Порочный круг деспотизма, или рассуждения о русских и будущем их страны

Кабанов Александр Борисович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Порочный круг деспотизма, или рассуждения о русских и будущем их страны (Кабанов Александр)

АЛЕКСАНДР КАБАНОВ

ПОРОЧНЫЙ КРУГ

ДЕСПОТИЗМА

или

рассуждения о русских и  будущем их страны

ALEKSANDR KABANOV

VICIOUS CIRCLE OF

DESPOTISM

or

reasoning about the Russian and the future of their country

Bookinfile

2013

УДК316.7+17.035.3

ББК60.028.13,021

         К12

 

        Кабанов,  Александр.

К12        Порочный круг деспотизма или рассуждения о русских и

        будущем их страны = Vicious circle of despotism / Александр Кабанов. – Москва – Boston: Bookinfile, 2013.

ISBN  978-1-62056-992-4

Ключевые слова: политология, социология, россика, иностранцы о России, Россия, русская культура, русская ментальность, национальная психология, национальный характер, российская политика.

          В работе рассмотрена русская ментальность, ее влияние на политическую жизнь и экономическое процветание. Предпринята попытка объяснить происхождение и особенности национальной психологии, предсказать экономическое и политическое будущее страны и  ее действия на международной арене.

           Для широкого круга читателей, а также студентов, аспирантов и преподавателей  факультетов истории, культурологии, психологии, социальной философии и политологии.

        The book deals with the Russian mentality and its influence on the political life and economic prosperity. An attempt is made to explain the origin and characteristics of the national psychology, predict the economic and political future of the country and its actions in the international arena.

 

Keywords:social philosophy · national people’s psychology  ·  political science · history · Russia · Russian culture

 

УДК316.7+17.035.3

ББК60.028.13,021

ISBN  978-1-62056-992-4                

                                                          Издательство «BOOKINFILE», 2013

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О СТРАНЕ

 

КНИГА I О НРАВАХ И ПРИВЫЧКАХ

ГЛАВА I ПИЩА, ОДЕЖДА И МУЗЫКАЛЬНЫЕ ПРИСТРАСТИЯ

ГЛАВА II СЕМЕЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

ГЛАВА III ПОВЕДЕНИЕ НА УЛИЦАХ, ДОРОГАХ И НА ОБЩЕСТВЕННЫХ СОБРАНИЯХ

ГЛАВА IV ПОВЕДЕНИЕ НА РАБОТЕ И ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

ГЛАВА V ОТНОШЕНИЕ К МОРАЛИ И ЗАКОНАМ; ПРАВОСУДИЕ

 

КНИГА II ОПИСАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ ПОСЛЕДНИХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ

ГЛАВА I РАСПАД СОВЕТСКОГО СОЮЗА И ЕГО ПРИЧИНЫ

ГЛАВА II ОБРАЗОВАНИЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЭПОХА ЕЛЬЦИНА (1991-2000)

ГЛАВА III ПЕРВЫЙ СРОК ПУТИНА (2000-2004)

ГЛАВА IV ВТОРОЙ СРОК ПУТИНА (2004-2008)

ГЛАВА V ФИКТИВНОЕ ПРЕЗИДЕНТСТВО МЕДВЕДЕВА (2008-2012)

 

КНИГА III ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЛЕРЕЯ

ГЛАВА I ЧЕЛОВЕК МИРА

ГЛАВА II ЦАРЬ БОРИС

ГЛАВА III КОВАРНЫЙ СКИФ ИЛИ БЫВШИЙ АГЕНТ КГБ

ГЛАВА IV РЕБЕНОК с  iPhone-ом

ГЛАВА V ЧЕЛОВЕК В КЕПКЕ

ГЛАВА VI ПАТРИАРХ  С ХИТРЫМ ПРИЩУРОМ ИЛИ ГЛАВНЫЙ РЕЙДЕР ВСЕЯ РУСИ

 

КНИГА VI ФРАГМЕНТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

ГЛАВА I СЕРГЕЙ МАГНИЦКИЙ, БИЛЛ БРАУДЕР И HERMITAGE CAPITAL

ГЛАВА II ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ АМЕРИКАНСКОГО ПОСЛА МАЙКЛА МАКФОЛА В РОССИИ

ГЛАВА III ФАБРИКА ЛЖИ

ГЛАВА IV ЗАМЕТКИ О ВЫБОРАХ (КОНЕЦ 2011 - НАЧАЛО 2012)

 

КНИГА V ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА  ПОВЕДЕНИЯ И НРАВСТВЕННЫХ СВОЙСТВ МОСКОВИТОВ

ГЛАВА I ВНЕШНОСТЬ

a) Мужчины

b) Женщины

ГЛАВА II ДУШЕВНЫЕ КАЧЕСТВА

a) Спесь, агрессивность и жестокость; стремление уйти от ответственности

b)  Разговоры, хитрость, недружелюбность и коварство; предпочитают насилие разуму

c) Склонность к обманам, воровству и ложным доносам

ГЛАВА III ВОСПИТАНИЕ И ОТНОШЕНИЕ К ТРУДУ

 

КНИГА VI ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА  ПОВЕДЕНИЯ И НРАВСТВЕННЫХ СВОЙСТВ МОСКОВИТОВ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ГЛАВА I О ЖЕНАХ

ГЛАВА II ПЬЯНСТВО

ГЛАВА III СТРАСТЬ К РАСПУТСТВУ

ГЛАВА IV РУГАТЕЛЬСТВА (РУССКИЙ МАТ)

 

КНИГА VII ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ОБРАЗА ПРАВЛЕНИЯ  И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

ГЛАВА I ЖЕСТОКОСТЬ ПРАВИТЕЛЕЙ

a) Иван Грозный

b)  Петр Великий

c)  Жестокость и слепое преклонение народа перед правителем

ГЛАВА II ЧВАНСТВО, САМОМНЕНИЕ И СПОСОБ ВЕДЕНИЯ ПЕРЕГОВОРОВ

ГЛАВА III ОБРАЗ ПРАВЛЕНИЯ

ГЛАВА IV ОБ УПРАВЛЕНИИ ОБЛАСТЯМИ И КНЯЖЕСТВАМИ (ИЗ ФЛЕТЧЕРА)

ГЛАВА V СУД И НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ

ГЛАВА VI О ПОЛОЖЕНИИ ПРОСТОГО НАРОДА (ИЗ ФЛЕТЧЕРА)

ГЛАВА VII ЗАКРЫТОСТЬ СТРАНЫ, ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТЬ И МНИТЕЛЬНОСТЬ

ГЛАВА VIII ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА И ВЫНОСЛИВОСТЬ, ПОВЕДЕНИЕ НА ВОЙНЕ И ОТНОШЕНИЕ К НЕЙ

 

КНИГА VIII ОБВИНИТЕЛИ И ЗАЩИТНИКИ

ГЛАВА I О СООБЩЕНИЯХ ИНОСТРАНЦЕВ

ГЛАВА II СВИДЕТЕЛИ ОБВИНЕНИЯ

ГЛАВА III СВИДЕТЕЛИ ЗАЩИТЫ

ГЛАВА IV ОЦЕНКА СВИДЕТЕЛЬСКИХ ПОКАЗАНИЙ

 

КНИГА IX КОНЦЕПЦИИ  РАЗВИТИЯ СТРАНЫ

ГЛАВА I ВОССОЗДАНИЕ ИМПЕРИИ

ГЛАВА II СУВЕРЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ

ГЛАВА III ЗАПАДНЫЙ ПУТЬ

 

КНИГА X ПЕРСПЕКТИВЫ  ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

ГЛАВА I ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ

ГЛАВА II СТРАТЕГИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

ГЛАВА III ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КУЛЬТУРА

ГЛАВА IV ИНСТИТУТ СОБСТВЕННОСТИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ

 

КНИГА XI ПЕРСПЕКТИВЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

ГЛАВА I ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ

ГЛАВА II КОНЦЕПЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

ГЛАВА III ВЛИЯНИЕ РАЗНООБРАЗНЫХ ПРИЧИН НА ПОЛИТИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО И ОБРАЗ УПРАВЛЕНИЯ

 

КНИГА XII РУССКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ

ГЛАВА I О РАЗЛИЧНЫХ УРОВНЯХ И ВИДАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ИНТЕЛЛЕКТА

ГЛАВА II ОБЩИННО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

ГЛАВА III ПОСЛЕДСТВИЯ ОБЩИННО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА СОЗНАНИЯ

ГЛАВА IV ПОРОЧНЫЙ КРУГ ДЕСПОТИЗМА

 

КНИГА XIII РОССИЯ И МИР

ГЛАВА I ОСНОВАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

ГЛАВА II РОССИЯ В МИРОВОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

 

КНИГА XIV РОССИЯ И МИР (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ГЛАВА I  РОССИЯ И ЗАПАД

ГЛАВА II ЗАПАД И РОССИЯ

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Порочный

круг

деспотизма

 

или

 рассуждения о русских и будущем их страны

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга о России, но и не только о ней. Россия вместе с тем – это и повод понять некоторые закономерности исторического процесса в мировом масштабе, частью которого является история этой страны. Ибо без восприятия общей картины невозможно понять ни одну  отдельную ее часть.

Когда-то очень давно, в V веке до Рождества Христова, Геродот написал свою знаменитую “Историю”. Противопоставления Персии и Греции, рабства и свободы, демократии и тирании, составляют основное содержание труда “отца истории”. Вскоре после этого Древнюю Грецию в этом противостоянии заменил Древний Рим. Его великие историки писали о непримиримой борьбе Римской республики, а затем и империи с восточными деспотами. В новое время противостояние Запада с варварами возобновилось с невиданной до этого силой. Борьба Британской против Российской империи, а затем объединенного Запада во главе с Соединенными Штатами против Советского Союза и с Россией составляют основу мировой истории  последних двух столетий. Распад колониальной системы, Советского Союза, глобализация и массовая миграция привели к тому, что сегодня мы видим совершенно новые формы того же самого противостояния. Западному миру, обвиняемому в безбожии и грубом индивидуализме, бросили вызов тираны и деспоты всего мира, в какой бы части света они ни находились и какой бы идеологии или религии ни придерживались. Нынешнее противостояние – это война без границ, в самых разнообразных формах, на всех континентах и внутри  многих стран, в основе которой лежит дифференциация этических систем различных народов и социальных групп. Это война добра и зла или точнее ее продолжение.

Наиболее рельефно природа такого противостояния проявилась во взаимоотношениях России и Запада за прошедшие двадцать лет после крушения Советского Союза. Никогда так быстро великие ожидания не сменялись огромным разочарованием с обеих сторон. История никогда не видела  до этого столь  быстрых и масштабных общественных перемен и столь глубокого социального кризиса, породившего, по словам Джеймса Биллингтона, не имеющую аналогов в истории работу по культурной идентификации. В ее ходе для многих стало очевидно, что у русских не было ни единого шанса построить свободное и демократическое государство в российской культурной действительности. То была погоня за миражом, плод фантазии.

За последнюю пару веков Западу удалось перейти от монархической власти и религиозной системы нравственного порядка к демократии и системе общественной морали. Однако на Востоке, включая Россию, ничего подобного не случилось.  Социальное невежество тамошних народов столь велико, что их примитивная нравственная система неспособна заметить собою страх перед богом и деспотом. Философ Николай Бердяев писал, что помимо тягот первой мировой войны Октябрьскую революцию в России спровоцировали потеря веры в царя и падение авторитета церкви. С этим трудно не согласиться, но что более важное: то, что русской культуре оказалось не под силу восполнить образовавшийся социальный вакуум, в который ринулись большевики и преступники, и который привел к одной из самых ужасных в мировой истории тирании. В свою очередь, многие страны Востока сегодня сталкиваются с очень похожими проблемами. Потеря религиозного страха и ослабление тирании по западным рекомендациям приводят там к политическому хаосу и социальному кризису, росту преступности, религиозным и национальным распрям, голоду и эпидемиям. Результатом чего является очередная волна антиамериканизма и новые обвинения Запада в безбожии и индивидуализме.

В этой книге я постарался глубоко, насколько это вообще возможно, понять природу русской ментальности, рассматривая как повседневную, так и политическую жизнь в России в самые разные времена, без чего невозможно представить себе ни будущее этой страны, ни причины ее противостояния с Западом.

 

  ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О СТРАНЕ

 

 

В середине IX века было создано первое Древнерусское государство – Киевская Русь. Оно объединяло северные и южные племена восточных славян, финно-угорские и балтийские племена. После этого началась славянская колонизация северо-востока. В 988 году Русь приняла византийскую ветвь христианства.  В середине XII века начался распад единого древнерусского государства на ряд самостоятельных русских княжеств (Удельная Русь). В середине XIII века большинство этих княжеств подверглось нашествию войск внука Чингисхана Батыя. Они потеряли свою политическую независимость и были вынуждены платить дань Золотой Орде. Этот период вошел в историю под названием монголо-татарское иго. В конце XVI столетия, при Иване III, объединенные под началом Москвы русские княжества перестали платить дань, что фактически ознаменовало собой окончание ига Золотой Орды.

В середине XVI века, при Иване Грозном, были завоеваны Казанское, Астраханское и Сибирское ханства.  К началу XVII века России удалось колонизировать большую часть земель Золотой Орды. В середине семнадцатого столетия к Московии была присоединена Украина, а русские поселения появились на Дальнем Востоке. В начале XVIII столетия столица была перенесена из Москвы в Санкт-Петербург, а Россия – официально провозглашена империей. В девятнадцатом столетии Россия продолжила свою экспансию на Юге, колонизировала Кавказ, перешла в Закавказье и начала экспансию в Средней Азии, дойдя до Афганистана. В ходе первой мировой войны в Российской Империи произошла буржуазная революция, после которой к власти пришли большевики.  Был основан Советский Союз, а столица вновь перенесена в Москву. После второй мировой войны Советский Союз включал в себя пятнадцать национальных республик, созданных на территориях входивших ранее в Российскую Империю, самой крупная из которых была современная Россия.  В конце двадцатого века Союз распался, и Россия стала его правопреемницей.

Сегодня Россия – государство, занимающее различными своими частями пространства в Восточной Европе (25% территории) и Северной Азии (75%). Общая численность жителей страны порядка 143 миллиона человек. Является самым протяженным в мире государством и стоит на девятом месте по численности населения. В конституции именуется федерацией, но по факту Россия – это  централизованное государство с авторитарным управлением. Оно разделено на 83 отдельные административные единицы: 46 областей, 21 национальную республику, девять краев, два города, четыре автономных округа и одну автономную область. Среди населения преобладают женщины: гендерное соотношение 86 мужчин на 100 женщин, хотя в возрасте до 14 лет мужчин несколько больше. Это объясняется тем, что мужчины по достижению указанного возраста начинают массово гибнуть в мирное время: в армии, в уличных драках и криминальных разборках, от болезней обусловленных чрезмерным употреблением спиртных напитков, иначе говоря, пьянства.

Религиозный состав: православные христиане (свыше 75%), мусульмане (6%), есть буддисты, иудеи, язычники. Сегодня среди жителей преобладают русские (порядка 80%); кроме того, в России проживают, как правило, на своих исконных землях, татары (4%), башкиры (более 1%), чуваши и чеченцы (по 1%) и многие другие. Правда, за последние десять лет, с 2002 по 2012 год, доля русских несколько снизилась – приблизительно с 80 до 78%. Но самое неприятное и опасное для территориальной целостности государства то, что за последние 30 лет, с 1979 по 2010 год, доля русских катастрофически снизилась в некоторых национальных республиках. Так, например, за этот период в Ингушетии она упала с 31% до  0, 8%, в Чеченской Республике – с 31% до 2%, в Дагестане – с 11% до 3%, в Тыве – с 36% до 16%, в Калмыкии – с 42% до 30%.

В Чечне этому способствовали две недавние вооруженные попытки обрести независимость, а в Ингушетии и Дагестане беспорядки, вызванные деятельностью исламских фундаменталистов. Но существуют и более глубокие причины, действующие как в этих, так и в большинстве прочих республик. Населяющие Россию народы все большее внимание уделяют вопросам развитию национальной культуры и языка, что подталкивает проживающих среди них этнических русских уезжать в русскоязычные регионы. Помимо этого, число детей в русских семьях, как правило, значительно меньше, чем в семьях большинства других населяющих Россию народов.

 

КНИГА I

О НРАВАХ И ПРИВЫЧКАХ

 

Телосложение. – Манера одеваться. – Песни. – Семейные правила. – Склонность к насилию у детей. –  Их воспитание. – Русские матери за границей. – Беззаконие и нападения на дорогах. – Поведение на общественных собраниях. – Воровство и личная преданность на работе. – Неравенство в положении и правах отдельных министров. – Особенности оплаты труда. – Отношение русских к морали и законам. – Особенности их системы правосудия. – Агрессивная социальная среда.

  ГЛАВА I

ПИЩА, ОДЕЖДА И МУЗЫКАЛЬНЫЕ ПРИСТРАСТИЯ

Что касается пищи, то русские, прежде всего мужчины, едят много. Плотное телосложение и наличие живота у них считается самым верным свидетельством здоровья, физической силы и благосостояния. К худому человеку у них сразу начинают подходить люди и спрашивать все ли у него в порядке. Кроме того, мне кажется, большая масса тела придает им уверенность и позволяет оказать известное психологическое давление на оппонента при ссорах и при том самому не подвергнуться нападению.

Одеваются они одинаково, следуя действующей моде, а при смене последней поголовно меняют одежду. Неспособные, как французы или итальянцы, воспринимать красоты и тонкости стиля, они предпочитают яркие краски: от этого их манера одеваться становится пошлой.  Их женщины, чрезмерно накрашенные, облаченные в яркие одежды и часто на высоких каблуках, походят на представителей древнейшей профессии, с представителями которой их также роднит то, что они довольно глупы, повсюду ищут выгоду и склонны к обману. Хотя выражение их лиц при этом, обыкновенно, чрезвычайно смиренное, нежное и наивное. Однако, при первых вспышках раздражения они, не в силах сдержаться, вмиг снимают с себя эту на время надетую маску и как бы переворачиваются, проявляя при этом свою уже не притворную, а саму настоящую сущность, становясь злобными и агрессивными.  После чего так же быстро вновь надевают ее, всем своим видом убеждая вас, что вам это просто померещилось.

Вот что говорит в отношении манеры одеваться и образа поведения русских мужчин и женщин широко известный историк моды г-н Васильев. “Для женщин модно ходить с голым пупком, носить наклеенные ногти и высокие каблуки, краситься в блондинку и выглядеть вульгарно. Для мужчин модно иметь пивной животик, ездить на охоту, ходить в сауну и изменять жене. На мой взгляд, критерии не очень возвышенные, но вполне понятные. Население России состоит в основном из женщин. Поэтому женщина всегда в России одета вызывающе сексуально, а мужчина, напротив, не обращает никакого внимания на свою внешность”. В целом, я согласен с данным г-н Васильевым описанием, но причины такой моды и такого поведения гораздо глубже, чем те о которых он говорит. Может он и хороший историк моды, но точно плохой социальный психолог. Численный перевес на стороне женщин не такой значительный, как он думает, особенно в некоторых возрастных группах. С другой стороны, на вкусы и поведение полов оказывают влияние, прежде всего, уровень развития и строгость этической системы, которые, как это будет показано в свое время, определяется, естественно, вовсе не гендерным соотношением, а совершенно иными факторами.

Музыкальные пристрастия русских заметно отличаются от таковых у прочих наций, даже тех, которые придерживаются той же православной веры или понимают русский язык. В этом причина того, что современная русская музыка совершенно никому не интересна во всем остальном мире. Дело в том, что тот импульс, который несет их музыка, посредством ритма, интонаций и текстов совершенно чужд европейской культуре. Существенная часть появляющихся у них песен принадлежит двум жанрам, особенно любимых простым народом.

Первый из них – патриотическая песня. Подобного рода произведения исполняются или военными ансамблями или же гражданскими музыкантами в военной форме и соответствующим брутальным типом внешности. Одну из таких групп очень любит президент Путин. В этих песнях повествуется о прошлых и нынешних войнах и сражениях, о нелегкой солдатской жизни, о справедливых командирах и павших героях, о долге и страстной любви к родине. Они постоянно востребованы населением, ибо русские по природе и в силу своего характера очень недоверчивы, к тому же власти им регулярно, часто в своих корыстных политических интересах, напоминают о враждебном окружении по всему периметру границы, о врагах мечтающих захватить богатую ресурсами и принадлежащую сегодня России территорию. Следовательно, рано или поздно значительной части населения придется взять в руки оружие и отразить нападение неприятеля, а поэтому она должна быть всегда готова по первому призыву встать в строй.  Помимо России этот жанр, кажется, имеет успех только в измученной коммунистическим деспотизмом Северной Корее.

