Проклятье вендиго

Янси Рик

Серия: Монстролог [2]
Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика    2012 год   Автор: Янси Рик   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Проклятье вендиго (Янси Рик)

Посвящается Сэнди, моему лучику света в темноте

Ужасное индейское убийство

ВИННИПЕГ, 14 декабря. — Индейский агент Шорт прибыл сюда из Беренс Ривер с подробностями ужасного убийства, случившегося в восьми милях к западу от резервации Беренс Ривер. Индеанка, страдавшая от брюшного тифа, впала в бредовое состояние. Ее муж подумал, что она превратилась в «вендиго» и решил, что ее надо убить, чтобы не позволить ей пожрать других членов племени. Он выкручивал ей голову, пока не сломал шею. Индейца арестовали по обвинению в убийстве.

Нью-Йорк Таймс, 15 декабря 1897 года

Застрелил вождя по его приказу

ВИННИПЕГ, Манитоба, 27 октября. — Р. Дж. Чемберлен из канадской полиции, Оттава, и Б. Ж. Банналатин, индейский агент из Лаксеула, прибыли сегодня с тремя арестованными индейцами. Двое индейцев обвиняются в том, что прошлой зимой они застрелили своего вождя у Кошачьего озера, в 350 милях к северо-востоку от Динордвика. Оба арестованных рассказывают примерно следующее.

Вождь индейцев Кошачьего озера по имени Аваса Кемиг стал «вендиго», или безумным, и приказал арестованным пристрелить его. Был созван совет племени, который обсуждал вопрос в течение двух дней и пришел к заключению, что приказу вождя надо подчиниться. «Вендиго» лег в своем вигваме и рукой указал, куда в него надо стрелять.

Когда он умер, на его тело насыпали дрова, и костер горел два дня, чтобы, по верованиям индейцев, полностью уничтожить злой дух вождя. Дело было доложено г-ну Банналатину, но, поскольку племя Кошачьего озера не имеет договора с канадскими властями, это дело будет рассмотрено по специальной процедуре.

Констебль Чемберлен поехал в Лаксеул. Там к нему присоединились г-н Банналатин и двое проводников. Они за двадцать дней проделали путешествие в семьсот миль. Двое индейцев были арестованы и сегодня доставлены сюда для суда.

ПРОЛОГ

сентябрь 2009 года:

«Вырезки»

Чтица была бывшей учительницей английского в средней школе, а ее мать жила в приюте с 2001 года. С тех пор чтица в течение пяти лет раз в неделю полчаса ехала из Алачуа в Гейнсвилль, чтобы навестить свою мать. В хорошую погоду они сидели в том же мощеном дворе между двумя жилыми зданиями, где теперь она сидела со мной. Посередине двора журчал фонтан, с трех сторон окруженный столиками в стиле бистро — крашенными и перекрашенными, чтобы устоять в тропическом климате Флориды. Даже сейчас, в конце сентября, воздух казался густым от влажности, и температура была под сорок — и это в тени.

Ее мать скончалась в 2006 году, но чтица все равно по доброй воле каждую неделю приезжала, чтобы читать обитателям приюта, у которых не было семьи или которых редко — если вообще — навещали. Директор приюта назвал мне ее имя и дал номер ее телефона. Нет, сказал он мне, насколько ему известно, человек, который называл себя Уильям Джеймс Генри, не общался близко ни с кем из других постояльцев. Единственным его посетителем была эта самая волонтерка, которая сейчас сидела напротив меня, потягивая из высокого стакана чай со льдом, в котором не оставалось никакого льда. Возможно, она мне поможет, сказал директор.

— Ничем не могу вам помочь, — сказала мне сейчас чтица.

— Он никогда ничего не говорил? — спросил я.

— Он называл только свое имя и год рождения.

— Тысяча восемьсот семьдесят шестой.

Она кивнула.

— Я подшучивала над ним. Я говорила, да ладно вам, Уильям, вы не могли родиться в этом году. Он кивал, а потом снова это повторял.

— Что он делал, когда вы ему читали?

— Смотрел в никуда. Иногда засыпал.

