет-голубями: прогуглите словосочетание «Юрий Гагарин», и вас тотчас же известят, что обладатель этого имени — величайший за всю истории блеф СССР, что на самом деле он не летал в космос — ну или летал, но никоим образом не был первым. Жирную подпитку для самых диких слухов дают не только события 12 апреля 1961 года, но и последовавшая семь лет спустя странная — так и не получившая общепризнанного объяснения — смерть Гагарина. Никакой окончательной версии того, кто или что послужило причиной этой авиакатастрофы, нет — нет, соответственно, и общественного консенсуса.

Что касается нашего интуитивного — не зависящего ни от пропаганды, ни от интернет-«разоблачений» — представления о том, что за человек бы первый космонавт, то оно, скорее всего, основывается на таком явлении, как «улыбка Гагарина». Улыбка, знак открытости и дружелюбия, была его визитной карточкой, и именно она сохранилась после того, как самого его не стало; «солнечный парень» (2); однако правда ли, что Гагарин и пресловутая «улыбка Гагарина» — одно и то же? По сути, это явление, давно уже существующее и функционирующее отдельно от него — того же рода, что «улыбка Чеширского кота» или «улыбка Джоконды».

Кто на самом деле был этот наш «простой карандаш»?

Тайный честолюбец, упивавшийся мечтами о первенстве во всем — от баскетбола до космоса, советский Жюльен Со-рель, сконцентрировавшийся на достижении общественного положения — и, за счет колоссальных энергетических затрат, добившийся чаемого?

Или, возможно, руссоистский тип — естественное, не испорченное книжной культурой существо; ладный да складный, фото- и телегеничный, однако посредственно образованный и вообще не семи пядей во лбу парень, у которого, пожалуй, лучше, чем у прочих, получалось скалить зубы да по-деревенски аплодировать в ответ на аплодисменты; иными словами, «такой себе один из Шариковых этого мира — дворняга» (3)?

Или же правильнее будет отнести Гагарина к типу, описанному Толстым в «Войне и мире»: типу «каратаевскому», «олицетворению всего русского, доброго, круглого…» (4); воспринимать его как «народного философа», чья жизненная стратегия может быть передана формулой «не нашим умом, а Божьим судом»? И раз так, не есть ли жизнь Гагарина просто уникальное приключение одной из составляющих земной глобус капель из сна Пьера Безухова — капли, которая не просто вышла на поверхность, чтобы разлиться там пошире и в наибольшем размере отразить Бога, но вдруг, вопреки законам гравитации и божественного круговращения, в стремлении максимально приблизиться к Богу, нашла в себе силы выпрыгнуть на полтора часа из этого живого глобуса — и затем, отразив Его в большей мере, чем любое из когда-либо живших на Земле существ, опять вернулась, слилась со всеми и, как все, устремилась, когда пришло время, к центру?

Или же ключ к Гагарину — его военная форма: кшатрийская натура [3] , человек длинной воли — происходящий из самых низов, родившийся в зловонном, темном углу истории — и сумевший, за счет феноменально сильного, величественного характера, преодолеть судьбу, намотать кишки истории себе на запястье?

Или же он был чрезвычайно, что называется, юркий, предприимчивый тип, продавец от Бога, с развитыми гораздо выше среднего коммуникативными способностями, виртуозно пользовавшийся своей обаятельной улыбкой — а когда надо, так и пачкой собственных фотографий, которые носил во внутреннем кармане кителя и подмахивал залихватскими автографами — вроде «И на Марсе будут яблони цвести… Ю. Г.»; тип по сути совершенно не творческий, но относящийся, по классификации Гладуэлла (5), к «объединителям»: разносчик социальных вирусов, спровоцировавший в обществе эпидемию энтузиазма?

Похоже, тут есть о чем поговорить; и да, 50 лет со дня Полета — хороший повод взяться за биографию Гагарина: пора не только отчистить памятник, но и показать, что у истукана был оригинал — который, как мы увидим, весьма существенно отличался от монументального образа.

Может ли Гагарин считаться героем / иконой / ролевой моделью во времена, когда космос, с одной стороны, стал гораздо более недосягаемым, чем это казалось 50 лет назад (какие там каникулы на Луне, какие там яблони на Марсе, какое там Великое Кольцо (6); хорошо если за весь XXI век кто-то осуществит то, что планировалось Королевым сделать году к 1975-му), а с другой — стремительно тривиализуется — возможность совершить суборбитальный полет — «скататься в космос», теоретически, можно выиграть, купив банку пива или шоколадку — а именно так обстоят дела, буквально: пивоваренные и кондитерские компании обещают наиболее везучим своим клиентам место космического туриста.

Затем: не путаем ли мы гениев, которые заслуживают восхищения, с успешно использованными инструментами политической пропаганды?

Не идем ли мы на поводу у большинства, не становимся ли мы жертвами магии больших чисел — раз ему аплодировали миллионы людей, значит, он в самом деле представляет собой ценность?

Алфавит

Похожие книги

Жизнь замечательных людей

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.