Второй жанр, еще более любимый народом, – тюремные песни. Их тексты рассказывают и напоминают слушателю о судьбах и жизнях преступников, обстоятельствах совершения преступлений, арестах, допросах, переводе из одной тюрьмы в другую и о павших в криминальных боях товарищах. Исполнение песен всегда происходит с выражением глубокого знания смысла жизни и людских отношений и, в какой-то мере, напоминает проповедь. Смысл последней в том, что гражданские законы и мораль – это бессмысленные и никчемные вещи, придуманными не знающими жизни глупцами. Что жить надо по некому негласному своду правил, именуемому “понятиями”, которые открываются и познаются человеком только в процессе длительного тюремного заключения. Причем, что любопытно, на концертах исполняющих подобные песни ансамблей собирается множество зрителей, в первых рядах которых зачастую можно увидеть министров, руководителей служб и департаментов, видных депутатов и политиков, и это не считается чем-то необычным.

Я думаю, такая нравственная нечистоплотность русских, частично, объясняется тем, что значительная часть населения, побывав в местах лишения свободы, прониклась жизнью по “понятиям” и, соответственно, отреклась от гражданского закона и большинства общественных норм. Частично же – тем, что другая часть, вращаясь в кругу первых, никогда особенно их и не придерживалась.  Однако в ряде других стран, где население понимает русскую речь, но которые сегодня всеми силами стремятся к свободе и порядку, - на той же Украине, особенно в ее западных регионах, или в Грузии, - городскими властями часто запрещено общественное прослушивание подобных песен, поносящих закон и мораль и прививающих их гражданам культуру насилия и преступности.

  ГЛАВА II

СЕМЕЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Что касается семейных отношений, то, мне кажется, следует отметить несколько вещей. Во-первых, в российских семьях может быть сколько угодно внутренних конфликтов, но их не принято предавать огласке. Во-вторых, в них всегда действует негласное правило: что бы ни совершил член семьи в отношении члена другой, он всегда прав и его необходимо поддержать любыми самыми гнусными и грязными средствами, например, отрицанием факта общественного проступка или подлым оговором пострадавшего.  Для русских семья что-то вроде стаи, члены которой совместно нападают и защищаются при столкновениях с другими семьями или государством. У них невозможно представить ситуацию,  которая произошла пару лет назад в Америке, когда ограбивший инвесторов бывший глава NASDAQ был сдан полиции собственным сыном, чтобы не запятнать себя подозрениями и не восстановить против себя общество. Для русских их сограждане и государство – это враги, чьи мнения и законы им безразличны: они точно бессмысленные животные не способные увидеть великие плоды, которые приносят совместное исполнение законов и общественных норм.

К такому поведению русские приучают своих детей с самого раннего возраста. Их родители ежедневно при них обсуждают свои конфликты с сослуживцами; причем каждый из родителей со злобным выражением лица всячески поносит и оскорбляет противника супруга, которого никогда не видел, даже если тот и не совершил ничего предосудительного, но чем-то помешал. И дети день ото дня выслушивая подобное пропитываются агрессией к окружающим и приобретают самые дурные наклонности.  Если же чей-либо ребенок силой отобрал у ребенка соседа чужую понравившуюся игрушку или ударил того, то его семья тут же встанет на его сторону, утверждая, что тот правильно сделал, так как соседский ребенок плохой, а его родители еще хуже. Причем, что интересно, у русских не принято, чтобы пострадавший рассказывал о нападении: в противном случае он приобретет дурную репутацию среди других детей и взрослых. В этой связи мне вспомнился любопытный рассказ одного американского фермера, приехавшего на несколько лет назад в русскую деревню управлять хозяйством. У них с женой было двое детей – мальчик постарше и девочка, его сестра, чуть младше. Переехав в Россию, они решили, что дети будут нормально развиваться, если станут общаться со своими русскими сверстниками.  Поэтому они стали на день отдавать своих детей в самый обыкновенный сельский детский сад. Однако спустя несколько недель они были вынуждены забрать их оттуда; родители стали замечать: сын  стал бить сестру, если она не уступала его требованиям и желаниям.

Люди, которые  Америке следят за усыновленными русскими детьми, отмечают, что те склонны к применению силы в отношении слабых, часто обманывают своих приемных родителей и нарушают семейные правила. Кроме того, у русских принято бить детей, если они плохо слушаются родителей. При этом окружающие или соседи почти никогда не сообщают о подобных фактах в полицию, так как детей могут забрать у родителей и поместить в детский дом, где к ним будут относиться гораздо хуже. Считается, что семья должна сама решать свои проблемы, а если их не удается разрешить, то значит, так распорядилась судьба. Русские не верят в благие намерения окружающих или государства; они думают, что если детей заберут, то руководство детского дома и его работники будут воровать продукты и недокармливать детей, не будут их обучать и т.д. Мне кажется, отголоски этой психологии можно наблюдать и во внешней политике российских властей. Меня всегда удивляло, почему русские всегда против вмешательства во внутренние дела суверенных стран. Много раз я говорил русским, что если диктаторы убивают ни в чем не повинных людей, то мировое сообщество не может сидеть сложа руки и должно вмешаться, ведь если в соседней квартире бьют ребенка необходимо сообщить об этом в полицию. На что мне всегда отвечали примерно одно и то же: не надо вмешиваться, пусть сами разбираются.

Причем, что интересно, по-видимому, русские рассматривают насилие над детьми, как неотъемлемую часть русской культуры. Приезжающие в Финляндию ради лучшей жизни русские женщины продолжают бить детей и там, невзирая на все протесты местных органов социальной опеки, вынужденных, тратя немалые средства, изолировать невинных жертв от их агрессивных матерей. При этом и сами женщины и российские власти каждый раз громко протестуют и выражают несогласие с этим, считая, что финны дискриминируют русских женщин и пытаются насильственно искоренить в их детях все русское. Честно говоря, подобные протесты вызывают удивление; ведь русским детям никто не запрещает исповедовать православие, никто не заставляет их забыть родной язык. Но почему финны должны молча наблюдать за насилием в семьях, а потом ощутить на себе все прелести роста преступности и воочию увидеть заказные убийства, которыми так славятся русские города, или попасть под власть собственного деспота, который как Путин будет подавлять своих политических оппонентов?

  ГЛАВА III

ПОВЕДЕНИЕ НА УЛИЦАХ, ДОРОГАХ И НА ОБЩЕСТВЕННЫХ СОБРАНИЯХ

Западные люди часто описывают русских, как особый тип людей, которые почти не улыбаются на улицах. Я думаю, это связано с тем, что русские склонны к созданию группировок для решения своих различных задач и проблем, в том числе и бытовых.  Например, если кому-нибудь из них нужно установить новые окна, сшить одежду или что-нибудь еще, они всегда идут к знакомым, занимающимся этим ремеслом, ибо знают, что для членов своей группировки тот качественно выполнит работу, а обманет кого-то из чужих (фактор репутации у русских не играет той важной роли, как на Западе). Соответственно, всех окружающих они психологически, на подсознательном уровне, делят на своих и чужих. К членам своей группировки, куда обычно входят члены семьи, родственники и друзья они, как правило, ласковы и доброжелательны, ведь их помощь им часто полезна и необходима. В свою очередь, ко всем остальным они испытывают тайную и явную неприязнь, так как хорошо знают, что те, являясь членами других группировок, всегда готовы их обмануть или даже напасть и что-нибудь отобрать. При таком раскладе улыбки незнакомым людям, a priori недоброжелательно и агрессивно к ним настроенным, часто рассматриваются как признак идиотизма, а иногда и как насмешка, которая может вызвать не только раздражение, но закончиться нападением и избиением неосторожно улыбнувшегося человека.  Поэтому, чтобы не прослыть за умалишенного или не получить несколько ударов по голове русские предпочитают серьезное и неподвижное выражение лица. По этой же причине их телодвижения часто скованны, оттого они напоминают каких-то деревянных истуканов, вырезанных грубой и неумелой рукой из куска дерева, хотя в действительности они ловкие и сильные.

Межличностные отношения совершенно незнакомых людей у них столь дурны, что мне сложно передать их. Если вы, предположим, на улице какого-нибудь европейского города умышленно наступите кому-нибудь на ногу, то мало кто подумает, что это было сделано преднамеренно, а некоторые станут еще и извиняться перед вами. Если же вы случайно сделаете то же самое на улице любого российского города, то вас непременно обругают, заподозрив, что вы поступили так в силу своего характера. Являясь дурными людьми, они и о других думают так же, отчего вызывают вполне естественную неприязнь.

Поведение их на дорогах, в сущности, столь же неприятно, как и на улицах. Образ вождения у них крайне неуважительный и агрессивный. Обгоны с нарушением правил, подрезки, нетерпеливые сигналы и хмурый вид лиц из окон соседних автомобилей изрядно портят вам настроение. Тут стоит рассказать о регулярно повторяющихся в последнее время на дорогах Москвы случаях. Водители на дорогих, престижных марках автомобилей, - часто это машины обслуживающие членов парламента и высокопоставленных чиновников, - считают себя выше других водителей, которых ни во что не ставят. Поэтому когда кому-нибудь из них показалось, что не уступил им дорогу или как-то иначе помешал их движению, то если водитель ехал один, без депутата или чиновника, и, соответственно, никуда не торопился, тогда он начинает прижимать несчастно водителя  к обочине, чтобы разобраться с ним, а проще говоря, избить. Как правило, последний пытается блокировать двери, но часто его все же удается вытащить из автомобиля, в противном случае ему разбивают стекла машины и наносят вмятины. Последний раз что-то подобное совершил, кажется, личный водитель министра по чрезвычайным ситуациям г-н Шойгу, который теперь стал министром обороны (правда не знаю с его ли разрешения). Я долго думал, эти факты всем хорошо известны и происходят с завидной регулярностью, точно по тщательно составленному плану. И пришел к такому мнению: если пострадавший после нападения кричит, что нападавший негодяй или подлец, то это вовсе не означает что он так думает на самом деле.  Он возмущается не тем, что нарушены правила морали или закон, ему обидно, что не он оказался за рулем дорогого автомобиля, а другой на месте которого он хотел бы оказаться, чтобы самому возвыситься, унижая других. Так же думают и люди, читающие об этом в газетах или смотрящие телевизор. Потому как у всех них одна русская культура и одни взгляды на жизнь.

Общественные собрания у них, например, собственников помещений в многоквартирных домах, обыкновенно, сопровождаются самой грязной руганью и откровенными оскорблениями противоборствующих группировок. Цель одних удержать власть, чтобы продолжить грабить и унижать других, которые, в свой черед, пытаются сместить первых, чтобы заняться тем же самым. Это происходит даже в тех случаях, когда численность собственников невелика и, соответственно, они весьма хорошо знают друг друга. Самое отвратительное, что на подобных собраниях вопросы качества обслуживания и благоустройства, как бы отодвинуты на задний план – всех увлекает захват власти и даруемая ей возможность пограбить остальных;  эта мысль буквально висит в воздухе и совершенно никем не скрывается. Победители всегда радуются, а проигравшие никогда не протестуют и не настаивают на справедливости и честной работе: они думают, значит, такова их судьба и не стоит сильно расстраиваться, так как  они полагают, что вернут украденные деньги, взяв взятку на своей работе или как-нибудь иначе.  Вследствие своего ограниченного ума и воображения русские совершенно неспособны представлять интересы друг друга, а поэтому и неспособны договариваться, учитывая их; они глупы, агрессивны и жестоки, ко всем кого не считают членами семьи или образованной группировки.

Впрочем, совместное управление все равно намного лучше, нежели приглашать управлять частную компанию, чего последнее время настойчиво и безуспешно пытаются добиться власти. Ведь простые русские иногда умнее своего правительства; они прекрасно знают собственную культуру и всегда помнят о ней. Для них несомненно, что сторонняя фирма, взимая деньги, поначалу будет выполнять определенную работу, однако в один прекрасный момент исчезнет навсегда, разумеется, вместе накопленным амортизационным фондом, и чем раньше это произойдет, тем будет лучше. Отдавать же управление в руки старых муниципальных структур, вероятно, еще хуже, потому что добиться от них какой бы то ни было работы часто вообще невозможно, а коррупция в них достигает немыслимых размеров.

Я думаю, поведение русских на улицах, дорогах и общественных собраниях дает некоторое представление  о том, что происходит у них во время выборов глав местных администраций и законодательных собраний, во время выборов президента или парламента, особенно когда их исход не ясен. Ложь, обман, подкуп избирателей, клевета на политических оппонентов и многократное голосование одних и те же людей являются самым обычным делом. И ни иностранные наблюдатели, ни российские власти, даже если они вдруг окажутся заинтересованными в этом, не способны изменить поведение русских, их нравы и привычки.

  ГЛАВА IV

ПОВЕДЕНИЕ НА РАБОТЕ И ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

В большинстве случаев людей берут на работу по знакомству, а не вследствие их профессионального умения или мастерства; особенно это касается высокооплачиваемых работ и ответственных постов. Дело в том, что русские по природе склонны к воровству и не слишком амбициозны в плане карьерного роста, который к тому же, как им хорошо известно из опыта, редко достигается благодаря личным усилиям и профессиональным качествам.  Поэтому, взяв на работу постороннего человека, с которым у руководителя нет родственных или личных взаимоотношений, тот рискует оказаться в дураках: ибо, сколько бы он ни платил и как бы хорошо ни относился к своему подчиненному, последний может  обокрасть его или организацию, будет оскорблять руководство за его спиной и работать спустя рукава. Впрочем, личные доверительные отношения между руководителем и подчиненным вовсе не дают защиты от безделья и хищений, так как лень, страсть к незаконной наживе и способность подчиненных быстро и легко образовывать воровские шайки часто перевешивают. И хотя все сотрудники, кроме директора, могут быть осведомлены о проступках и махинациях они могут продолжаться годами, так как человек, заговоривший о них подвергнется порицанию и, скорее всего, лишится работы, а на другую с такой репутацией ему уже будет не устроиться.

Между тем различные руководители в организациях прекрасно осведомлены о нравах русских и сами начинают играть без правил. От подчиненных они требуют не профессионального исполнения обязанностей и не привязанности или лояльности к организации или фирме, а только личной преданности непосредственному начальнику: то есть себе лично, а не компании, которая оплачивает труд. Мнения, желания  и цели непосредственного руководителя превыше нравственности, корпоративной этики и закона. Подчиненный должен отказаться от всех прав даруемых ему богом, моралью и законом (трудовым кодексом). Он должен беспрекословно исполнять любые приказы, а руководитель, в свою очередь, должен хорошо вознаграждать такого работника и заботится о нем.  В наиболее явном виде такие трудовые отношения существуют на государственной службе, в особенности, в ряде силовых структур – министерстве обороны, полиции, прокуратуре, налоговой инспекции и т.д.  Описанные неформальные корпоративные правила необычайно способствуют коррупции, ибо требуют безнравственности, слепоты и глухоты от всех сотрудников административной вертикали. Они приводят к тому, что коррупционные доходы по всей вертикали от рядового сотрудника к мелкому начальнику  и далее к руководителю подразделения стекаются вверх и оседают в карманах  первых лиц. Все это в итоге приводит к торговле должностями в самых различных формах и видах, которая процветает ныне в России.

В целом отношения первого лица организации или хозяина фирмы со всеми подчиненными строятся по принципу “барин - холоп”, когда первый всегда прав, а остальные, по определению,  дураки. Каждая небольшая русская фирма, совершенно неважно, чем она занимается: торговлей, оказанием услуг или чем-либо иным, по сути трудовых отношений это барская усадьба девятнадцатого столетия, с неограниченными ничем полномочиями и правами хозяина. Между холопами (извиняюсь работниками) происходит самое отвратительное соперничество за милости барина. Вся масса холопов обыкновенно делится на несколько враждующих друг с другом лагерей. Основная цель каждого холопа лично донести до хозяина приятную новость, например, получение заказа или досрочное окончание работ и опорочить противника.  Если же работнику-холопу не посчастливилось принести барину неприятную весть, тот перестает его ценить и наказывает пусть даже этот работник и ни в чем невиноват.

Здесь, возможно, уместно напомнить одну историю, недавно приключившуюся с одним из министров правительства. У президента Путина проходило спешное совещание, кажется, по устранению последствий наводнения на юге страны. Ему, разумеется, необходимо было под прицелом многочисленных приглашенных журналистов и их камер показать себя сильным, заботливым и требовательным лидером. Для чего все совещание он судорожно и нетерпеливо искал жертву. В итоге не придумав ничего лучшего, он обвинил в разных грехах нескольких министров, обязав премьер-министра, г-н Медведева, объявить им выговор. Что интересно, один из них был совершенно ни в чем не повинен и г-н Медведев, как говорят, даже не смог указать причину в подписанном им документе. К неудовольствию Путина и Медведева этот министр оказался на удивление достойным человеком – он написал заявление об отставке. Пару месяцев они лгали общественности, делая вид, что все в порядке. В конечном счете, г-н Медведев во всем обвинил жертву путинского хамства и произвола и заявил, что у министра оказались слишком слабые нервы: он постеснялся сказать, что некоторые министры русского правительства не имеют права на человеческое достоинство и должны участвовать в театральных постановках главы государства.  Вообще, члены российского кабинета министров делятся на две группы: одна состоит из приближенных  доверенных лиц, как правило, старых знакомых Путина или высокопоставленных членов его партии, которые должны контролировать и ненавязчиво надзирать за своими коллегами. Другая – из  всех остальных, которые не имеют никаких прав и должны исполнять любые прихоти Путина и которых, желательно, как можно чаще стегать, а как только их окончательно загонят, то в чем-нибудь обвинить и уволить. Впрочем, они, к тому времени уже обогащенные, не сильно озабочены этим.

Оплата труда в этой стране почти всегда состоит из двух частей – гарантированной части, или оклада, и переменной, именуемой премией. Первая часть, как правило, не превышает трети или половины получаемой в итоге конечной суммы. Причина этого в том, что у русских отсутствует тяга к труду и страсть к совершенствованию. Работники мало заботятся об объеме и качестве выполняемой работы, они ленивы и не испытывают благотворного влияния духа конкуренции. Поэтому у работодателей постоянно возникают опасения, что работы будут выполнены надлежащего качества и в оговоренный срок. Оттого они, с одной стороны, всячески занижают оклад, а с другой – никогда не платят вперед ни работникам, ни подрядчикам  заранее зная, что в этом случае получившие деньги лица, нисколько не заботясь о своей репутации и выполнении данных обещаний, нарушат договор.

Для иллюстрации отношения русских к труду я приведу занимательный рассказ одной русской актрисы уехавшей жить в Америку, где ей пришлось поработать продавщицей в торгующем одеждой магазине вместе с коллегами-американками. Несколько лет назад, вернувшись обратно, она жаловалась на своих бывших коллег: когда ей хотелось отдохнуть и присесть, то другие продавщицы сообщали об этом менеджеру (видимо они хотели акцентировать его внимание на том, что они более трудолюбивы и лучше работают). Но по ее мнению, такое их поведение было чрезвычайно жестоким и аморальным, так как, вероятно, она хотела договориться с ними и вместе обманывать того менеджера. Возвратившись же домой, она никак не могла забыть якобы причиненной ей обиды.

Еще одной особенностью трудовой деятельности в России является пьянство на рабочем месте. Здесь трудно выбрать один интересный пример – слишком большой выбор. Пожалуй, расскажу одну историю, которую не так давно поведал общественности Доминик Фаш, директор российского подразделения итальянского энергетического гиганта Enel.  В ходе приватизации энергетической отрасли итальянцы приобрели один из активов с целью провести модернизацию мощностей и повысить качество корпоративного управления, для чего г-н Фаш и прибыл в Россию. После приезда он постоянно видел на приобретенных электрогенерирующих объектах пьяных людей, которых тут же пытался уволить. Однако всякий раз к нему подходили их русские коллеги и говорили, что нельзя этого делать: дескать, это самые ценные и профессиональные сотрудники, которым невозможно найти замену, и если так поступать, то вскоре некому будет работать. Г-н Фаш утверждает, что ему тогда удалось настоять на своем и теперь пьяных работников у них нет.  Правда, с тех пор прошло два года и я не знаю, как  там обстоят дела сейчас.

  ГЛАВА V

ОТНОШЕНИЕ К МОРАЛИ И ЗАКОНАМ; ПРАВОСУДИЕ

Отношение русских к морали, на первый взгляд, весьма отличается от того, что мы видим в цивилизованном мире. На Западе мораль или нравственный закон обязателен для всех, а его нарушение часто грозит нарушителю самыми серьезными последствиями. Как кажется, в России же все иначе. Когда кто-то из русских говорит другому о его проступке, предположим, о невыполнении устного обещания или полученной взятке, то это вовсе не означает, как это происходит на Западе, что люди стремятся заставить друг друга соблюдать этические правила. У русских мораль – это часто повод напасть на оппонента, своего рода особый вид оскорбления; соответственно, оскорбляющий вовсе не соблюдает ее нормы и не собирается делать этого и в будущем. Для чего тогда это делается? Если подвергнувшимся такого рода оскорблению окажется недалекий человек или лицо плохо знающее местные обычаи, то он, возможно, почувствует собственную неправоту и уступит в споре нападшему на него человеку, что тому и надо. Или же в последующем будет ослаблен соблюдением навязываемых ему норм, что позволит легче обокрасть или обмануть его. Здесь перед нами встает известная дилемма: либо у русских совершенно не существует нравственной системы, либо она чрезвычайно примитивна по сравнению с ее западными аналогами. Вследствие чего отдельные очевидные положения последней, которых нет в этической системе русских, являются своеобразным инструментом оскорбления и нападения на оппонента. К сожалению, на данном этапе повествования эту дилемму  невозможно разрешить: такая возможность появится только в последних книгах.