— У вас когда-нибудь создавалось впечатление, что он слушал?

— Не в этом было дело, — сказала мне она.

— А в чем же?

— Общение. У него никого не было. Только по вторникам в два часа у него была я.

Она потягивала чай. Фонтан журчал. С одного края бассейна вода вытекала и выплескивалась на булыжник. Фонтан был установлен на мягком песчаном грунте, и его немного перекосило. На другой стороне двора за столиком сидели двое постояльцев, мужчина и женщина. Они держались за руки и смотрели — или казалось, что смотрели, — как играл свет в струях фонтана. Она кивнула в их сторону.

— Одно время у него была и она.

— Была она? А кто она?

— Ее зовут Лиллиан. Она была подругой Уильяма.

— Его подругой?

— Не только его. С тех пор как я здесь бываю, она поменяла примерно двенадцать друзей. — Чтица коротко рассмеялась. — У нее, бедняжки, болезнь Альцгеймера. Она ходит от мужика к мужику, липнет к ним по несколько недель, а потом теряет интерес и подбирает кого-то другого. Персонал называет ее сердцеедкой. Некоторые постояльцы очень переживают, когда она их бросает и уходит к другому.

— А Уильям переживал?

Она покачала головой.

— Трудно сказать. Уильям был… — Она подыскивала слова. — Иногда казалось, что он был аутистом. Не полное помешательство, но что-то такое, от чего он страдал всю жизнь.

— Он не был аутистом.

Она отвела взгляд от Лиллиан и ее компаньона и изучающе посмотрела на меня, подняв брови.

— Да?

— Когда он умер, у него под кроватью нашли старые блокноты. Что-то вроде дневников или мемуаров, которые он написал еще до того, как попал сюда.

— Правда? Тогда вы знаете о нем больше, чем я.

— Я знаю, что он написал о себе, но я не знаю ничего о нем, — осторожно сказал я. — Я прочитал только первые три дневника, и это… очень отвлеченные вещи.

Я чувствовал себя неуютно под ее взглядом. Я повернулся в кресле и посмотрел через двор на Лиллиан.

— Она бы его вспомнила? — поинтересовался я вслух.

— Сомневаюсь.

— Думаю, стоит спросить, — сказал я без большого энтузиазма.

— Они сидели часами, — заметила чтица. — Не разговаривали. Просто держались за руки и смотрели в никуда. Это было мило, если только не думать о неизбежном.

— О неизбежном? — я решил, что она говорит о смерти.

— О том, что она уже положила глаз на следующего. Видите того, с кем она сейчас сидит? Его зовут Кеннет, и она с ним уже около месяца. По-моему, их хватит еще на неделю, и бедняга Кеннет снова окажется в одиночестве.

— Как Уилл это воспринял — то, что она его бросила?

Чтица пожала плечами.

— Я не заметила, чтобы он как-то переживал.

Я еще с минуту наблюдал за Лиллиан и ее кавалером.

— Но это еще не значит, что он не переживал, — сказал я.

— Нет, — согласилась она, — не значит.

В тот же день я повидался с лечащим врачом Уилла Генри, человеком, который объявил о его смерти ночью 14 июня 2007 года. Он наблюдал Уилла все время, пока тот находился в приюте.

— Знаете, — сказал он с игривой искоркой в глазах, — он уверял, что родился в тысяча восемьсот семьдесят шестом году.

— Я слышал об этом, — сказал я. — Как, по-вашему, сколько лет ему было на самом деле?

— Трудно сказать. За девяносто, может, ближе к ста. И для своего возраста он был в прекрасной форме.

— Если не считать слабоумия.

— Ну, если вы живете достаточно долго, то слабоумие неизбежно.

— От чего он умер?

— От старости.

— Инфаркт? Инсульт?

— Скорее всего, одно из двух. Без вскрытия трудно определить. Но результаты его последнего обследования были просто замечательными.

— Вы когда-нибудь находили… Было ли какое-то проявление… Может, что-то странное с его… Скажите, вы когда-нибудь брали у него анализ крови?

— Конечно. Это была часть регулярных обследований.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.