Законы же для русских – это некие сковывающие их действия путы, не облегчающие, но напротив всячески отягчающие и без того нелегкую жизнь. Если бы это было в их власти, они и вовсе бы отменили те. В свою очередь, главенство закона они считают жестокостью, в особенности, когда тот применяется в отношении их друзей или родственников. Это, вкупе с множеством имеющихся способов избежать наказания, приводит к тому, что преступники мало боятся закона и не верят в его действенность.

Система правосудия у них значительно отличается от той, что принята на Западе. По сути, виновность человека определяет не суд, а государство в лице правоохранительных органов – полиции и прокуратуры. Если полиция сочла обвинение доказанным, а прокурор предъявил человеку государственное обвинение, то, в принципе, адвокат ему уже не нужен. Так как процент оправдательных приговоров по многим статьям уголовного кодекса колеблется в пределах от 0,1% до 0.3%, а в среднем не превышает 1%. Да и зачем судьям размышлять, марать бумагу и выносить оправдательный приговор, если 100% таких решений затем обжалуются прокуратурой.  Дело в том, что в случае оправдательного приговора обвиняемому у дознавателя и прокурора могут возникнуть проблемы на службе; кроме того, государство должно будет возместить моральный вред и судебные издержки, которые могут быть значительными, в частности, когда невиновный содержался в процессе дознания и во время суда под стражей. А с точки зрения русских расходовать государственные деньги на выплату частным лицам компенсаций неразумно. Такое положение вещей, естественно, способствует коррупции – с судьей всегда сложнее договориться, чем с обыкновенным следователем, дознавателем или их начальником. Ведь, с одной стороны, несмотря на совершенное преступление, дело можно притормозить, а с другой стороны, можно возбудить его в отношении невиновного человека, лишить его свободы и заняться вымогательством, после чего у жертвы часто остается единственный выход – откупиться.

В местных судах адвокату не принято использовать красноречие и произносить искусно составленные речи, как это было принято у римлян, а сегодня иногда встречается в западном мире. Судьи не одобряют такое поведение и подобные методы защиты; по мнению русских они превращают суд в несерьезное мероприятие; поэтому все участники процесса, как правило, немногословны и угрюмы. Между следователями, сотрудниками тюрем, где содержатся подозреваемые, и судьями постоянно возникают сговоры, целью которых является то коррупция, то нарушение принципа состязательности к служебной выгоде. В прессе и на государственном уровне периодически высказываются мнения, что необходимо распустить всех нынешних работников правоохранительной системы и заменить их новыми. Дескать, сегодняшних сотрудников уже невозможно исправить – у них произошли необратимые психологические перемены в личностях. Однако все прекрасно понимают, что это не даст никакого результата, так как у новых сотрудников будет тот же самый русский менталитет и, соответственно, вскоре все возвратится на круги свои.

Вообще, наблюдаемое в России сочетание анархической свободы или беззакония, чиновничьего произвола и тирании власти является одним из важнейших признаков варварского состояния общества и социального невежества местного населения. Что интересно, русские любят делить людей на добрых и злых, согласно своим примитивным представлениям. Они настолько глупы, что думают, если первых будет большинство, то жизнь станет легче и счастливее, хотя в действительности общественную опасность представляют не злые люди, а поголовная социальная тупость и безнравственность населения. Все приезжающие по делам в эту страну западные люди отмечают одно и тоже: очень агрессивная социальная среда, люди не улыбаются, повсюду самая наглая ложь. Причем все они признаются, что, пробыв несколько месяцев в России, они становятся более грубыми, раздражительными и хмурыми. Американская журналистка Джулия Иоффе признается: “Я изменилась здесь, я это замечаю за собой. Стала тут сукой”.

 

 

КНИГА II

ОПИСАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ ПОСЛЕДНИХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ

 

Развал советской экономики.
- Падение нефтяных цен. – Утрата страха и потеря энтузиазма. – Горбачев и перестройка. – Нищета  и демократия. – Падение империи и образование России. – Шоковая терапия и приватизация. – Политический кризис осени 1993 года. – Выборы 1996 года. – Темные личности в Кремле. – Дефолт 1998 года. – Уход Ельцина и поиск приемника. – Первый срок Путина. – Второй срок. – Усиление деспотии.
- Фиктивное президентство Медведева.
- Мировой финансовый кризис 2008 года. – Перезагрузка российско-американских отношений.

  ГЛАВА I

РАСПАД СОВЕТСКОГО СОЮЗА И ЕГО ПРИЧИНЫ

Современный этап в развитии России имеет свою точку отсчета – развал тоталитарной империи под именем “Советский союз”. Причиной его падения в 1991 году была целая совокупность факторов. Главной причиной часто называют стремительное падение цен на энергоресурсы в 80–е годы и, прежде всего, нефтяных цен, снизившихся с 40$  за баррель в 1980 году почти до 6 $ в 1986. Что обусловило дефицит валюты, необходимой правительству для закупок продовольствия и целого ряда потребительских благ, производство которых внутри страны было недостаточным. Еще одним фактором была общая фундаментальная неэффективность планового развития народного хозяйства основанного на государственной собственности на средства производства. Задолго до краха коммунистической системы Людвиг фон Мизес доказал невозможность осуществления экономического расчета при социализме, а Фридрих фон Хайек, лауреат Нобелевской премии по экономике за 1974 год, доказал его неэффективность посредством теории “рассеянного знания”, которое, по–определению, не может быть собрано в одном единственном, осуществляющем планирование, центре. Кроме этого, развал системы приблизили крупные государственные расходы в сфере обороны, хронический дефицит бюджета, покрываемый за счет внешних заимствований и рост государственного долга. Но, пожалуй, самым важным фактором, определившим последующий развал, была потеря чувства страха перед властью у населения, а также потеря веры в коммунистическую идею, что привело, в том числе, к росту коррупции во всех сферах жизни.

Процесс развала системы был существенно ускорен политикой перестройки, которую от безысходности провозгласил новый лидер Михаил Горбачев, и которая, затронув и политическую сферу, в итоге подорвала монополию на власть, принадлежавшую коммунистической партии. Ослабление тисков, потерявшей всякий престиж и уважение, власти привело к росту национально-освободительного движения во многих республиках, которое, вероятно, послужило главной причиной столь быстрого развала империи.

Нужно ясно осознавать, что существование в какой–либо стране, в особенности длительное время, социализма может иметь объяснение только в культуре и ценностях тамошней нации. Неэффективный и тоталитарный социалистический строй не мог возникнуть и существовать в Европейских культурах, где доминируют идеи равенства перед законом, свобода слова и печати, и где ненависть к насилию, запугиванию, открытой лжи ненавистны и противоречат базовым ценностям наций. Единственная возможность установить на длительный период тоталитаризм в этих странах – это внешняя грубая  сила, как случилось в Венгрии в 1956 году, Чехословакии в 1968 или в Восточной Германии при строительстве печально известной, унесшей немало человеческих жизней, Берлинской стены. И как только давление с Востока ослабло, коммунистические режимы посыпались с невероятной быстротой, как бы соревнуясь друг с другом.

  ГЛАВА II

ОБРАЗОВАНИЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЭПОХА ЕЛЬЦИНА (1991-2000)

К концу 1991 года экономическая и политическая ситуация внутри Союза не оставляла выбора. Весь вопрос был только в том, как по возможности мирно и без значительного экономического и социального ущерба окончательно демонтировать систему. В отдельных республиках проводились референдумы о независимости, а три крупнейших из них – Россия, Украина и Белоруссия подписали в декабре этого года соглашение о распаде Советского Союза. Нужно заметить, то Соединенные Штаты поначалу весьма скептически воспринимали идею независимости отдельных входивших в Союз республик, опасаясь появления нескольких новых политически  непредсказуемых ядерных держав, на территории которых   размещались бы баллистические ракеты. Однако, к счастью, С.Ш.А. вскоре поняли, что, учитывая бедственное положение новых государств, они в состоянии убедить последние отказаться от обладания таким оружием, к тому же остановить процесс развала империи уже не представлялось возможным, и было не под силу даже победителю холодной войны.

В результате всех этих процессов, в следующем 1992 году, появилась Российская Федерация, президентом которой был избран бывший коммунистический босс, порвавший еще в конце 80–х с партией всякие отношения, Борис Ельцин. Экономика страны находилась в ужасном положении: производство сокращалось, инфляция зашкаливала. Ельцин в своей экономической политике решил опереться на команду молодых реформаторов в которую входили: Егор Гайдар – премьер министр, Анатолий Чубайс – председатель Госкомимущества и ряд других. Проводимая ими политика была похожа на ту, которую проводили большинство других Восточноевропейских стран бывшего социалистического лагеря. Во многом она была обусловлена рекомендациями МВФ, у которого занимались деньги. Основными задачами были либерализации цен, курсовой и таможенной политики, приватизация государственных предприятий и интеграция национального хозяйства в мировую экономическую систему. В народе такая политика получила название “Шоковая терапия”. Многие предприятия после приватизации закрывались, не имея возможности найти сбыт на свою неконкурентоспособную продукцию или кредитные ресурсы на технологическое перевооружение. Крайне пагубно сказалась и дефрагментация бывшего экономического пространства внутри Советского Союза, возникновение таможенных барьеров.

Некоторые экономисты на Западе критиковали политику, проводимую МВФ, например, в части ускоренной, осуществляемой по бросовым ценам, приватизации в России. Такую позицию, в частности, занимал неокейсианец Джозеф Стиглиц, другой лауреат Нобелевской премии, обвиняющий МВФ в непомерном неолиберализме. Однако, на мой взгляд, он плохо разбирался в происходящих в России политических процессах или не обращал на них должное внимание в связи с проводимой экономической политикой. Кроме экономических целей – создания эффективного класса частных собственников и пополнения казны, приватизация решала и проблему создания мощного, обладающего финансовыми ресурсами, политического класса, способного встать на защиту своей собственности, рыночных реформ и демократии. А в этом имелась сильная потребность на протяжении всех девяностых годов.

По моему мнению, люди на Западе недооценивают культурные различия между, скажем, поляками, чехами и русскими. Если  у первых в основе происходивших в конце 80–х  демократических революций, помимо национально–освободительного мотива, лежало желание жить исходя из культурных ценностей наций – свободно думать, говорить, публично обсуждать общественные проблемы, не жить в страхе и подчинении, заниматься предпринимательством, то у русских были совсем иные мотивы. Да, интеллигенция хотела свободы и открытости, но подавляющая часть населения мало что-либо понимало в происходящем, ей было совершенно наплевать на демократические ценности. Существует огромная разница в том, меняете вы тоталитарный строй вследствие несовместимости его основ и ваших культурных ценностей и политических традиций или потому что вам нечего есть, руководствуясь сугубо материальной и прагматичной стороной дела. Именно в этом, помимо привычной для русских коррупции, секрет  поспешной и малоэффективной, а в отдельных случаях и незаконной российской приватизации. А кроме этого и объяснение того, как впоследствии Путину удалось столь легко уничтожить российский федерализм и свободную политическую систему, сопровождая свои политические действия экономической политикой направленной на повышение заработных плат работников бюджетной сферы, пенсий и разного рода социальных выплат, во многом, благодаря постоянно растущим нефтяным и прочим товарным ценам.

Ельцину пришлось столкнуться с двумя очень серьезными политическими вызовами. Первый был брошен ему парламентом в 1993 году; его депутаты придерживались реакционных коммунистических или националистических взглядов. Они упрекали его в развале Советского Союза, в обнищании населения, потери влияния на международной арене и т.п. Важное значение имел и тот факт, что Российскую конституцию во многом списали с конституции Французской Республики, по которой парламент имеет широкие права и возможность влиять на деятельность исполнительной власти. Парламент всячески пытался препятствовать проводимой Ельциным политики. Окончательный раскол произошел в октябре 1993 года, когда часть парламентариев решила захватить власть. Однако Ельцин жестко подавил попытки захвата телевидения, здания правительства и арестовал бунтовщиков, одним из которых оказался вице-президент Руцкой.

Второй вызов, это выборы президента в 1996 году. Перед ними у Ельцина помимо проблем со здоровьем, была еще более значительное препятствие – катастрофически низкие рейтинги и еще меньшая популярность его экономической политики. В свою очередь, его главный соперник – лидер коммунистический партии России, наследницы КПСС, Зюганов имел другие проблемы: отсутствие квалифицированной команды и низкую поддержку российской элиты. Как бы то ни было, но Ельцину удалось во втором туре выборов, которые тогда и сегодня многие считают весьма грязными, нечестными и прошедшими с грубыми нарушениями, в особенности, это касается подсчета голосов, одержать победу и занять должность Президента на второй срок.

После победы здоровье Ельцина, кажется, только ухудшились. В этой связи политика все более становилась скрытной, кулуарной, подобно дворцовой политике русских царей, переполненной коррупцией, ложью, обманом и интригами (обычно такую политику называю византийской). В этом не последнюю негативную роль, по-видимому, сыграла его дочь Дьяченко; кроме нее весьма активно вмешивался в провидимую политику и начальник службы охраны Кержаков, олигарх Березовский и прочие темные лица. Проблем Ельцину добавил и Азиатский экономический кризис 1998 года, оказавшийся весьма некстати на фоне роста краткосрочного государственного долга, резко увеличивавшемуся несколько последних лет, в том числе, из–за действий коммунистической партии, имевшей парламентское большинство и стремившееся всячески увеличить расходы бюджета сверх запланированных в нем доходов. В августе 1998 года произошел дефолт (МВФ попросту отказалась предоставить очередной транш). В течение следующих нескольких месяцев последовал многократный обвал курса рубля по отношению к американскому доллару, который до этого искусственно поддерживался на завышенном уровне Центральным Банком в откровенно популистских целях и, в первую очередь, для снижения рублевых цен на приобретаемое населением импортное продовольствие: в те годы его доля превышала пятьдесят процентов.

После дефолта Ельцин был вынужден создать совместно с коммунистами коалиционное правительство под руководством г-н Примакова. В следующий год инфляция заметно усилилась, но экономика отошла от шока, и за драматичным падением промышленного производства в кризисный год последовал мощный рост. Тем временем, здоровье Ельцина не улучшалось, очередной срок президента подходил к концу и встал вопрос о приемнике. Говорят, кандидатуру Путина, естественно в собственных политических и деловых интересах, продвигал Березовский, один из российских олигархов, вскоре после прихода к власти Путина вынужденный бежать в Великобританию, скрываясь от политического преследования новой власти и срывая свои старые грехи. Для начала, видимо, было решено испытать Путина в качестве премьер – министра, а затем он был представлен уже как преемник.

  ГЛАВА III

ПЕРВЫЙ СРОК ПУТИНА (2000-2004)

Сегодня не вызывает сомнений следующий факт.  Когда Путин встал во главе государства, то у него на тот период не было ясного представления о действиях во внутренней и внешней политике, за исключением желания восстановить целостность государства. Но у него были четко сформированные социальные, этические и культурные установки, которые в полной мере проявились в проводимой им политике только во время его второго президентского срока, когда популярность Путина, особенно, в результате кажущейся на первый взгляд победе во второй чеченской войне и установления там пророссийской власти. Ибо во время первого президентского срока у него еще не были полностью развязаны руки. Парламент оставался независимым и, в какой–то мере, оппозиционным. Передавая бразды правления страной, Ельцин настоятельно рекомендовал своему приемнику работать с бывшим министром финансов Михаилом Касьяновым, ставшим теперь главой Российского правительства. Большинство средств массовой информации тогда не были подконтрольны Кремлю, а олигархи и региональные элиты были еще очень влиятельны.

После прихода Путина в Кремль, казначейство возглавил бывший заместитель г-н Касьянова Алексей Кудрин, сыгравший важную роль в последующем экономическом и политическом развитии страны. Основными акцентами экономической  политики стали: во-первых, пополнение государственного бюджета за счет налогов на добычу и продажу полезных ископаемых (увеличилась налоговая нагрузка и повысилась их собираемость) и, во-вторых,  желание направить основные денежные потоки непосредственно в федеральный центр. Это позволило ослабить политическую власть крупного бизнеса и ограничить влияние местных, часто полукриминальных, региональных руководителей – губернаторов, вынужденных теперь обращаться в Москву за финансированием большинства региональных программ.

Крупным политическим событием стала вторая Чеченская война. После окончания первой кампании, завершившейся подписанием Хасавюртовских соглашений между Кремлем и повстанцами и фактически предусматривающих независимость Чечни, республику стали наполнять международные исламистские террористические группировки, устраивающие военные лагеря для обучения военному делу и организации террористических актов. Целью этих незваных гостей была идея создания на Северном Кавказе Исламского Халифата из нескольких входящих в состав России мусульманских республик. В 1999 году была предпринята попытка захвата нескольких примыкающих к Чеченской республики районов Дагестана. Она провалилась. Но Путин принял решение перейти границу Чечни, по–сути, нарушив все прежние договоренности, и вновь попытаться присоединить республику к России. После нескольких лет чрезвычайно кровопролитных боев русским удалось взять под свой контроль большую часть территории, а также привлечь на свою сторону часть чеченской элиты, призванную окончательно решить данный вопрос.

Победа, пусть и не окончательная, добавила Путину популярности. Кроме этого, с начала 2004 года на товарных рынках начался мощный рост цен на продукцию российского экспорта и, прежде всего, нефть, сопоставимый с уже подзабытым сырьевым бумом 70–х годов, вызвавшим два энергетических кризиса. Страну начали буквально захлестывать нефтедоллары. К ним добавился и мощный поток инвестиций, хлынувший в страну в результате изменения потоков мировой ликвидности и внезапно появившейся моде на инвестиции в развивающиеся страны, прежде всего в, так называемые, страны BRIC (этот термин придумал Джим О’ Нил из Goldman Sachs accet management), куда помимо России вошли Бразилия, Индия и Китай. Чтобы справиться с этим нескончаемым потоком валюты и ослабить укрепление курса рубля, препятствующего не сырьевому экспорту, Центральный Банк скупил за счет эмиссии новых рублей валюты на сумму свыше 500 млрд. долл.

  ГЛАВА IV

ВТОРОЙ СРОК ПУТИНА (2004-2008)

После парламентских и президентских выборов (конец 2003 – начало 2004 года) внешняя и внутренняя политика Путина претерпела кардинальные изменения. Демократическим и либерально настроенным чиновникам не нашлось места в новом правительстве. Путин расстался с Михаилом Касьяновым, а также со своим экономическим советником Андреем Илларионовым, придерживающимся крайне либеральных политических и экономических принципов  (либертарианства).

Для того чтобы в полной мере понять последующие перемены в политической жизни, нужно вспомнить о морали и поведении русских. Во время первого срока ему пришлось столкнуться с серьезной, безжалостной и часто несправедливой критикой со стороны некоторых подконтрольных опальным олигархам средств массовой информации. Наиболее наглядно это выразилось в противостоянии Путина и телеканала НТВ подконтрольного в начале двухтысячных бизнесмену Владимиру Гусинскому. Не подчинившись Путину его телеканал начал атаку на президента. Самой большой проблемой и вызовом для власти в то время была критикуемая Западом вторая чеченская кампания. Под предлогом защиты прав мирных жителей Путина просто поливали грязью, особенно в этом усердствовал один из ведущих журналистов канала г-н Киселев, по моему ощущению, один из самых безнравственных скотов на тогдашнем телевидении, для которого клевета, ложь и подтасовка фактов, излагаемых с театральными паузами, были самым обычным делом. В его передачах напрямую оскорблялись обычные солдаты, выполнявшие приказ и погибавшие в войне, а каждый очередной убитый федеральный военнослужащий вызывал плохо скрываемую радость. И так как русские по природе аморальны, враждебны, беспощадны и неуступчивы, вопрос состоял только в том кто кого уничтожит. Естественно, Путин оказался сильнее и, используя трудное финансовое положение канала (большие долги, как следствие быстрого развития медиа группы), организовал переход его под контроль государственного газового монополиста компании “Газпром”, для которого это был совершенно не профильный актив.  Впоследствии этот канал стал мощным орудием пропутинской пропаганды: там были специальные люди, снимающие заказные политические фильмы, обличающие врагов режима и по количеству лжи не уступавшие программам Киселева.

Во время второго срока Путин окончательно подчинил себе все федеральные телеканалы, большинство газет и радиостанций, за немногими исключениями, вроде радиостанции “Эхо Москвы” или “Новой Газеты”. Не осталась в стороне и политическая система России. Были внесены изменения в основной закон. Отменены выборы губернаторов. Россия де–факто перестала быть федеративным государством, хотя на словах это всячески отрицалось на том основании, что путинских назначенцев должны были утверждать региональные законодательные органы. Но это была откровенная ложь: региональная власть в результате бюджетной и налоговой реформ была абсолютно нищей, а сами регионы – ограбленными. Из подавляющего числа субъектов федерации выкачивали в центр все деньги, а потом их представители должны были точно нищие ходить с протянутой рукой, по–сути, к преступникам, укравшим у них деньги, выпрашивая часть заработанного и ранее отобранного.

Но кроме культурных особенностей русских установлению путинской деспотии способствовали, хотя и в гораздо меньшей степени, и внешнеполитические события. Во–первых, как было сказано, Путин почувствовал презрение и неприятие его как человека большинством западных лидеров. Во–вторых, революция роз в Грузии в 2003 году и последовавшая за ней демократическая революция на Украине в 2004 года стали шоком и неожиданностью. У него возникла паранойя, преследующая его все последующие годы нахождения у власти, якобы Америка строит планы по смену его авторитарного режима. Для предотвращения этой, возможно, мнимой угрозы был предпринят ряд политических мер. Были созданы полувоенные молодежные организации, финансирующиеся Кремлем, координировал которые зам. главы президентской администрации, курирующий политическую систему страны, Владислав Сурков, чьей задачей была манипуляция и управление политической жизнью странны (так называемая, “управляемая демократия”) в интересах путинского клана.

Эти провластные молодежные группировки регулярно тренировали в специальных лагерях, где их членам промывали мозги, настраивали против Запада и обучали как вести себя в условиях цветной революции. Кроме этого, все политические партии или общественные течения, заявлявшие о необходимости налаживания отношений с Западом, требующие свободы слова и демонстраций были объявлены врагами, им была закрыта дорога к публичной политике и перекрыты внутренние источники финансирования.  На подконтрольном властями центральном телевидении проводимые ими акции не  показывались, разрешения на митинги не выдавались, а в дни проведения акций правоохранительные органы задерживали дома или на улице предполагаемых их участников. Власти пытались сделать из всех несогласных изгоев общества, натравливали на лидеров оппозиции членов молодежных группировок, которые на улицах нападали на оппозиционеров. Главными действующими лицами оппозиции были: Михаил Касьянов (бывший премьер), Гарри Каспаров (чемпион мира по шахматам), Борис Немцов (бывший вице-премьер и губернатор) и др.

В экономике контроль также усиливался. Цены на нефть росли, бюджет и резервы увеличивались. Денег на эксперименты хватало. Новой экономической стратегией стал государственный капитализм. В различных отраслях создавались госкорпорации. Одной из них стала “Роснефть”. Построенная за счет политически мотивированного уничтожения частной нефтяной компании “Юкос”, принадлежащей олигарху Михаилу Ходорковскому, не пожелавшему прекратить финансирование оппозиционных партий, она стала лидером отрасли. Ей передавались лучшие из еще нераспределенных месторождений нефти. А Путин живо интересовался всеми проблемами этой компании, желая оправдаться после организованного им грабежа. Как–то в одном из своих интервью, Путин в свойственной ему циничной и уличной манере заявил об американской оккупации Ирака, намекая, что истинной целью той были не потенциальные угрозы со стороны бывшего диктатора и желание принести свободу народу, а контроль нефтяных ресурсов. Это его заявление - одна сплошная ложь. Новое правительство Ирака перед этим успешно провело серию удачных тендеров по раздаче крупнейших месторождений, где приняли участие компании со всего мира. Одним из победителей, кстати, оказался российский “ЛУКОЙЛ”, который, будучи частной компанией (20 % акций принадлежало американской Conaco–Philips, а большая их часть находилась в свободном обращении), не мог выиграть в России ни одного крупного тендера, исключительно по политическим мотивам. Таким образом, в “оккупированном” по версии Путина Ираке, нефтяные месторождения распределялись гораздо более честно и свободно, чем в “суверенной” путинской России. Государственные корпорации также были созданы в судостроительной, авиастроительной и других отраслях.

Растущая экономика и появившиеся лишние деньги позволили Путину начать открытую конфронтацию с Западом. В знаменитой Мюнхенской речи в 2007 году Путин прямо заявил, что Запад – это стая безжалостных волков, нарушающая международное право и желающая подчинить себе весь мир, а его идеалом является тип мировой организации, когда каждый диктатор имеет право поступать со своим население как ему заблагорассудится, а другие страны должны не вмешиваясь безучастно над всеми этими безобразиями спокойно наблюдать. Кроме этого Путин не раз заявлял, якобы развал Советской империи – это крупнейшая геополитическая катастрофа двадцатого века. Хотя совершенно очевидно, что эта империя была искусственным и насильственным образом создана страшными событиями прошлого столетия, из разных по языку и культуре народов, желавших, естественно, свободно развивать последние, но Путину это было совершенно безразлично.

  ГЛАВА V

ФИКТИВНОЕ ПРЕЗИДЕНТСТВО МЕДВЕДЕВА (2008-2012)

По началу было мало понятно фактическое разделение полномочий между новым президентом и занявшим премьерское кресло Путиным. Последний всегда утверждал, что разграничение полномочий четко прописано в конституции (президент занимается внешней политикой и руководством спецслужб, а премьер, в основном, экономической политикой) и они действуют на ее основе. Как бы то ни было, очевидно, Путин планировал через четыре года вернуться в президентское кресло и Медведев любые важные решения принимал с оглядкой на него.

Первый год для Медведева вышел далеко не простым. В августе 2008 года начался грузино–осетинский конфликт. Грузинский лидер Михаил Саакашвили несколько лет пытался путем переговоров с сепаратистами восстановить территориальную целостность своей небольшой страны. Однако это не входило в планы Москвы, которой было гораздо удобнее  поддерживать напряжение в регионе, тем самым, сохраняя свое влияние. Россия видимо заверила руководителей самопровозглашенной Южной Осетии, что в случае конфликта окажет той материальную и военную помощь. По старым соглашениям, подписанным с Грузией при президенте Шеварднадзе, Москва имела право держать на спорных землях свои миротворческие силы. Все многолетние усилия Саакашвили заменить тех на миротворцев ООН не увенчались успехом – Россия возражала, а Запад не проявлял к этой проблеме должного внимания. Положение осложнялось еще и тем обстоятельством, что Россия, будучи миротворцем, и признавая на словах территориальную целостность Грузии, активно выдавала свои паспорта населению Южной Осетии, постепенно аннексируя часть суверенного государства, совершенно не правовым и бандитским образом. В итоге разразился очередной уже третий со времени развала Союза, конфликт.

Грузинские полицейские не встретили особого сопротивления со стороны слабых и малочисленных сил сепаратистов. В дело вмешалась Россия. Она ввела войска на южноосетинскую часть Грузии, которые затем стали продвигаться к Тбилиси, по–видимому, чтобы сместить Саакашвили и взять всю Грузию под свой контроль. Однако мировое сообщество, наконец, проснулось. Мировые средства массовой информации принялись активно освещать эти события. Испугавшаяся Москва через некоторое время вынуждена была отступить, оккупировав территорию Южной Осетии и выстроив там военную базу.

Чрезвычайно нервное и агрессивное поведение России в этом конфликте было продиктовано независимостью грузинского руководства в последние годы. Грузия желала демократических перемен, хотела избавиться от коррупции имевшейся со времен Советского Союза. Она вышла из СНГ, стремилась избежать давления Москвы, дружить и развивать отношения с другими странами мира на основе собственных национальных интересов. Все это буквально выводило из себя русских, привыкших, в соответствии с собственным тираническим мировоззрением, диктовать небольшим странам вокруг себя что им делать и как поступать. То, что Грузия не испугалась, выстояла и не сдалась, заслуживает большого уважения. Она показала достойный пример.

Затем в сентябре 2008 года разразился, вызванный проблемами на ипотечном рынке США,  тяжелейший мировой финансовый кризис, равному которому мир не видел со времен Великой депрессии 30–х годов 20–го века. В самом начале кризиса многие экономисты, ослепленные темпами экономического роста в развивающихся странах, в том числе, и в страхах БРИК, куда входила Россия, убежденно заявляли, якобы кризис обойдет их стороной и эти страны вытащат из кризиса всю мировую экономику. Впрочем, вскоре реальность превзошла самые мрачные прогнозы,  в особенности, касаемо российской экономики. С мая по декабрь 2008 года фьючерсная цена на нефть марки BRENT (европейский маркерный сорт)  рухнула с 147 долл. за баррель до 35 долл. Цены на промышленные металлы и удобрения упали в 2-3 раза. В ноябре того же года промышленное производство в стране год к году рухнуло на 15 %. У Российских банков появились проблемы с ликвидностью (правда, довольно быстро решенные ЦБ за счет накопленных резервов) и множество проблемных кредитов. Ситуация с возвратом банковских кредитов и погашением выпущенных биржевых облигаций усугубилась мошеннической этикой русского бизнеса, появилась поговорка: долги отдают только трусы.  Проблемой стала и внешняя задолженность ряда крупнейших российских компаний  - их совокупная долговая нагрузка превышала 400 млрд. долл. Положение осложнялось и гигантскими темпами роста бюджетных расходов в 2007–08 годах и напрямую связанных с этой политикой перегревом экономики и моментально возникшим бюджетным дефицитом.

Российский министр финансов Кудрин, еще несколько месяцев назад говоривший о России как островке стабильности, впал в панику: теперь он заявил, что слабая конъюнктура на сынках сырья будет наблюдаться в течение пятидесяти лет. Однако с весны следующего года цены на сырье начали постепенно восстанавливаться, а с лета 2009 года в американской экономике начался новый промышленный цикл. Интересно, что уже весной 2011 года цены на сырьевые товары (см. совокупный индекс товарных цен – CRB) превысили докризисный пик весны 2008 года. Но российская экономика на это отреагировала очень медленным ростом, около 4%, настолько медленным в сравнении с другими странами BRIC, что знаменитый Нуриэль Рубини, профессор экономики Нью–Йоркского университета, предложил исключить Россию из этой группы стран, назвав ее самозванкой.

Осознав слабость, неустойчивость и крайнюю зависимость своей экономики от цен на сырье и доступности внешних источников финансирования экономики, Медведев был вынужден скорректировать экономический курс Путина. Госкапитализм был признан ошибкой, провозглашен курс на развитие технологичных отраслей и поиск внутренних источников кредитования, что потребовало борьбы с инфляцией, находившейся при Кудрине выше 10%, что, впрочем, нисколько не мешало ему считать себя приверженцем экономических воззрений Фридмана и даже Хайека.

Тем временем в Соединенных Штатах сменился президент и правящая партия. Администрацию США возглавил Барак Обама, а пост госсекретаря заняла Хилари Клинтон. Все последние годы президентства Джорджа Буша младшего российско–американские отношение стабильно ухудшались. По–видимому, позиция России была важна для решения ряда международных проблем, особенно Иранской, и новая администрация решила улучшить отношения, объявив о политике перезагрузки, автором и инициатором которой стал политолог Майкл Макфол.

 

КНИГА III

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЛЕРЕЯ

 

Самый нелюбимый русский политик. – Восьмидесятилетие Михаила Горбачева. – Характер Бориса Ельцина. – Его похороны. – Причины путинской склонности к насилию  и обману. – Его уличная культура. – Европейский изгой. – Культурная разница между Путиным и Медведевым. – Перезагрузка и Медведев.
-  Медведев и Клавдий. – Падение Лужкова. – Некто Гундяев. – Его душевные свойства и политические пристрастия.

 

  ГЛАВА I

ЧЕЛОВЕК МИРА

Михаил Горбачев, вероятно, самый нелюбимый русский политик  всех времен. Его считаю прозападным человеком, предавшим национальные интересы русских и развалившим великую державу. По силе ненависти большей части населения он стоит в одном ряду с либеральным реформатором ельцинской эпохи Анатолием Чубайсом, открыто презираемым 99, 9 % русских. Вместе с тем, Горбачев - единственный русский имеющий моральный авторитет в цивилизованном мире. Это, бесспорно, неоспоримый индикатор различия и взаимного неприятия ценностей между русскими и западным миром. По своим политическим убеждениям он типичный социал–демократ европейского толка. Для него человеческие достоинство, мир и безопасность, социальные гарантии со стороны государства, развитие экономики на благо человека – далеко не пустые слова. Но для русских это все не интересно. Они не чувствуют в нем человека тоталитарных наклонностей, который подавляя и уничтожая своих политических оппонентов вызывает восхищение, держит в страхе население и одновременно заботится о жизни  последнего, пусть даже живущего в крайней нищете. Он чужой и все.

Не так давно Горбачев отменил свое восьмидесятилетие на торжественном вечере в Лондоне. Присутствовали многие знаменитости: всемирно известные актеры, политики и музыканты. Виновник торжества вспоминал о своей семье, работе, друзьях. Не вызывало никаких сомнений, то что он делал всю свою жизнь было продиктовано самыми лучшими мотивами. По значимости и пользе, которую он принес миру, с ним может сравниться в прошлом веке, пожалуй, только Уинстон Черчилль. Их обоих объединяет то, что в годы их правления происходил распад империи, а также то, что они всегда смотрели далеко вперед и думали не только о своих странах, но и о будущем всего человечества.

  ГЛАВА II

ЦАРЬ БОРИС

В отличие от Горбачева Ельцин был человеком властным, склонным к авантюрам и в чем–то даже жестоким. Многим людям его стиль руководства напоминал самодержавную власть царя. Мне кажется, такое поведение объясняется частично его характером, а кроме этого тем, что он долгие годы возглавлял советские предприятия и органы власти. Несмотря на деградирующую экономику, рост преступности и в целом тяжелую жизнь большинства населения, не разделявшего его политические убеждения, отношение населения к нему менее враждебное, нежели к Горбачеву: русские были, возможно, не согласны с его политикой, но по поведению они видели в нем  своего.

Несмотря на все недостатки его характера, он последовательно придерживался тех политических убеждений, о которых заявил еще в конце 80–х годов, покидая Коммунистическую партию: пытался проводить экономические рыночные реформы, развивать федерализм, сотрудничать с Западом и содействовал вступлению России во многие международные и европейские политические и экономические организации. Он ни разу не поколебался в своих убеждениях и никогда не свернул с выбранного им когда–то пути, несмотря на множество проблем, разочарований и неудач.

На похороны Ельцина в 2006 году приехали почтить его память многие ведущие политики мира, среди них и два бывших президента США – Джордж Буш старший и Бил Клинтон. Он был сложный человек, ему досталось трудное время, но он достойно выполнил свой долг, по крайней мере, так как он его видел.

  ГЛАВА III

КОВАРНЫЙ СКИФ ИЛИ БЫВШИЙ АГЕНТ КГБ

Нужно отметить, что лицо г-н Путина совершенно лишено таких черт, как благородство и человеческое достоинство: всякий, кто внимательно всмотрится в него, увидит в нем лишь азиатскую хитрость и коварство.  Но самое точное, бьющее в  цель, высказывание о характере и сути этого человека, дал американский сенатор–республиканец Джон Маккейн. Однажды ему удалось заглянуть в глаза этого русского и, по его словам, он увидел в них три буквы: КГБ. Удивляет проницательность и понимание человеческой психологии сенатора, поразительно коротко, точно и метко выразившего  особенности личности человека совершенно чуждой ему культуры.

Я, в свою очередь, чуть лучше знающий и понимающий культуру и быт русских, пролью свет на природу путинских ценностей, что окажется в дальнейшем весьма полезным при объяснении проводимой им внутренней и внешней политики. Однажды Путин, говоря о своем характере и склонностях, рассказал о своем детстве. Он с гордостью поведал, что его воспитала улица. Там он познал цену дружбы, предательства и закалился характером. Это заявление красноречиво свидетельствует о полнейшем его моральном уродстве. На улице господствует мелкая шпана и прочее хулиганье, вымогающее деньги и способное избить человека просто так, ради удовольствия. Где близкие люди всегда и во всем правы, а другие (чужие), всегда неправы, чтобы они ни делали.  Где мораль существует только для своих и  где актуален принцип: друзьям все, врагам ничего. Весьма трудно представить себе американского президента, который бы гордился тем, что все детство провел на улице,  в уличных склоках и драках. По-видимому, Путин считает, что управление русскими сродни руководству мафиозной группировки.

Что интересно, люди изучавшие биографию знаменитого гангстера и кровавого убийцы Аль–Капоне, отмечали те же, что и у Путина,  черты  в его поведении – несмотря на свою бесчеловечность, он был очень заботлив в отношении своего близкого окружения. Самое поразительное заключается в том, что Путин не только не стыдится своей культуры, а считает ее превосходной, пытаясь навязать ту другим людям и даже целым странам. Он абсолютно не понимает самых элементарных человеческих и нравственных ценностей. Когда кто-нибудь из западных политиков указывает ему на недопустимость подтасовок на выборах, ограничений слова или печати, тот искренне считает: таких ценностей нет в природе, а единственная цель этих политиков состоит в том, чтобы занять более выигрышную позицию в переговорном процессе. И это в действительности просто пугает. Еще одной весьма характерной чертой Путина является его стремление всячески словесно оскорбить и унизить (русские используют термин “опустить”) любого несогласного с его мнением политического деятеля или даже целую нацию.

Так, часто критикующего его Маккейна, Путин однажды назвал сумасшедшим, заявив якобы тот во время вьетнамского плена (говорят, сенатор в плену несколько лет провел в земляной яме) потерял рассудок. А когда Британцы в связи с делом об убийстве  в самом центре Лондона британского гражданина  А. Литвиненко, потребовали выдачи им подозреваемого в этом тяжком, совершенным общественно–опасным способом, с использованием радиоактивных материалов, преступлении, Путин заявил: им, британцам, нужно мозги сменить. По части открытого политического хамства он уступает, вероятно, только неадекватным президентам Венесуэлы Чавесу и Ирана Ахмадинижаду. Примечательно, во время своего первого президентского срока, Путин всерьез думал, что сможет завоевать и Европейскую популярность, стать, как говорится, своим парнем, даже выступил в германском парламенте на немецком языке. Но, как однажды заметил Александр Рар, известный немецкий политолог, специализирующийся на отношениях с Россией, Европа не приняла Путина, вызвав у него к себе озлобление и затаенную обиду, а также, в полном соответствии  с нормами уличной культуры, желание поквитаться при случае.

  ГЛАВА IV

РЕБЕНОК с  iPhone-ом

Медведев, как и Путин, родом из Санкт–Петербурга. Оба закончили юридический факультет местного университета. Однако, Путин после его окончания избрал карьеру агента советских спецслужб, в то время как Медведев остался работать в университете. После развала Союза их пути пересеклись: какое–то время они вместе работали в мэрии северной столицы. До своего избрания президентом Медведев работал на различных должностях в Российском правительстве. Когда заканчивался второй разрешенный конституцией срок Путина, последний, по–видимому, в виду напряженных отношений с Западом не решился изменить под себя основной закон, хотя до этого неоднократно это делал, используя конституционное большинство в парламенте. Таким образам, он встал перед необходимостью выбора своего приемника, человека который сможет достойно управлять страной следующие четыре года, а затем покорно уступит ему свое место. Четырехлетний президентский срок Медведева вышел до крайности противоречивым. Завышенные ожидания, сменились большим разочарованием в его конце.

Меня всегда поражала разница в отношении Запада или российской демократической оппозиции между Путиным и Медведевым. Да, Медведев делал немало обнадеживающих и благородных высказываний и замечаний, например, самое широко известное: “свобода лучше несвободы”. Но дело, конечно, не только в словах, а в искренности и осознании. Когда Путину, неважно кто, политик или журналист говорит о свободе слова, телевидения, демонстраций, о правах человека, то он смотрит на того, точно баран на новые ворота или же, как дикарь. Когда Вы то же самое говорите Медведеву, пусть даже он отвечал бы или делал то же самое что и Путин, однако, к нему никогда не будет такого отношения, потому как  Вы видите: он понимает, о чем идет речь и какое это имеет значение. Поэтому, мне кажется, даже если бы Медведев лично начал августовскую войну с Грузией в 2008 году, ее все равно приписали бы Путину.

Несомненно, одним из достижений Медведева является перезагрузка Российско-Американских отношений. Конечно, инициатива исходила из Администрации Обамы, но личность партнера иногда имеет немалое значение. Еще одним достижением можно считать продвижение переговоров о вступлении России в ВТО, которое практически стало невозможным при Путине, как вследствие его внутренней и внешней политики, так и в силу его неприязненной гордости и высокомерия к Западу и его институтам. Кроме этого, Медведев привнес во власть некоторую долю человечности и сантименты, позабытые за время правления примитивного и брутального Путина.

Наибольшее недовольство правлением Медведева вызвано тем обстоятельством, что он, говоря иными словами, нежели одержимый властью и собственной исторической миссией Путин, не смог или не захотел повести общество по другому пути. Его слова о свободе, инновациях и развитии во многом остались только словами. Такому поведению, на мой взгляд, существует несколько объяснений. Мне лично Медведев очень напоминает Клавдия, четвертого по счету римского императора, который также в молодости занимался науками, написал несколько книг и даже изобрел три новые буквы латинского алфавита. Правда последние, вскоре после его смерти, были изъяты из него за ненадобностью, точно ныне четыре Медведевских “И” – институты, инновации, инфраструктура и еще что–то, чего я уже не могу вспомнить. За Клавдия, как и за Медведева, в действительности, правили другие. И в результате всего этого потомки считали его инфантильным и даже слабоумным. Как теперь всем стало понятным, Медведев оказался плохо знающим народ, слабым и неспособным принимать исторические решения и полностью контролируемым Путиным.

  ГЛАВА V

ЧЕЛОВЕК В КЕПКЕ

Бывший мэр Москвы г-н Лужков, по–моему мнению, пожалуй, одна их самых отвратительных личностей в современной российской политике. Многие его действия буквально поражают своей тупостью, грубостью и аморальностью. Особенно отчетливо характер Лужкова проявился после его скандальной отставки с поста мэра столицы, вызванной утратой доверия, со стороны Президента Дмитрия Медведева. Лужков, известный своей гомофобией, а также своей близостью к провластной партии “Единая Россия”, быстро вышел из той. Затем и вовсе стали происходить просто невероятные вещи. Он побежал на CNN дать правдивый рассказ о российских политических реалиях – повальной коррупции и авторитарной системе государственной власти. И это притом, что западные журналисты долгие годы сравнивали его стиль правления с властью монгольского хана.  Не говоря уже о регулярных разгонах  его личным другом и соратником, главой московской полиции, оппозиционных митингов и шествий, так называемой, внесистемной оппозиции, не подчиняющейся Кремлю, и вследствие этого многие годы не получавшей официального разрешения на свои совершенно законные акции.

Кроме этого, не поверите, он попросил у латвийских властей вида на жительство в их стране на том основании, что он инвестировал в нее, кажется, около 200 тысяч евро. Что интересно, в то самое время, когда боролся с этой небольшой демократической страной, обвиняя ее в фашизме только потому, что ее официальные лица признают факт полувековой советской оккупации, и призывал всех бойкотировать ее товары. А когда ему об этом напомнили, то он, как ни в чем ни бывало, заявил, якобы это не соответствовало его взглядам и он был вынужден, против своей воли, подчинится националистически настроенному общественному мнению, которое, в действительности, он сам постоянно и разжигал, из–за чего ему даже запретили въезд в соседнюю Украину. Латвийским властям, удивленным и пораженным происходящим, даже понадобилось некоторое время, чтобы придти в себя и выдать отказ.

Однако, как показали  дальнейшие события, российские власти оказались весьма похожи на Лужкова, о чем, безусловно, тот догадывался. Они тоже прозрели. На деятельность многих друзей Лужкова обратила внимание прокуратура. Были заведены уголовные дела в отношении бывшего главы московского метро, руководителей, контролируемого городом, “Банка Москвы”. А его жену, долларовую миллиардершу Елену Батурину, чьи бизнес-успехи в строительной индустрии многими связывались с благосклонность городских властей при раздаче земельных участков, стали вызывать на допрос.

  ГЛАВА VI

ПАТРИАРХ  С ХИТРЫМ ПРИЩУРОМ ИЛИ ГЛАВНЫЙ РЕЙДЕР ВСЕЯ РУСИ

Нынешний патриарх Кирилл, а в миру некто Владимир Гундяев, крайне занимательная личность, в особенности примечательная своим наглым, лживым и циничным поведением. Мне трудно представить, чтобы в какой-либо цивилизованной стране патриарх вел себя подобным, позорящим церковь и оскверняющим веру, образом. Сейчас я перечислю некоторые из его вызывающих оторопь поступков и деяний.

Не так давно на сайте русской православной церкви, главой которой и является указанное лицо, были выложены фотографии патриарха, где тот в своей резиденции принимает гостей. На этих снимках на благочестивой руке патриарха были замечены дорогие швейцарские часы, стоимостью в несколько десятков тысяч долларов. После этого в Интернете и прессе началось критическое обсуждение данного факта. Через несколько дней изображение этих часов на руке владыки было удаленно посредством компьютерной обработки фотографий, правда, на снимках осталось их отражение на полированной поверхности стола. После чего злосчастные снимки удали навсегда.

Теперь я расскажу об одной истории с личной квартирой главы РПЦ, которую подконтрольные Путину средства массовой информации всячески пытались скрыть от православных верующих и обывателей. В ней он наглядным образом продемонстрировал полное отсутствие у него христианского милосердия и жажду наживы.  Квартиру в Москве ему совершенно бесплатно в личную собственность предоставила мэрия города в лице друга Лужкова и его заместителя, одиозного начальника строительного департамента Ресина (он, являясь чиновником с мизерной зарплатой, нисколько не смущаясь, носил часы стоимостью в 1 000 000 долларов!). Сама квартира в центре города площадью около 140 кв. м, оценивается в 2-3 млн. долл.

Однажды владеющий в том же доме квартирой, по несчастью расположенной над квартирой Гундяева, бывший министр здравоохранения Юрий Шевченко, затеял ремонт. Каким-то образом через систему вентиляции строительная пыль попала в жилище патриарха, в котором проживала его дальняя родственница, и хранилось около тысячи ценных по утверждению Гундяева книг. По словам представителей Шевченко, вскоре после случившегося, с бывшим министром связался некий депутат. Он предложил себя в качестве посредника в улаживании возникшего конфликта с Гундяевым. Суть предложения заключалась в дарении патриарху квартиры, а его представителю – 500 тыс. евро. Шевченко счел такие требования чрезмерными. Его оппоненты пообещали, что все равно своего добьются.

Вскоре в районный суд  бы подан иск к Шевченко на сумму в 26 млн. рублей (900 000$), которая потом была снижена до 20 млн. рублей (700 000$). Родственница Гундяева, некто Леонова, утверждала, что строительная пыль оказалась буквально на всех предметах в квартире патриарха, в результате мебель, ковры и шторы пришли в полную негодность. Столь внушительная сумма включала в себя следующие пункты: перевозка предметов из квартиры Гундяева на чистку и обратно, ремонт квартиры, аренда аналогичной жилплощади на время ремонта, возмещение стоимости испорченной мебели и предметов интерьера, очистку книг и уборку. Несмотря на то, что патриарх не оформил никаких документов, позволяющих Леоновой и адвокату подать исковое заявление и представлять его интересы в ходе судебного разбирательства, отсутствовали чеки и иные документы, подтверждающие расходы, суд удовлетворил иск Леоновой в полном объеме, обязав Шевченко выплатить 20 млн. рублей.

Всю циничность и подлость личности Гундяева можно оценить из следующих обстоятельств. Сама эта квартира досталась ему абсолютно даром, а, в сущности, является обыкновенной взяткой. Кроме этого по уставу РПЦ патриарх является монахом и вообще не вправе владеть какой-либо собственностью. Но самое главное, г-н Шевченко был в это время серьезно болен: его жизнь была под угрозой. Зато совсем недавно патриарх Кирилл собственноручно дополнил перечень «смертных грехов». Таковым он назвал нарушение военной присяги, дезертирство и уклонение от службы в армии. А еще священники Московского патриархата любят «освящать» оружие массового уничтожения — ядерные ракеты.

Как отреагировал на справедливые вопросы о своем безнравственном поведении сам Гундяев? Он заявил, что это часть плана нападения на православную церковь, с целью проверить население на приверженность православной вере, которая является источником самоорганизации народа, защиты присущих ему ценностей и отстаивания своих позиций (здесь он прямо имеет в виду политическое навязывание России западной демократии и внешнюю политику руководства страны). Гундяев не скрывает, что западная культура противна русским, ему всегда нравился национализм и антиамериканизм Путина, политический курс которого он всегда прямо поддерживал, хотя на словах и лицемерно отрицал это. Хотя это давно ни для кого не секрет и даже некоторые сторонники Путина практически открыто говорят об этом: так прокремлевский депутат и политолог г-н Марков, комментируя критику патриарха, заявил следующее: “Это месть патриарху за его косвенную поддержку Путина во время президентской избирательной кампании”.

  КНИГА VI

ФРАГМЕНТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

 

Жизнь Уильяма Браудера. – Коррупция в России и смерть Сергея Магницкого. – Реакция и действия властей. – Травля американского посла и ее причины. – Информационный шантаж и заказные фильмы. – Оскорбления и угрозы во время предвыборной кампании. – Отсутствие политической культуры. – Агрессивность и страх Путина. – Его вопль и слезы. – Предложение г-на Чурова.

  ГЛАВА I

СЕРГЕЙ МАГНИЦКИЙ, БИЛЛ БРАУДЕР И HERMITAGE CAPITAL

Это самая захватывающая, трагичная и вместе с тем совершенно невероятная и красивая политическая история последних десятилетий во всем мире. В ней было все, что только можно себе вообразить и еще во сто крат больше: огромные деньги, большая политика, смерть после пыток, русские спецслужбы, коррупция, невиданное благородство и мировой резонанс.

Начну издалека. Уильям Браудер будущий глава инвестиционного фонда Hermitage Capital родился в Америке. Его дед был сторонником коммунистических идей; однажды он по делам приехал в Советскую Россию, где познакомился со своей будущей русской женой. Возвратившись вместе с ней в США, он, а впоследствии и его сын, отец Билла, во времена маккартизма подверглись политическому давлению – у них были проблемы с работой и т.д. Потом, к счастью, времена изменились, и его отец занял должность профессора в одном из местных университетов. Сам Уильям получил хорошее бизнес-образование и после краха социализма в России подумал: если мой отец был коммунистом в Америке, то почему я не могу стать капиталистом в России?

Итак, в середине 90-х годов Браудер появился в Москве, где основал упомянутый инвестиционный фонд, привлекавший западные деньги в Россию и скупавший акции крупнейших, находившихся, как правило, под государственным контролем, компаний. Тогда русские акции были сильно недооценены, но на это были свои причины. Одна из которых – невероятных размеров корпоративное воровство. По словам Билла (из его интервью, данного в 2011 году Маше Гессен) в период с 1996 по 1999 год с баланса «Газпрома» исчезли активы, равные всем активам американской компании Exxon (Exxon Neftegaz Limited, дочернее предприятие крупнейшей в мире негосударственной нефтегазовой компании Exxon Mobile Cor­po­ra­tion). Они оказались под контролем девяти членов руководства компании. От себя добавлю, что это меня совсем не удивляет: руководил компанией в то время г-н Вяхирев, близкий друг тогдашнего премьера Черномырдина, который долгие годы работал с Вяхиревым в структурах газового монополиста. Кроме того, русские искренне полагают, что если ты работал много десятилетий в одной компании, естественно, получая деньги за свой труд, то, невзирая на это, ты имеешь право на часть ее собственности и доказать им обратное абсолютно невозможно, такая у них культура (это также как русские считают нормальным брать взятки).

Билл Браудер констатирует: “если вам принадлежит один процент какой-нибудь американской или французской компании, то вам положен один процент прибыли, вы являетесь владельцем одного процента активов – это и есть ваш экономический интерес в компании. Но в России один процент акций – это запись в реестре акционеров. А вся прибыль и активы, как правило, контролируются другими людьми при помощи той или иной коррупционной схемы”. В этой связи, мне вспомнилась история британской BP, случившаяся с ней приблизительно в то же самое время. Британцы купили, если мне не изменяет память, 10% акций одной из российских нефтяных компаний, контролируемой парой местных олигархов, одним из которых был Михаил Фридман (говорят, тогда он открыто называл себя главным бандитом всея Руси). Эти олигархи заключили между собой соглашение по обмену активов, принадлежащих им в разных отраслях, естественно, не поинтересовавшись мнением миноритариев. После чего часть активов нефтяной компании за бесценок ушла с ее баланса, и британцы потеряли большие деньги. Вообще, Уоррен Баффет, – крупнейший в мире инвестор, однажды сказал: “если вы узнаете, что я купил хоть одну русскую акцию, считайте, что меня похитили инопланетяне”.

В 1999 году Газпром возглавил ставленник Путина г-н Миллер. Он пообещал, что активы перестанут покидать компанию. Браудер говорит: “И это лучше. Вместо того чтобы украсть месторождение, они, скажем, продают газ на Украину и забирают себе часть прибыли. Или строят трубопровод и тратят на него в три, или в пять, или в десять раз больше, чем он должен стоить, – это откаты”. В действительности активы продолжили покидать компанию, по целому ряду сомнительных сделок при Путине и Миллере из различных подконтрольных Газпрому структур путем продажи их по заниженным ценам компаниям, принадлежавшим старым друзьям Путина, были выведены с баланса страховые, пенсионные и медиа активы, крупный пакет акций компании Новотек.

Компания Браудера проводила  расследования хищений не только в Газпроме, но и в Сбербанке, РАО ЕЭС и других компаниях.  Он и сотрудники Hermitage Capital думали, что им повезло: ведь они не только зарабатывают деньги, но и творят добро. Когда в Кремль вошел Путин и арестовал Ходорковского, Билл был счастлив: принадлежащая Ходорковскому нефтяная компания манипулировала на бирже котировками своих акций; ему показалось, что скоро за ним последуют остальные олигархи и восторжествует справедливость. Однако этого не последовало. Путин просто договорился с олигархами – они не лезут в политику, поддерживают его, а он отпускает им все грехи: “Так из врагов Путина они превратились в его партнеров. А я продолжал жить в своем идеальном мире, думать, что Путин делает Россию лучше, делает из нее нормальную страну. А он просто подминал под себя олигархов, чтобы стать самым главным олигархом”.

По своей наивности и к своему несчастью в 2004 году они опубликовали  новые разоблачительные материалы о Газпроме, о хищения связанных со строительством трубопроводов и продажей газа. К тому времени Путин поставил в компании своих людей для обогащения друзей и контроля финансовых потоков, возможно, имели место черные схемы финансирования политической деятельности и антикоррупционные расследования стали ему сильно мешать. Однажды Браудер прилетел в Москву из Лондона и в аэропорту его отвели в специальный зал, где заявили, без какого-либо объяснения причин, что он больше не может въехать на территорию страны. После этого в 2006 году он принял решение продать все активы фонда, около 4,5 млрд. долл., и перевести почти всех сотрудников  своей компании, 22 человека, в Великобританию, опасаясь за деньги инвесторов и безопасность персонала.

Принадлежавшие Hermitage Capital российские юридические лица, посредством которых компания осуществляла деятельность в России, не были ликвидированы (это очень сложная бюрократическая процедура). В налоговую инспекцию сдавались отчеты, показывающие отсутствие хозяйственной деятельности. Аренда московского офиса была проплачена на несколько лет вперед, там хранилась документация и работала пара сотрудников. В один “прекрасный” день в офисе появились сотрудники налоговой полиции и без наличия соответствующего ордера забрали уставные документы этих фирм. Затем произошло нечто совершенно  невероятное: эти фирмы с помощью незаконно изъятых полицией документов были переоформлены на неизвестных лиц. После чего к похищенным компаниям в Москве, Санкт–Петербурге и Казани в судебном порядке был подан ряд исков на гигантские суммы в сотни миллионов долларов, а новые их владельцы полностью согласились с ними, естественно, без ведома Браудера.

В офис стали звонить из банков, сообщая о появившейся задолженности. Браудер решил выяснить, что происходит, и нанял семеро высококлассных юристов, в том числе, и Сергея Магницкого, который был самым талантливым из них. Вот как он комментирует расследование, причины и смысл всей аферы: “Тогда мы уже стали пересчитывать суммы, на которые были поданы иски в Москве, Петербурге и Казани: общая сумма была в точности равна совокупной прибыли трех компаний в предыдущем году. Попросту говоря, в 2006 году наши компании заработали миллиард долларов и заплатили двести тридцать миллионов налогов. А преступники обратились в налоговую, сообщили им, что предыдущие владельцы допустили ошибку – на самом деле компании ничего не заработали. Так что налоги следует вернуть. Они подали заявление на возврат налогов 23 декабря 2007 года. Это был самый крупный возврат налогов в российской истории – и деньги вернули на следующий день! Притом, что за месяц до этого мы уже успели написать жалобы во все инстанции и о том, что эти компании у нас украдены, и о том, что кто-то сфабриковал судебные решения о взыскании с них миллиарда долларов, которые были использованы для обоснования возврата налогов”.

В данном преступлении были задействованы руководители налоговых и полицейский органов; впоследствии Браудер установил их имена. Они обвинили Hermitage Capital в неуплате налогов, и бросили Магницкого в тюрьму. У Сергея ухудшилось здоровье, он писал сотни заявлений с просьбами оказать ему медицинскую помощь, которые остались без ответа, и он трагически скончался в тюремной камере. Браудер предложил остальным шестерым работавшим на него юристам за его счет переехать в Великобританию.

Далее, он связался с министром иностранных дел Великобритании Джеком Строу, с просьбой повлиять на Россию с целью наказать виновников гибели Сергея и организаторов всей аферы. Строу трижды просил российского коллегу Лаврова разобраться с этим, но тот каждый раз говорил, что ничего не знает об этом. Очевидно, что он лгал; если министр иностранных дел Великобритании трижды просит вас вмешаться, то вы как минимум наведете справки по данному вопросу. После этого Браудер предпринял следующее: “Потом я давал показания в Конгрессе, в подкомитете по правам человека. И тогда председатель этого комитета, Джим Макговерн из Массачусетса, сказал: не будем ждать госдепартамент, а предложим законопроект. Так и называется: «Справедливость для Сергея Магнитского», и в нем прописан не только запрет на визы, но и арест любых счетов этих людей в американских банках. Потом европейцы присоединились, Европейский парламент принял резолюцию, призывающую страны-члены Евросоюза ввести такие же санкции. И российский парламент, который никогда не беспокоило хищение двухсот тридцати миллионов долларов, никогда не беспокоила смерть Сергея Магнитского в результате пыток, забеспокоился, когда запахло визовым запретом и арестом счетов чиновников. Созвали экстренную сессию и решили наложить санкции на европейских парламентариев, которые проголосовали за визовый запрет. И решили отправить делегацию в Страсбург, чтобы попытаться остановить законопроект. Из этого ничего не вышло. Европейцы проголосовали «за», и я думаю, что в этом году США, Канада и европейские страны окончательно запретят въезд убийцам Магнитского и арестуют их счета”.

После этого, Уильям Браудер посетил ежегодный экономический форум, проходящий в швейцарском Давосе, где традиционно собирается мировая экономическая и политическая элиты. В Давосе выступал российский вице-премьер Шувалов, рассказывал про инновации и модернизацию, про прекрасный стабильный инвестиционный климат, ему задавали подобострастные вопросы главы разных западных компаний, а в конце Браудер встал  и перед телекамерами и аудиторией из ста пятидесяти человек рассказал историю Сергея Магнитского. После выступления к нему подходили пораженные и потрясенные бизнесмены, со словами: «Господи, нельзя инвестировать в такую страну».

В итоге российские власти вместо предъявления обвинения ворам и убийцам завели уголовное дело на скончавшегося Магницкого, начав  посмертное уголовное преследование в отношении него. Юристы говорят, что вообще не могут припомнить примеров подобного кощунства и цинизма: кажется Тацит в “Анналах” упоминает, что однажды так поступил Нерон. Про либерально настроенного президента Медведева Уильям говорит так: “Мне нравились слова. То, что он говорил о правовом нигилизме. Если бы я жил на Марсе и услышал эти слова, исходящие из России, я бы подумал: «Симпатичная страна»”.

После всех своих российских приключений Браудер сделал для себя некоторые выводы. В частности, он говорит: “в России можно заработать деньги, но вы должны быть готовы, что можете потерять не только деньги, но и жизнь. Когда я выбирал профессию финансиста я и подумать не мог, что она может быть сопряжена с угрозой для жизни. Я понял вот что. В России нет государства. Это территория, оккупированная горсткой преступников. В России живет 141 миллион нормальных, работящих, щедрых, умных, порядочных людей. И миллион преступников, которые все разрушают. А государства никакого нет”.

Поразительно, но эти мысли являются точной копией рассуждений о России сделанных ранее Джильсом Флетчером более 400 лет назад, которые я приведу вскоре, и которые вряд ли были известны Биллу. Он, так же как и сегодня Браудер, думал, что вся проблема заключается в жадной и безжалостной власти, а простой народ – это несчастная жертва. Невероятно! Уильям Браудер, несмотря на свой интеллект и богатый жизненный опыт, и в наше время не понимает, что в России не  миллион бандитов, как он наивно полагает, а ровно 142 миллиона. Просто среди них есть более слабые и более сильные, оказавшиеся в данный момент времени у власти и захватившие ключевые активы, но у которых со временем, когда они ослабеют, их отнимут (именно поэтому они уже сейчас переводят часть денег на Запад). Поведение русских различается в зависимости от ранга и положения, а культура и ценности абсолютно одинаковы. Ничем иным невозможно объяснить деспотизм и всеохватывающую коррупцию, существующую в этой стране многие столетия.

  ГЛАВА II

ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ АМЕРИКАНСКОГО ПОСЛА МАЙКЛА МАКФОЛА В РОССИИ

Г-н Макфол не является профессиональным дипломатом; он профессор политологии, хорошо известный в американской академической среде, специализирующийся на отношениях с Россией, и искренне любящий эту страну, ее литературу и культуру. Его злоключения начались с первого же дня пребывания в России в качестве посла. По приезду он решил встретиться и познакомиться с представителями самых разных политических течений, движений и партий, пригласив их на встречу в здание посольства. Встреча произошла в предвыборный период и была тут же использована кремлем в его пропагандистских целях. С помощью подконтрольных государству телеканалов населению внушалось следующее: новый американский посол прибыл для того, чтобы поддержать оппозицию и повлиять на исход выборов, а по возможности и устроить революцию; представители оппозиции же, якобы, охотно согласились на встречу, желая получить гранты и моральную поддержку от посла и его страны.

Вообще, Макфол очень приятный, добродушный и искренний человек, автор политики “перезагрузки”, желающий развития российско-американских отношений на основе доверия и партнерства, был очень удивлен такой реакцией русских властей и их сторонников. Конечно, он пытался объяснить, что так происходит во всех странах мира и это нормально, опасения необоснованны и т.д. Но его никто не слушал. Он не знал, что русские прекрасно осведомлены о продажности, безнравственности и циничности своих соплеменников, всегда готовых продать по хорошей цене свои услуги. А он думал, что они такие же люди, как американцы или европейцы и никак не мог взять в толк, обрушившийся на него и других участников встречи гнев русских. Спустя несколько дней давая интервью и не владея в совершенстве русским языком или допустив досадную ошибку, а может проговорившись по искренности или неосторожности, он назвал Россию варварской страной, естественно, принеся затем свои извинения. После этого началась настоящая травля Майкла.

Как-то Макфол подъехал к зданию посольства, у дверей которого его поджидала толпа российских журналистов в основном из прокремлевских средств массовой информации, НТВ и других, готовых затеять конфликт, а потом орать на все страну, точно свиньи, о грубости, происках и лживости посла. Когда журналисты не давали ему своими вопросами пройти в здание в холодную и дождливую погоду, он, стоя в одном пиджаке, отвечал на их вопросы, неоднократно прося перенести разговор и позволить ему войти внутрь здания, не выдержал и честно сказал: “Такого нет нигде в мире, ни в Америке, ни в Германии, ни даже в Китае. Варварская страна”.

Нынешние российские власти уже не первый раз прибегают к давлению на послов. Вспоминается кампания против британского посла Энтони Брентона в 2006 году. Перед этим Брентон по приглашению выступил на организованной оппозицией конференции, на которой, в числе прочих, выступали Михаил Касьянов и Гарри Каспаров, пытавшиеся создать антипутинскую коалицию. На посла натравили руководимое г-н Якименко и финансируемое кремлем молодежное движение “Наши”. Они в течение нескольких месяцев пикетировали британское посольство, срывали публичные выступления посла, подкарауливали его у входа в театр и вообще преследовали повсюду. Затем что-то подобное было организовано и в отношении эстонского посланника. С исторической точки зрения к иностранным послам в этой стране всегда относились по-хамски. Например, в 15-17 веках по прибытию нового посла какого-нибудь государства к нему приставляли  несколько, повсюду за ним следующих человек, всячески ограничивающих под разными предлогами его общение с  проживающими в Москве иностранцами и местным населением; цинично объясняя это заботой о после и наибыстрейшем удовлетворении всех возникших у того желаний. По нескольку тайных шпионов пряталось в доме, где он жил, еще несколько под окнами дежурили по ночам. Посол был, как будто заложник царя, ему было запрещено писать письма на родину, а приходившие оттуда вскрывались, прочитывались и уничтожались.

Далее. Выступая на конференции посвященной российско-американским отношениям, - кажется, это было в ВШЭ, - Макфол рассказал о том, что Россия хотела подкупить киргизские власти, чтобы они закрыли американскую авиабазу, расположенную на их территории. Она использовалась для обеспечения нужд международной коалиции проводящей миротворческую операцию в Афганистане. После этого посол подвергся новым нападкам, теперь уже со стороны официальных лиц. Министр иностранных дел России заявил о недопустимости подобных высказываний и назвал Макфола высокомерным. Тут, пожалуй, уместно заметить, что русская дипломатия всегда изобиловала ханжеством и лицемерием. Вообще, если углубляться в психологию, то такое поведение русской дипломатии по своему происхождению сходно с неискренними проявлениями скромности и застенчивости у русских дам, которое известный писатель г-н Ерофеев характеризует, как обратную сторону распутства русской женщины (см. Энциклопедия русской души; 1996).

Все эти события чрезвычайно огорчали Майкла. Говорят, он даже жаловался Джулии Иоффе из Foreign Affers: “Чего я не ожидал, честно говоря, - это степень, громкость неустанного антиамериканизма. Нам это странно, поскольку мы провели три года, пытаясь построить другие взаимоотношения с этой страной. Меня просто сбивает это с толку”. Согласно Иоффе, в его обычно бодром голосе звенела «нотка реальной боли».

Проблемы Макфола в России объясняются следующим. Во-первых, его честностью, прямотой и открытостью, которые, возможно, не всегда полезны дипломату, а уж тем более в такой стране, как Россия, где эти качества расцениваются большинством населения, как свидетельство придурковатости и неспособности вести дела; я уже приводил доказательства того, что у русских ценится хитрость и способность обмануть, качества которых нынешний американский посол лишен начисто. Во-вторых, как совершенно верно говорит Марк Адаманис на страницах Forbs: “хотя злоключения Макфола частично связаны с особенностями его личности и биографии, в целом они отражают нечто более глубокое – а именно то обстоятельство, что у США и России очень разные интересы и очень разные взгляды на то, как функционирует мир. Это означает, что мы вправе ожидать лишь крайне ограниченного сотрудничества. Издеваться над ляпами Макфола легко, но «перезагрузка» в любом случае уже выполнила практически все, что могла”.

  ГЛАВА III

ФАБРИКА ЛЖИ

Телеканал НТВ или “фабрика лжи”, наверное, самое омерзительное явление посткоммунистической России. Заказные фильмы делались ранее, делаются и поныне в отделе называемом “Дирекция правового вещания”. Сегодня главные жертвы информационного насилия – противники власти: Березовский, Ходорковский, Лужков, Лукашенко, лидеры оппозиции и организаторы протестных акций. Как рассказывают бывшие работники других отделов той же телекомпании, сотрудники этого общаются межу собой на полукриминальном языке, для них не существует никаких норм, естественно, помимо круговой поруки: они – нижнее звено банды информационных преступников.

Вот как характеризует на условиях анонимности один из бывших сотрудников НТВ деятельность этого отдела (Афиша от 17.03.2012): “Дирекция правового вещания — это то место, где собран весь генетический мусор компании. В общем, почти весь канальный шлак производят именно они. Так вот в этой дирекции есть такой отдельный полусекретный отдел, руководит им такой Алексей Малков. Тот самый, который когда-то фильмы про Ходорковского снимал. Этих ребят особенно никогда не видно и не слышно, они не очень рукопожатные, так что как именно они работают, особенно никто не знает. Но общая схема довольно простая: подчиняется этот отдел напрямую генеральному директору. Партия и правительство сказали — «надо», ребята выполняют. Знаете, это такой местный карательный отряд, дивизия «Мертвая голова»”.

А вот что рассказывает Павел Лобков, один из самых известных и уважаемых телеведущих в стране до этого много лет проработавший на НТВ, а сегодня ведущий на другом канале: “При Гусинском и Киселеве такие истории тоже случались — связанные то с Национальным фондом спорта, то с делом писателей. Поручать такое мне, Пивоварову или Глускеру никто бы не решился. Потому что знали, что нас сразит черная оспа, укусит муха цеце, мы подвернем связку. Поэтому были специальные люди, часть из которых, кстати, сейчас работает в очень демократических СМИ, а тогда они с удовольствием брались за такие дела. Если в Москве этот фильм вызовет массу отторжения от НТВ, то в провинции может и сработать. Для того чтобы понять, где там белое, а где черное, нужно все-таки знать контекст”.

Таким образом, когда в 90-х годах каналом завладел олигарх Гусинский, по-видимому, по его распоряжению был создан отдел, отвечающий за создание заказных фильмов, в которых ложь топорно перемежалась с правдой, вызывая отвращение у просвещенной части общества и веру у толпы. Эти грязные фильмы были элементами информационного шантажа, которому владельцы канала подвергали недружественных чиновников и олигархов, добиваясь от них необходимых Гусинскому и его партнерам действий, а иногда и просто сводя счеты и мстя своим нынешним и прошлым оппонентам, попутно запугивая и устрашая будущих.

Подобному шантажу, после его прихода к власти, подвергся и Путин. Но он быстро, используя задолженность медиа группы, отнял телеканал у Гусинского и передал его своему другу, главе Газпрома Миллеру. При этом указанный отдел полностью сохранился, а политический шантаж был перенаправлен на оппонентов действующей власти. Причем после кризиса 2008 года и роста протестной активности, начиная с 2010 года, они как с цепи сорвались – заказные фильмы следовали один за другим, потоком. А  их качеству и стремлению создать видимость правдивости, уделялось все меньше внимания.

Конечно, из всего этого напрашивается следующий вывод: вероятно, НТВ – это проклятое место. Но я думаю, учитывая то, что о заказных фильмах, шантаже и лжи в них известно и власти и элите, да и большинству населения, а все это продолжается бесконечно долго, правильнее будет сказать: проклятое место – Россия. ГЛАВА IV

ЗАМЕТКИ О ВЫБОРАХ (КОНЕЦ 2011 - НАЧАЛО 2012)

После нечестных парламентских выборов в начале декабря 2011 (я считаю, последние свободные парламентские выборы в России прошли в 1999 году) несогласные с их результатами вышли на улицы многих российских городов. В Москве на стотысячном митинге некоторые из представителей оппозиции стали оскорблять путинский электорат, состоящий, по большей части, из рабочих, пенсионеров и военных, людей бедных и необразованных, склонных верить в навязываемые им мифы и темных. Называя их термином “быдло”, они тем самым подчеркивали, что это люди несамостоятельные, глупые, безынициативные и безнравственные, которых интересуют только деньги и которые жаждут подачек с барского стола. Затем один из пропутински настроенных представителей рабочих с одного из уральских оборонных предприятий, предложил в телеэфире Путину приехать с парнями и разогнать всех оппозиционеров; точно так же, как поздней осенью 2004 года российский ставленник на выборах президента Украины, имеющий несколько судимостей, Янукович, угрожал привести в Киев шахтеров и насильственно разогнать протестующих против сфальсифицированных выборов людей. После этого Путин активно начал разжигать классовую вражду и оскорблять интеллигенцию: практически запахло очередным “философским теплоходом”.

Вскоре, перед самыми президентскими выборами, в Екатеринбурге прошел митинг в поддержку Путина. Открывала митинг любимая музыкальная группа Путина, исполнившая под фонограмму свои военно-патриотические песни. Затем на сцене появился представитель рабочего коллектива и пропутинский активист некто Игорь Холманских, он заявил: "Мы хотели приехать сюда на танке, но потом решили прийти с добром". В этих словах, помимо явной угрозы, было традиционное русское лукавство: митингующим попросту не разрешили приехать на танке. Дальше он стал говорить о том, как важен голос трудового народа. За выступлением Холманских последовали речи других, в том числе, металлурга Якушева и токаря Трапезникова. Выступление Трапезникова в итоге стало самым прямым, злобным и эмоциональным на митинге: "этих козлов с Болотной площади (имеется в виду оппозиция) сюда, на Урал, в рабочие коллективы, мы сделаем их!". Здесь стоит упомянуть, что Трапезников – член властной партии “Единая Россия” (хорошее название для подобного выступления) и член предвыборного штаба кандидата Путина.

Как справедливо заметило одно российское издание: “Это может показаться диковатым: в России начала второго десятилетия XXI века центральной темой президентской кампании стала классовая борьба. Она началась с декабрьских митингов протеста, на которые вышел пресловутый «рассерженный городской средний класс» - демократически настроенные, материально не бедствующие интернетизированные интеллигенты, жители больших, социально и культурно неоднородных городов. Премьер-министр и главный кандидат в президенты Владимир Путин одно за другим бросает этим людям плохо замаскированные оскорбления и при этом подчеркнуто идентифицирует себя с уральскими рабочими, футбольными фанатами и прочими реальными и виртуальными социальными группами, которые принято объединять штампом «простой народ»”.

Интересно, что этот Трапезников сидит ныне в российском парламенте и, вероятно, “пишет законы”. Тут уместно вспомнить, что в ходе американской президентской кампании 2008 года, оба кандидата, Маккейн и Обама, пытались использовать в ходе кампании некого водопроводчика Джо, который стоя перед камерами с глупым видом никак не мог взять в толк, чего он него хотят. Однако им все же как-то не пришло в голову сделать из него конгрессмена. Вообще, в Америке к человеческому интеллекту, очевидно, относятся с большим уважением: однажды чета Бушей старших порекомендовала губернатору Аляски от республиканской партии, Саре Пейлин, за недостаточностью интеллекта забросить мысль о выдвижении кандидатом в президенты США и та согласилась с ними.

Что же оппозиция?  Некто Божена Рынска – кто-то из  протестующих, после того как на митинге 6 декабря 2012 года ее задержала полиция, вывесила в Интернете фото задержавших ее полицейских. Там же она оскорбляла их и призывала всех узнавших стражей порядка мстить им.

А вот еще одно свидетельство политической культуры сегодняшней власти и оппозиции. Утром 20 февраля 2012 года у входа в здание мэрии Москвы столпились поборники Путина и сторонники оппозиции – с 8 часов утра в мэрии открывалось окно для подачи документов на проведение митингов в центре Москвы на следующий за президентскими выборами день. Причем обе стороны хотели подать сразу несколько заявок от ряда организаций, тем самым захватить все лучшие места и ничего не оставить своим оппонентам. Все дело сводилось к тому, кто первым успеет к заветному окну. За двадцать минут до условного срока некто Мищенко, из поклонников Путина, проник через черный вход в здание, при помощи какого-то там удостоверения. Вообще, для русских удостоверение – это  основной документ, который, пусть даже и поддельный, имеет каждый уважающий себя человек. Там его встретил г-н Пономарев, старый приятель посла Макфола и оппозиционный депутат. Затем они, естественно, немного подрались, как и их друзья у входа. У Пономарева оторвали каблук у ботинка, и потом он его всем показывал. Во время драки они спорили о том у кого из них более важное удостоверение. В итоге, конечно же, политические сторонники Путина получили наиболее привлекательные и близкие к Кремлю места, в чем мало кто сомневался, ведь мэр Москвы Собянин давний друг, соратник и ставленник нынешнего президента.

Еще один случай. Депутата государственной думы от партии “Справедливая Россия” Геннадия Гудкова совершенно незаконно не пускали на избирательный участок в Астрахани, где избирали мэра, и где одним из кандидатов был членом его партии. И что вы думаете, он сделал, чтобы проконтролировать процесс подсчета голосов? Не догадаетесь: он совершенно спокойно в дорогом костюме  перелез через высокий забор и как ни в чем небывало приступил к работе.

Возвращаясь к пропутинским митингам, необходимо еще раз отметить их агрессивный тон и оскорбительные речи, прозвучавшие на них. Они  ясно продемонстрировали, что Путин никуда не уйдет, и он готов держаться за власть любыми средствами. Основной мыслью этих митингов был лозунг: “нам есть что терять”. Таким образом, главным аргументом для людей, собиравшихся там, были деньги и материальное благополучие, ради которого они готовы были отдать политические права, честь и совесть. Это очень сильно контрастировало с оппозиционными митингами, где провозглашались идеи справедливости и равноправия. А еще на митингах организованных в поддержку Путина принимали активное участие такие политические фигуры, как Дугин и Проханов, кричавшие в микрофон: “Россия будет или великой или ее вообще не станет и наступит мировое господство Америки”.

Кульминацией всей предвыборной кампании стал огромный митинг, устроенный властью на стадионе “Лужники” 23 февраля. Речь Путина была похожа на вопль (он чуть не расплакался). Говорил, что призывает тех, кто любит Россию и желает ей добра объединиться вместе с ним. Говорил, не надо смотреть за бугор, а надо улучшать жизнь в стране. Вспомнил прошлые войны, говорил о духе победителей, о Бородинской битве. В него вселился страх, а сам он поддался панике. Путин, без всяких на то оснований, объявил: США готовят революцию в России, а оппозиционеры уже заготовили сакральную жертву, то есть сами убьют кого-то из своего круга и обвинят его в этом злодеянии.

В этот момент он был жалок; по-видимому, в этот час он почувствовал ущербность своих ценностей, что никто в мире его не поддерживает и не любит. А еще, вероятно, он вспомнил про Столыпина, российского премьер-министра начала двадцатого столетия, которым он всегда так восхищался, на которого стремился походить, и которого застрелил революционер. Путин испугался своего народа, его буйности и продажности, готовности следовать за пустой идеологией и демагогами и его склонности к разрушению. Он почувствовал себя беззащитным и одиноким.

Кроме этого, перед президентскими выборами Путин обвинил оппозицию в досрочном непризнании результатов выборов; лицемерно умолчав о том, что он долгие годы угнетал прессу и преследовал несистемную оппозицию. Чтобы ни у кого не вызывал сомнений итог президентских выборов он выделил огромные деньги, около полумиллиарда долл., и распорядился установить на предвыборных участках камеры. А сразу после выборов председатель центральной избирательной комиссии г-н Чуров нагло заявил: русские не жадные  и готовы поделиться подобными технологиями и опытом с Францией и Америкой, где вскоре пройдут выборы президента. Но зачем? Во Франции или Америке люди придут и выберут президента; им нет никакой нужды за общественный счет оплачивать занавес, за которым можно было бы утаить коррумпированность политической системы и нравственную неполноценность президента и нации.

  КНИГА V

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА  ПОВЕДЕНИЯ И НРАВСТВЕННЫХ СВОЙСТВ МОСКОВИТОВ

Ничего не выражающие лица у мужчин. – Длинные бороды и толстые животы. – Взгляд из подлобья. – Краска на лицах женщин. – Зависть между ними.
- Их показная скромность и нежелание вести хозяйство. – Высокомерие и спесь московитов. – Обучение жестокости и развитие способности переносить боль. – Отсутствие добродетелей и стремление уйти от наказания путем обмана. – Их постыдные разговоры и коварство. – Насилие ставят выше разума.- Воровство, вероломство и лживость. – Отсутствие должного воспитания детей. – Вялость и  бездеятельность. 

  ГЛАВА I

ВНЕШНОСТЬ a) Мужчины

“Русские люди полнотелы, большинство имеет животы, скрывающие талии, с плоскими головами и лицами, ничего не выражающими” (Турбервилль; 1589). “Касательно самих московитов: по своей фигуре это большей частью крупные, полные люди, с рослым телом, сильными и широкими плечами: притом, однако, очень неуклюжи и не так ловки и проворны, как поляки, которые также редко малорослы; это видно по их движениям и по походке, так как они выступают словно быки. Лица у них также крупные, сверху и снизу имеют сильную растительность, которую отпускают с юности и видят в этом особую авторитетность”. (Айрман; 1670).  “Волоса у них, по большей части, русые или рыжие, и они чаще стригут их, нежели расчесывают. Глаза у них, большею частью, голубые, но особенно ценят они серые с неким огненно-красноватым блеском; большая часть их смотрит исподлобья и дико. Голова у них большая, грудь широкая, руки весьма длинны, живот, благодаря стягивающему его внизу поясу, выдается сильно вперед, бедра же и голени очень малы; вообще же все тело у них весьма полно, так как, действительно, и одежда их не стесняет, и едят они просто, но обильно, а также и много спят” (Рейтенфельдс; 1680).

“Они очень почитают длинные бороды и толстые животы, и те, у кого эти качества имеются, пользуются у них большим почетом. Его царское величество таких людей из числа купцов назначает обыкновенно для присутствия при публичных аудиенциях послов, полагая, что этим усилено будет торжественное величие приема” (Олеарий; 1647).

Сегодняшняя внешность русских во многом имеет те же знаковые черты: они крупные, плотные, а животы у мужчин считаются признаком богатства и здоровья. Как я уже замечал, если человек высокий и худой, русские начинают расспрашивать его: все ли у него в порядке и хорошо в жизни. Бороды ныне, конечно, уже носят редко, а вот волосы расчесывают действительно редко. Вообще, массивная фигура, плохо причесанные волосы, искусственная неповоротливость  и дикий взгляд исподлобья, а также стремление быть похожим на быка (русские употребляют термин “быковать”) в наше время столь же широко распространены. Это обусловлено желанием запугать и оказать некое психологическое воздействие на окружающих демонстрацией богатства, наличия физической силы, так как им хорошо известно, что почувствовав слабого человека окружающие попытаются напасть на него: что-то отнять, не заплатить за работу и т.д. Этим же объясняется и то, что русские мало улыбаются и, как правило, угрюмы и серьезны или же их лица ничего не выражают. b) Женщины

“Женщины среднего роста, в общем, красиво сложены, нежны лицом и телом, но в городах они все румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-нибудь пригоршнею муки провел по лицу их и кистью выкрасил щеки в красную краску” (Олеарий; 1647). “Муж обязан давать жене краски, так как у русских существует обыкновение краситься; это так обычно между ними, что ни сколько не считается позорным. Они так намазывают свои лица, что почти на расстоянии выстрела можно видеть налепленные на лицах краски; всего лучше сравнить их с женами мельников, потому что они выглядят, как будто около их лиц выколачивали мешки муки; брови они раскрашивают в черную краску, под цвет гагата” (Описание России неизвестного англичанина служившего зиму 1557— 1558 годов при Царском дворе).

“Женщины, стараясь скрыть дурной цвет лица, белятся и румянятся так много, что каждый может заметить. Однако там никто не обращает на это внимания, потому что таков у них обычай, который не только вполне нравится мужьям, но даже сами они позволяют своим женам и дочерям покупать белила и румяна для крашения лица и радуются, что из страшных женщин они превращаются в красивые куклы” (Флетчер; 1591). “Некоторых женщин соседки их или гостьи их бесед принуждают так накрашиваться (даже, несмотря на то, что они от природы красивее, чем их делают румяна) — чтобы вид естественной красоты не затмевал искусственной. Нечто подобное произошло в наше время. Знатнейшего вельможи и боярина князя Ивана Борисовича Черкасского супруга, очень красивая лицом, сначала не хотела румяниться. Однако ее стали донимать жены других бояр, зачем она желает относиться с презрением к обычаям и привычкам их страны и позорить других женщин своим образом действий. При помощи мужей своих они добились того, что и этой от природы прекрасной женщине пришлось белиться и румяниться и, так сказать, при ясном солнечном дне зажигать свечу” (Олеарий; 1647).

“Внешний вид женщин несколько более изящен, но лицо у них круглое, губы выдаются вперед и брови всегда подкрашены, да и все лицо разрисовано, ибо они все употребляют притирания. Обыкновение румяниться считается, в силу привычки, столь необходимым, что женщину, не пожелавшую покрасить свое лицо, сочли бы за надменную и стремящуюся отличиться пред другими, ибо она-де дерзко считает себя достаточно красивою и нарядною и без краски и искусственных прикрас. Впрочем, они прикидываются скромными, выступают прямо и очень медленно по причине высоких каблуков” (Рейтенфельтс; 1680). “Походка их степенна, а выраженье лиц мудро и печально. Но все же они следуют плотским грехам, привычке к недостойной жизни. Да и те, кто честны, если они здесь есть, делают то же: мужчина может открыто видеть на щеках у женщин краску, как пластырь, настолько толст их слой, что лица их похожи на лица шлюх”. “Но поскольку такова их привычка, а коварство дам известно. То, ежедневно красясь, они достигают успеха. Наложат краски так, что и самого благоразумного введут легко в заблуждение, если он доверится своим глазам. Я немало размышлял, что за безумие их заставляет краситься, сравнивая, как безучастно ведут они хозяйство с принужденьем”. (Турбервилль; 1589).

          ГЛАВА II

ДУШЕВНЫЕ КАЧЕСТВА a) Спесь, агрессивность и жестокость; стремление уйти от ответственности

“О себе московиты имеют самое высокое мнение, остальные же народы, по их мнению, достойны презрения. Они считают, что их страна и образ жизни самые счастливые из всех. Эту свою спесь они выражают в том, что носят богатую одежду, сверкающую золотом и серебром, и меняют ее часто по нескольку раз в день, чтобы показать из тщеславия свое богатство”  (Пассевино; 1586).

“Молодые люди и подростки иными днями сходятся, принимаются друг за друга и упражняются в битье, чтобы превратить его в привычку, являющуюся второй натурою, и потом легче переносить побои” (Олеарий; 1647). “Жестокость они почти не относят к числу пороков, но считают ее вполне дозволенною и необходимою, а также следуют все и иным, еще более необузданным страстям. Так же сильно подчиняются они и чувству страха, которое постоянно присуще им вследствие сурового закона о повиновении, хотя они наружно выказывают некоторую надменность, дабы скрыть внутренние душевные треволнения” (Рейтенфельдс; 1680).

“А между тем, они такие сластолюбцы, безбожники, обманщики и лжецы, что нельзя и описать, в чем мы достаточно убедились, прожив среди них полгода. На мой взгляд, едва ли найдется где, в свете, другая страна, где бы господствовал такой разврат и бесстыдство. Насколько я мог заметить, они ни во что не ставят десять заповедей и слегка наказывают нарушающих их. Убийца, или другой какой преступник, наказывается за свое злодеяние заключением в тюрьму на два, или на три года. Отбыв это наказание, он становится еще худшим, нежели был раньше” (Тектандер; 1678). “Удивительно, что в течение 15 недель я не мог заметить в москвитянах ничего добродетельного, или приятного, или хоть сколько-нибудь похожего на истинное благочестие. Я вынужден поэтому сказать, что в большинстве случаев они лукавы, развратны, обманчивы, надувалы, вероломны, вздорливы, разбойники и человекоубийцы, так что если в надежде на прибыток или получение денег убьют человека да поставят за его душу одну зажженную свечку в церкви, то считаются свободными и наказанию неподлежащими” (Таннер; 1605).

“С другой стороны бывает, что люди простого или иного какого звания, если они набожны, уходят в монастырь, когда им угрожает тюрьма за долги или они не захотят долее состоять в браке с женою, и освобождаются совершенно от всего. Мало того, подобный поступок еще восхваляется, как святое дело: он, де, все оставил ради Христа. Мы могли бы еще привести много подобных пустых отговорок по сему случаю. — И так, они освобождаются от всего и никто уже более не властен над ними. Они должны лишь оставаться на всю жизнь в этом звании и обязаны с той поры совершенно отказаться от употребления мяса, и жить согласно с прочими монастырскими правилами и обычаями. В этом заключается главным образом их святость; в прочем они живут, как им заблагорассудится” (Тектандер; 1678).

  b)  Разговоры, хитрость, недружелюбность и коварство; предпочитают насилие разуму

“Разговаривают они, в частной беседе, зачастую без всякого отвращения о наигнуснейших вещах, так как-либо не знают ничего лучшего, либо же не интересуются им” (Рейтенфельдс; 1680). “Беседа у них бывает не о состоянии народов, политике или ином еще благородном либо приятном предмете, потому что в достохвальных знаниях они круглые невежды; не зная истории и примечательных деяний предшественников, они говорят, что взбредет на ум, особенно же, что звучит неприличностью и бесстыдством. Пляска их состоит в бесстыдных жестикуляциях и движениях тела. Неудивительно, если это составляет источник разных непристойностей и преступлений” (Таннер; 1605).

“Большею частью их разговоры направлены в ту сторону, куда устремляют их природа и низменный образ жизни: говорят они о разврате, о гнусных пороках, о неприличностях и безнравственных поступках, частью ими самими, частью другими совершенных. Они рассказывают разные постыдные басни, и кто при этом в состоянии отмочить самые грубые похабности и неприличности, притом с самой легкомысленною мимикою, тот считается лучшим и приятнейшим собеседником” (Олеарий; 1647). “Скромность, украшение всех возрастов, до того мало свойственна русским, что они, вернее, ее совершенно не знают. Вежливого и изящного обращения у них нет совсем: они не считают даже неприличным говорить грубо, икать, рыгать и совершать еще кое-что иное, более гнусное, во время торжественных собраний. А если случайно иностранцы станут смеяться над ними за это, то стыд не вызывает у них никакой краски честной и строгой благопристойности” (Рейтенфельдс; 1680).

“Что касается ума, русские, правда, отличаются смышленостью и хитростью, но пользуются они умом своим не для того, чтобы стремиться к добродетели и похвальной жизни, но чтобы искать выгод и пользы и угождать страстям своим. ” (Олеарий; 1647). “Кроме того, они хитры и изворотливы, упрямы, своевольны, враждебны, недружелюбны, порочны, чтобы не сказать бесстыдны, склонны ко всяким мерзостям. Они предпочитают использовать насилие, а не разум. Поверь мне, они отказались ото всех добродетелей”. “Вот оно вероломство и коварство этих дерзких людей, то есть русских! Кто, говорю я, из всех смертных мог бы подумать, что они поступают подобным образом с друзьями и теми, с кем только что заключили союз? У кого, наконец, не возникнет чувства враждебности от их отношения и обхождения, так как никто не может избежать опасности, находясь среди них, и всякий меж ними живущий страдает от окружающей его злобы? Конечно, если только человек в здравом уме, он скорее будет переносить какие угодно трудности, чем подвергнет себя столь большой опасности” (Ульфельд; 1608).

  c) Склонность к обманам, воровству и ложным доносам

“И поскольку я ознакомился с нравами и природой московитов, это нация коварная: они могут представиться столь покорными и почтительными, что можно полагать это идущим от чистого сердца, но когда они так поступают, то они несомненно замышляют обман” (Айрман; 1670). “Народ в Москве, говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих, и особенно вероломен при исполнении обязательств; они и сами прекрасно знают об этом обстоятельстве, а потому всякий раз, когда общаются с иноземцами, притворяются, будто они не московиты, а пришельцы, желая тем внушить к себе большее доверие” (Герберштейн; 1549). “Их смышленость и хитрость, наряду с другими поступками, особенно выделяются в куплях и продажах, так как они выдумывают всякие хитрости и лукавства, чтобы обмануть своего ближнего. А если кто их желает обмануть, то у такого человека должны быть хорошие мозги. Так как они избегают правды и любят прибегать ко лжи и к тому же крайне подозрительны, то они сами очень редко верят кому-либо; того, кто их сможет обмануть, они хвалят и считают мастером” (Олеарий; 1647).

“Что касается до верности слову, то русские большей частью считают его почти ни по чем, как скоро могут что-нибудь выиграть обманом и нарушить данное обещание. Поистине можно сказать (как вполне известно тем, которые имели с ними более дела по торговле), что от большого до малого (за исключением весьма немногих, которых очень трудно отыскать) всякий русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что бы можно было положиться. Эти свойства делают их презренными в глазах всех их соседей, особенно татар, которые считают себя гораздо честнее и справедливее русских” (Флетчер;  1591).

“У них в большом ходу рабская уловка, и они умеют быстро, как никто другой, облекаться в лисью шкуру, когда львиная кожа оказывается не достигающей цели, придумывать обманы, обойти ласками, в торжественную присягу поместить нечто свое, лживое, и скрывать многое, то под личиною ненависти, то под личиною любви. Жители же города Москвы считаются еще более хитрыми, чем остальные. Засим они подозрительны, пропитаны, так сказать, подозрением, ибо, будучи вероломными по отношению к другим, и сами не могут верить кому бы то ни было. К лести они столь склонны, что у них вошло в постоянный обычай придавать лицу приятное выражение, простираться всем телом по земле, покрывать руку бесчисленными поцелуями и подкреплять льстивые ложные речи клятвою. Для друзей они делают многое даром, но всегда с каким-либо расчетом для себя” (Рейтенфельдс; 1680).

“Иван Васильевич, отец теперешнего царя, часто гордился, что предки его не русские, как бы гнушаясь своим происхождением от русской крови. Это видно из слов его, сказанных одному англичанину, именно, его золотых дел мастеру. Отдавая слитки, для приготовления посуды, царь велел ему хорошенько смотреть за весом. «Русские мои все воры», — сказал он” (Флетчер; 1591). “Они являются народом в высшей степени вероломным: несмотря на то, что не имеют недостатка в дарованиях, тем не менее, они не считают за бесчестье служить нечестно (К; 1665).

“Чтобы проявить свое лукавство, обманы и надругательство по отношению к ближним, на которых они злы или которых ненавидят, они, между прочим, поступают таким образом: так как кража у них считается пороком серьезно караемым, то они стараются того или иного обвинить в ней. Они идут и занимают деньги у своих знакомых, оставляя взамен одежду, утварь или другие предметы. При этом они иногда тайно подкидывают что-либо в дом или суют в сапоги, в которых они обыкновенно носят свои письма, ножи, деньги и другие мелкие вещи, — а затем обвиняют и доносят, будто эти вещи тайно украдены. Как только вещи найдены и узнаны, обвиняемый должен быть привлечен к ответственности. Вероломство и лживость у них столь велики, что опасность от этих свойств угрожает не только чужим людям и соседям, но и брату от брата или одному супругу от другого. Этому известны примеры” (Олеарий; 1647). ГЛАВА III

ВОСПИТАНИЕ И ОТНОШЕНИЕ К ТРУДУ

“Заботе о правильном воспитании детей, полезном в высшей степени, как для всего государства, так и для частных лиц, мосхи отводят последнее место, так что дети подрастают у них на полной свободе и распущенности. Обращаясь постоянно между пьяными, они становятся лентяями, неотесанными, приобретают чудовищные привычки, никогда почти ничего честного не делая и не помышляя даже о лучшем образе жизни” (Рейтенфельдс; 1680). “Говоря об их природных способностях, скажу, что они созданы для несчастья и труда, к чему и воспитаны с самой колыбели, как мы и увидим впоследствии. Они чрезвычайно предаются праздности, что и может служить отличительным признаком этого народа; в работе они ленивы и нечестны и часто удары палки и плети предпочитают честному труду” (Карлейль; 1665).

“Подобно тому, как русские по природе жестокосерды и как бы рождены для рабства, их и приходится держать постоянно под жестоким и суровым ярмом и принуждением и постоянно понуждать к работе, прибегая к побоям и бичам. Никакого недовольства они при этом не выказывают, так как положение их требует подобного с ними обхождения и они к нему привыкли” (Олеарий; 1647). “Видя грубые и жестокие поступки с ними всех главных должностных лиц и других начальников, они так же бесчеловечно поступают друг с другом, особенно со своими подчиненными и низшими, так что самый низкий и убогий крестьянин (как они называют простолюдина), унижающийся и ползающий перед дворянином, как собака, и облизывающий пыль у ног его, делается несносным тираном, как скоро получает над кем-нибудь верх. От этого бывает здесь множество грабежей и убийств" (Флетчер; 1591). “Этот народ находит больше удовольствия в рабстве, чем в свободе. Ведь по большей части господа перед смертью отпускают иных своих рабов на волю, но эти последние тотчас отдают себя за деньги в рабство другим господам” (Герберштейн; 1549).

“Но большей частью они вялы и недеятельны, что, как можно полагать, происходит частью от климата и сонливости, возбуждаемой зимним холодом, частью же от пищи, которая состоит преимущественно из кореньев, лука, чеснока, капусты и подобных растений, производящих дурные соки; они едят их и без всего и с другими кушаньями” (Флетчер; 1591). Я здесь замечу, что вялость и бездеятельность не имеют отношения к климату и пищи, они определяются в значительной степени нравами и культурой,  которые не зависят от климата и питания. Так, например, в некоторых индийских штатах, где пища и погода совсем не похожи на те, что мы видим в России, население тоже вяло и бездеятельно.

 

КНИГА VI

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА  ПОВЕДЕНИЯ И НРАВСТВЕННЫХ СВОЙСТВ МОСКОВИТОВ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Строгий надзор за женами. – Беспрекословное подчинение мужу. – Воспитание жен и признаки любви. – Пьянство среди населения. – Тяга к распутству. – Склочность. – Ругательства. – Брань между родителями и малыми детьми. – Оскорбления и споры, порождаемые высокомерием. ГЛАВА I

О ЖЕНАХ

“Богатые и знатные люди держат своих жен взаперти в особых комнатах, откуда им редко дозволяется выходить. Если кто придет к мужу, то жена не смеет показаться ему, хотя бы то был родной браг мужа; еще менее смеет она вступить в разговор с чужим человеком. Они содержатся в заключении, точно птицы в клетке” (Тектандер; 1678). “За женщинами у них самый строгий надзор. Знатным замужним женщинам очень редко, восемь или самое большее десять раз в году, в самые большие праздники разрешается ходить в церковь, в эти дни к ним присоединяются и девицы, а остальное время на народе они не показываются” (Пассевино; 1586). “В обращении со своими женами мужья обнаруживают варварские свойства, обходясь с ними скорее как со своими прислужницами, нежели равными. Исключением пользуются только жены дворян, которых, по крайней мере, по-видимому, мужья более уважают, чем в низшем классе людей” (Флетчер; 1591).

“Действительно: так как народу этому от рождения суждено рабски повиноваться, то отеческая власть одинаково сурова относительно слабого пола, дабы дочери приучались по примеру матерей исполнять приказания и дабы склонное к разврату сословие бабенок находилось в постоянном страхе, а мужья только такого рода суровым обращением успокаивали бы ту ревность, которую часто возбуждают в них дерзкие созерцатели красоты. Поэтому у них на первом месте, около кровати, между другими предметами, необходимыми в хозяйстве, вешается и ременная плетка, называемая “дураком”, и жены постоянно оказывают мужу почтение, с притворно скромным видом, с опущенною главой и наполовину закрытыми очами быстро исполняя все его приказания, так что по виду супруги скорее совершенно чужды друг другу, а не связаны брачными узами. Тем не менее, однако, и у мосхов встречается немалое количество Вулканов-рогоносцев и, притом, между знатью” (Рейтенфельдс; 1680). “Но вот какое у них обычное правило: если не бить жену раз в неделю кнутом, она не будет доброю женой, поэтому Русские наблюдают это аккуратно; да и жены, если мужья их не бьют, говорят, что они не любят их” (Описание России неизвестного англичанина служившего зиму 1557— 1558 годов при Царском дворе).

“Весьма редко допускают женщин в храмы, еще реже — на беседы с друзьями, и только в том случае, если эти друзья — совершенные старики и свободны от всякого подозрения. Однако в определенные праздничные дни они разрешают женам и дочерям сходиться вместе для развлечения на широком лугу. Есть в Москве один немецкий кузнец, по имени Иордан, который женился на русской. Прожив некоторое время с мужем, она как-то раз ласково обратилась к нему со следующими словами: “Дражайший супруг, почему ты меня не любишь?” Муж ответил: “Да я сильно люблю тебя”. “Но у меня нет еще, — говорит жена, — знаков любви”. Муж стал расспрашивать, каких знаков ей надобно, на что жена отвечала: “Ты ни разу меня не ударил”. “Побои, — ответил муж, — разумеется, не казались мне знаками любви, но в этом отношении я не отстану”. Таким образом немного спустя он весьма крепко побил ее и признавался мне, что после этого жена ухаживала за ним с гораздо большей любовью. В этом занятии он упражнялся затем очень часто и в нашу бытность в Московии сломал ей, наконец, шею и ноги” (Герберштейн; 1549).

В настоящее время женщинам не приходится сталкиваться с описанными запретами и ограничениями.  Что касается природы этих запретов в прошлом, вероятно, Герберштейн прав увязывая те с подозрениями их мужей относительно возможной измены. Впрочем, пожалуй, здесь необходимо отметить две особенности русских. Во-первых, их мужчины, как и все остальные, при изменах склонны всегда винить в произошедшем именно женщину. Во-вторых, московиты не терпят нейтральных межличностных отношений, в том числе и в семье: у них окружающие делятся на друзей и  врагов. В этой связи, как мне кажется, жены, которым мужья не уделяют достаточного, по их мнению, внимания, пусть даже и в такой варварской форме, чувствуют себя неуютно, как бы в атмосфере неопределенности. От того они предпочитают, чтобы их иногда лучше стукнули, чем, например, вели с ними отвлеченные разговоры. Кроме того, русские женщины желают “сильного плеча”, так как, с одной стороны, каждый может подвергнуться нападению, а поэтому нужна защита. С другой – они распутны по природе и им нужен контроль и угроза наказания, чтобы вести себя прилично.

  ГЛАВА II

ПЬЯНСТВО

“Приступая к еде, они обыкновенно выпивают чарку, или небольшую чашку, водки, называемой русским вином, потом ничего не пьют до конца стола, но тут уже напиваются вдоволь и все вместе, целуя друг друга при каждом глотке, так что после обеда с ними нельзя ни о чем говорить, и все отправляются на скамьи, чтобы соснуть, имея обыкновение отдыхать после обеда, так точно, как и ночью” (Флетчер; 1591).

“Сегодня у них святой день или, точнее, пьяный день: определенно весь город был пьян — все, кого мы ни встречали, даже многих женщин пришлось увозить домой в  санях. В этот день поэтому мы услышали на наш счет некоторые грязные поговорки, и нас посылали к местожительству немцев в Москве, что является оскорблением. Из всех домов показывались молодые женщины, они были разодеты и некрасиво напудрены, но, когда мы подходили, — убегали и не хотели появляться. Когда мы как-то раз направились к ним, они убежали; вышла старуха, клянясь Богом, что у них нет девушек, умоляя нас пройти дальше. Другая, видя из окна, что мы наблюдаем за ней, крикнула: "Почему вы смотрите на меня? Я уже стара, со мной ничего не получится, вам нужна помоложе!" Казалось, они здесь пугливее, чем в других местах, не привыкли к чужим. Еще по пути мы часто видели, что там, где на постоялых дворах были девушки брачного возраста, родители их сразу запирали. У девушек в ушах и через плечи висят серебряные цепочки, на голове позолоченная бахрома. Я видел здесь попа, выходящего из церкви, с крестом и еще во всем облачении, с кропилом и т.п. прямо со службы, он был пьян, приставал, как это делают пьяницы, выкрикивал множество глупых слов и чуть не подрался с нами” (Витсен; 1665).

“Порок пьянства так распространен у этого народа во всех сословиях, как у духовных, так и у светских лиц, у высоких и низких, мужчин и  женщин, молодых и старых, что, если на улицах видишь лежащих там и валяющихся в грязи пьяных, то не обращаешь внимания; до того все это обыденно. Если какой-либо возчик встречает подобных пьяных свиней, ему лично известных, то он их кидает в свою повозку и везет домой, где получает плату за проезд. Никто из них никогда не упустит случая, чтобы выпить или хорошенько напиться, когда бы, где бы и при каких обстоятельствах это ни было; пьют при этом чаще всего водку. Поэтому и при приходе в гости и при свиданиях первым знаком почета, который кому-либо оказывается, является то, что ему подносят одну или несколько “чарок вина”, т. е. водки; при этом простой народ, рабы и крестьяне до того твердо соблюдают обычай, что если такой человек получит из рук знатного чарку и в третий, в четвертый раз и еще чаще, он продолжает выпивать их в твердой уверенности, что он не смеет отказаться, — пока не упадет на землю и — в иных случаях — не испустит душу вместе с выпивкою; подобного рода случаи встречались и в наше время, так как наши люди очень уже щедры были с русскими и их усиленно потчевали. Не только простонародье, говорю я, но и знатные вельможи, даже царские великие послы, которые должны бы были соблюдать высокую честь своего государя в чужих странах, не знают меры, когда перед ними ставятся крепкие напитки; напротив, если напиток хоть сколько-нибудь им нравится, они льют его в себя как воду до тех пор, пока не начнут вести себя подобно лишенным разума и пока их не поднимешь порою уже мертвыми. Подобного рода случай произошел в 1608 г. с великим послом, который отправлен был к его величеству королю шведскому Карлу IX. Он так напился самой крепкой водки — несмотря на то, что его предупреждали о ее огненной силе, — что в тот день, когда его нужно было вести на аудиенцию, оказался мертвым в постели”.

“В наше время повсеместно находились открытые кабаки и шинки, в которые каждый, кто бы ни захотел, мог зайти и пить за свои деньги. Тогда простонародье несло в кабаки все, что у него было, и сидело в них до тех пор, пока, после опорожнения кошелька, и одежда и даже сорочки снимались и отдавались хозяину; после этого голые, в чем мать родила, отправлялись домой. Когда я в 1643 г. в Новгороде остановился в любекском дворе, недалеко от кабака, я видел, как подобная спившаяся и голая братия выходила из кабака: иные без шапок, иные без сапог и чулок, иные в одних сорочках. Между прочим вышел из кабака и мужчина, который раньше пропил кафтан и выходил в сорочке; когда ему повстречался приятель, направлявшийся в тот же кабак, он опять вернулся обратно. Через несколько часов он вышел без сорочки, с одной лишь парою подштанников на теле. Я велел ему крикнуть: “Куда же делась его сорочка? Кто его так обобрал?”, на это он, с обычным их: “.б т... м.ть”, отвечал: “Это сделал кабатчик; ну, а где остались кафтан и сорочка, туда пусть идут и штаны”. При этих словах он вернулся в кабак, вышел потом оттуда совершенно голый, взял горсть собачьей ромашки, росшей рядом с кабаком, и, держа ее перед срамными частями, весело и с песнями направился домой”.

“Я сказал, что духовные лица не стремятся к тому, чтобы быть свободными от этого порока. Так же легко встретить пьяного попа и монаха, как и пьяного мужика. Хотя ни в одном монастыре не пьют ни вина, ни водки, ни меда, ни крепкого пива, а пьют лишь квас, т. е. слабое пиво, или кофент, тем не менее монахи, выходя из монастырей и находясь в гостях у добрых друзей, считают себя в праве не только не отказываться от хорошей выпивки, но даже и сами требуют таковой и жадно пьют, наслаждаясь этим до того, что их только по одежде можно отличить от пьяниц мирян”. “Когда мы, в составе второго посольства, проезжали через Великий Новгород, я однажды видел, как священник в одном кафтане или нижнем платье (верхнее, вероятно, им было заложено в кабаке) шатался по улицам. Когда он подошел к моему помещению, он, по русскому обычаю, думал благословить стрельцов, стоявших на страже. Когда он протянул руку и захотел несколько наклониться, голова его отяжелела и он упал в грязь. Так как стрельцы опять подняли его, то он их все-таки благословил выпачканными в грязи пальцами. Подобные зрелища можно наблюдать ежедневно, и поэтому никто из русских им не удивляется” (Олеарий; 1647).

“Во время моего пребывания в России я слышал о мужчинах и женщинах, пропивающих своих детей и все свое добро в царских кабаках. Когда кто-нибудь, заложивши себя в кабаке, не в состоянии платить, то содержатель кабака выводит его на большую дорогу и бьет его по ногам. Проходящие, узнав причину и сожалея его, подают ему деньги, и таким образом он выкупается”. “В каждом хорошем городе есть кабак, называемый Корчмой (Corsemay), который Царь иногда отдает в аренду, иногда же жалует на год или на два какому-нибудь боярину или дворянину, в вознаграждение за его службу. Тот на это время становится господином всего города; берет, грабит и делает все, что ему угодно. Когда же он разбогатеет, царь вызывает его и посылает на войну, где он и растрачивает все нажитое; так что царю немного бремени от войны, а вся тяжесть лежит на бедном народе” (Дженкинсон; 1557).

“В праздники им позволено, даже дано преимущественное право, напиваться безнаказанно допьяна; тогда можно видеть, как они валяются на улицах, замерзнув от холода, или развозятся, наваленные друг на друга, в повозках и санях по домам. Об этот камень часто спотыкается и слабый пол, а также и непорочность священников и монахов. История прошлого показывает, что из-за этого же порока нередко погибало войско и многие города, а именно: когда Стефан Баторий, знаменитый непобедимый король польский, вел войну против царя Ивана Васильевича ради возвращения себе Ливонии, то он, хорошо зная природу русских, послал весьма вместительную бочку с водкою московскому гарнизону в осаждаемой им крепости Динабург, как бы в знак своего к ним сострадания. Когда же гарнизон, опорожнив ее, лежал весь распростертый и безопасный, король приступом взял крепость без битвы. Хотя русские и стараются извинить свое постоянное пьянство, ибо они предпочтительно пьют водку и днем и ночью, тем, что кроме давнишней привычки (весь север-де уже сыздавна много пьет), оно им еще необходимо для защиты от холода, но все-таки им не удается вполне смыть с себя позорное пятно пьянства” (Рейтенфельдс; 1680).

Конечно, сегодня на улицах редко встречаются лежащие на земле или в снегу пьяные люди – полиция в городах следит за общественным порядком и собирает таких людей в специальные заведения, где те могут выспаться и протрезветь. В тоже время отношение людей к лежащим на улице людям, когда они видят таковых, нисколько не изменилось: каждый думает, что это непременно пьяница. Вследствие этого люди, которым внезапно стало плохо на улице, иногда остаются лежать безо всякой помощи посторонних, а встречаются случаи, когда полицейские, думая тоже что всему виной алкоголь, отвозят попавших в беду людей в участок, а не больницу, отчего они гибнут. Женщины часто пьют не меньше мужчин. Особенностью пьяных русских, думаю, является повышенная агрессивность: они начинают лезть в вашу личную жизнь, пытаются высмеять незнакомого человека  или каким-нибудь образом унизить его и затеять драку.  Из-за этого у них совершается много убийств.

  ГЛАВА III

СТРАСТЬ К РАСПУТСТВУ

“Женщин и жен своих они держат не в таком почете, как другие народы: напротив, они обращаются с ними немного лучше, чем с рабынями. Знатные Москвитяне очень ревнивы: они не пускают своих жен ни на пиры, ни на праздники, ни в дальние церкви и едва позволяют им выходить из дома. Другие же женщины совращаются за дешевую цену, чрезвычайно расположены к иноземцам, охотно ложатся с ними и отдаются, лишь бы только попросили их” (Фоскорино; 1537). Распутство составляет в этой стране столь общераспространенный грех, что их глаз сейчас же подметит его в иностранцах: поэтому, ради спокойствия вашей собственной совести и телесного вашего здоровья, гнушайтесь разврата, как самой противоестественной слабости, — и это тем более, что в этом отношении русские не только чудовищно бесстыдны, но как бы олицетворяют собою само бесстыдство” (Смит; 1605).

“Погруженные в глубочайшее невежество, они, по правде сказать,  не в состоянии понять тяжести этого преступления (распутства) и полагают, что исполняют всё, что требует праведность христианина, если снимут с шеи крест или закроют изображения святых, прежде чем приступят к совокуплению с блудницею или мальчиком, ее заменяющим. Женщины питают особенное расположение и страсть к иностранцам, несмотря на то, что их родственники и мужья крайне тщательно оберегают их от всякого общения с ними и даже лицезрения” (Рейтенфельдс; 1680).

“Они сняли с себя всякий стыд и всякое стеснение”, — говорит многократно уже называвшийся нами датский дворянин Иаков. Мы сами несколько раз видели в Москве, как мужчины и женщины выходили прохладиться из простых бань, и голые, как их Бог создал, подходили к нам и обращались к нашей молодежи на ломаном немецком языке с безнравственными речами. К подобной распутной наглости побуждает их сильно и праздность; ежедневно многие сотни их можно видеть стоящими праздно или гуляющими на рынке или в Кремле. Ведь и пьянству они преданы более чем какой-либо народ в мире. “Брюхо, налитое вином, быстро устремляется на вожделение”, — сказал Иероним. Напившись вина паче меры, они, как необузданные животные, устремляются туда, куда их увлекает распутная страсть (Олеарий; 1647).

“Жены и вообще женский пол не пользуются у Московитян таким уважением, как у других народов; с ними обходятся не лучше как с рабами. Люди высшего круга весьма тщательно наблюдают за поведением и скромностью своих жен. Они не могут являться на пиршествах, ни ходить в отдаленную церковь, ни даже без важного дела отлучаться из дома. Зато простонародных женщин всякому иностранцу весьма удобно склонить к тайному свиданию небольшими подарками; из сего должно заключить, что знатные люди мало дорожат их любовью” (Иовий; 1537).

Сэр Томас Смит очень верно подметил, что русские необычайно быстро (нутром) чувствуют в иностранцах и соотечественниках склонность к разврату. Многие готовы изменить супругу и предаться распутству, и зачастую им нужен только небольшой намек или повод к действию. Фоскорино, Иовий и Рейтенфельдс правильно отмечают расположение женщин в отношении иностранцев, которых они считают выше русских мужчин и в поисках необычных ощущение и новизны готовых отдаться бесплатно или за небольшой подарок. К этому примешивается тот факт, что многие русские женщины мечтают уехать заграницу в поисках легкой и беззаботной жизни.

Вследствие этого, только благодаря ежедневным телевизионным и религиозным внушениям и пропаганде удается удерживать хотя и весьма низкий, но все же приемлемый уровень нравственности в обществе. Как только этот фактор исчезает или ослабевает распутство торжествует. Как это было во время ослабления, а затем и падения советской системы в конце 80-х, начале 90-х годов прошлого века, когда согласно социологическим опросам чуть ли не большинство женщин хотели профессионально заняться проституцией или уехать заграницу практически на любых условиях. Что интересно, русские во всех своих бедах – эта не исключение – обвинили западный мир, который они считают развращенным, а не собственные проблемы с нравственностью искусственным образом прикрываемые ранее жесточайшей цензурой и преследованиями.

 

 

  ГЛАВА IV

РУГАТЕЛЬСТВА (РУССКИЙ МАТ)

“Они вообще весьма бранчивый народ и наскакивают друг на друга с неистовыми и суровыми словами, точно псы. На улицах постоянно приходится видеть подобного рода ссоры и бабьи передряги, причем они ведутся так рьяно, что с непривычки думаешь, что они сейчас вцепятся друг другу в волосы” .

“При вспышках гнева и при ругани они не пользуются слишком, к сожалению, у нас распространенными проклятиями и пожеланиями с именованием священных предметов, посылкою к черту, руганием “негодяем” и т. п. Вместо этого у них употребительны многие постыдные, гнусные слова и насмешки, которые я — если бы того не требовало историческое повествование — никогда не сообщил бы целомудренным ушам. У них нет ничего более обычного на языке: как “бл...н с.., с...н с.., собака, .б т... м.ть, .б..а м.ть”, причем прибавляется “в могилу, in os ipsius, in oculos” и еще иные тому подобные гнусные речи. Говорят их не только взрослые и старые, но и малые дети, еще не умеющие назвать ни Бога, ни отца, ни мать, уже имеют на устах это: “.б. т... м.ть” и говорят это родителям дети, а дети родителям. Однако это давно привычная и слишком глубоко укоренившаяся ругань требовала тут и там больше надзора, чем можно было иметь и доставляла наблюдателям, судьям и палачам столько невыносимый работы, то им надоело, как следить за тем, чего они сами не могли исполнить, так и наказывать преступников”.

 “Из высокомерия они и сами между собою не уступают друг другу, стремятся к высшему месту и часто из-за этого вступают в сильные ссоры. Нечто подобное случилось однажды в Нижнем Новгороде в нашем присутствии. 14 июля гофмейстер государственного канцлера из Москвы, человек знатный, явился сюда, чтобы посмотреть вновь построенный корабль и приветствовать послов. Когда он приглашен был к столу  вместе с приставом, то между ними начался рьяный спор о значении: “бл..ин с.., с..ин с.., .б т... м...ть” и другие гнусные слова были лучшими титулами, которыми они неистово приветствовали друг друга. Гофмейстер говорил: “Он — сын боярский, а тот из простого звания и поэтому ему надлежит сидеть выше”. Пристав же говорил: “Он — великокняжеский слуга и потому, ради государя своего, должен по праву занимать высшее” (Олеарий; 1647).

“В случае ссор они прибегают к самым скверным ругательствам, как-то: блендин сын — дурака сын, сукин сын, собака; есть еще две в высшей степени непристойных поговорки, которыми бранят родители детей, а дети родителей; этими отвратительными словами среди нас они производили страшный скандал, иногда приводили нас даже в негодование (Таннер; 1605).

Страсть русских к самому грязному сквернословию хорошо известна, поэтому нет смысла здесь долго задерживаться – я добавлю только несколько слов. Из-за того, что русские не признают никаких нравственных норм, не знают и не уважают законы для чего необходимо наличие культуры и интеллекта, то они не гнушаются любыми средствами для достижения своих целей и оскорбления – одно из них. Всякое оскорбление, в сущности, есть унижение, поэтому наиболее культурные и чувствительные люди, не способные ответить, находятся у них, как бы, заведомо в проигрышном положении и часто вынуждены уступать, желая прекратить, сопровождаемый бранью спор, а зачинщикам только этого и надо, ибо, достигнув своей цели, они редко опасаются суда, наказания или общественного порицания, как в том случае, когда в обществе господствуют закон и мораль: у русских все наоборот, если кому удалось оскорбить человека, то он считается мастером и к нему  относятся даже с уважением и завистью.  Дети очень часто и в нынешние времена матерятся, вынужденные в раннем возрасте дома и на улице выслушивая брань.

 

КНИГА VII

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ОБРАЗА ПРАВЛЕНИЯ  И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Жестокость русских деспотов. – Опасно смотреть на тирана, печалиться или улыбаться в его присутствии. – Как Петр I собственноручно рубил головы.
-  Как он повязал кровью своих вельмож, ради их преданности ему. – Преклонение перед царем, как перед богом. – Самомнение русских и переговоры с ними. – Бесправие всех перед тираном.
-  Произвол царских чиновников. – Несправедливость и суд. – Сила и выносливость населения. – Страх и беспрекословное выполнение приказов царя на войне. 
  ГЛАВА I

ЖЕСТОКОСТЬ ПРАВИТЕЛЕЙ a) Иван Грозный

“Чтобы показать власть свою над жизнью подданных, покойный Царь Иван Васильевич во время прогулок или поездок приказывал рубить головы тех, которые попадались ему навстречу, если их лица ему не нравились, или когда кто-нибудь неосторожно на него смотрел. Приказ исполнялся немедленно, и головы падали к ногам его” (Флетчер; 1591).

“Этот Царь обращается очень свободно как со своими знатными и подданными, также точно и с иностранцами, которые служат ему в войнах или каких-нибудь других делах; для его удовольствия они должны довольно часто в году обедать у него; кроме того он часто выходит из дому в церковь или куда-либо в другое место и прогуливается со своими придворными. Благодаря чему, его не только обожают знатные и простой народ, но и так боятся его во всех его владениях, что я думаю, что нет Христианского государя, которого бы больше боялись и больше любили, чем этого. Если он приказывает кому-нибудь из Бояр идти, тот бежит; если он скажет одному из них дурное или бранное слово, то виновный не может являться пред его лицо, если за ним не пошлют; но он должен притворяться больным, отпускает себе длиннейшие волосы на голове, не подрезая их, что есть очевидный признак, что он в немилости у Государя, потому что бояре в счастье считают позорным носить длинные волоса, вследствие чего волоса у них обыкновенно коротко обстрижены огнем” (Описание России неизвестного англичанина служившего зиму 1557— 1558 годов при Царском дворе).

“Когда наш король прикажет позвать к себе кого-нибудь, то достойно удивления отметить, как у этого человека ликует сердце, восхищен дух, каким счастливцем считает себя тот, с кем хочет встретиться государь, и потому такое лицо уходит полное надежды получить милость в лицезрении государя. Но как солнце отличается от луны, так добродетель и милость нашего короля от тирании князя Московии. Если он прикажет придти к себе какому-либо знатному сенатору или воину, тот, собираясь пойти к тирану, прощается с женой, детьми, друзьями, как бы не рассчитывая их никогда видеть. Он питает уверенность, что ему придется погибнуть или от палок, или от секиры, хотя бы он и сознавал, что за ним нет никакой вины. Именно, московитам врожденно какое-то зложелательство, в силу которого у них вошло в обычай взаимно обвинять и клеветать друг на друга пред тираном и пылать ненавистью один к другому, так что они убивают себя взаимной клеветой. А тирану все это любо, и он никого не слушает охотнее, как доносчиков и клеветников, не заботясь, лживы они или правдивы, лишь бы только иметь удобный случай для погибели людей, хотя бы многим и в голову не приходило о взведенных на них обвинениях. При дворе тирана не безопасно заговорить с кем-нибудь. Скажет ли кто-нибудь громко или тихо, буркнет что-нибудь, посмеется или поморщится, станет веселым или печальным, сейчас же возникает обвинение, что ты за одно с его врагами или замышляешь против него что-либо преступное. Но оправдать своего поступка никто не может: тиран немедленно зовет убийц, своих Опричников, чтобы они взяли такого-то и вслед за тем на глазах у владыки либо рассекли на куски, либо отрубили голову, либо утопили, либо бросили на растерзание собакам или медведям” (Шлихтинг; 1570). b)  Петр Великий

“Их выводили по 10 человек из огороженного места, о котором только что  говорилось, на площадь, где были установлены виселицы, чтобы повесить там 2 тысячи человек. Они были связаны по 10 человек в присутствии царя, который их считал, и в присутствии всех придворных, которым он приказал быть свидетелями этой казни. Царь хотел, чтобы во время казни солдаты его гвардии показали, как они несут свою службу”. “После казни этих 2 тысяч стрельцов приступили к расправе с теми 5-ю тысячами, которым следовало отрубить головы. Их выводили также по 10 человек из огороженного места и приводили на площадь. Здесь между виселицами положили большое количество брусьев, которые служили плахой для 5 тысяч осужденных. По мере того как они прибывали, их заставляли ложиться в ряд во всю длину и класть шею на плаху, сразу по 50 человек. Затем отрубали головы сразу всему ряду”.

“Царь не удовлетворился лишь услугами солдат своей гвардии для выполнения этой экзекуции. Взяв топор, он начал собственной рукой рубить головы. Он зарубил около 100 этих несчастных, после чего раздал топоры всем своим вельможам и офицерам своей свиты и приказал последовать его примеру”. “Никто из этих вельмож, а среди них были такие, как известный адмирал Апраксин, великий канцлер, князь Меншиков, Долгорукий и другие, не осмелился ослушаться, слишком хорошо зная характер царя и понимая, что малейшее непослушание поставит под угрозу их собственную жизнь и что они сами могут оказаться на месте мятежников” (Вильбуа). c)  Жестокость и слепое преклонение народа перед правителем

“Могло бы показаться, что этот народ скорее рожден для рабства, чем сделался таким, если бы большая часть их не познала порабощения  и не знала, что их дети и все, что они имеют, будет убито и уничтожено, если они перебегут куда-нибудь. Привыкнув с детства к такому образу жизни, они как бы изменили свою природу и стали в высшей степени превозносить все эти качества своего князя и утверждать, что они сами живут и благоденствуют, если живет и благоденствует князь. Что бы они ни видели у других, этому не придают большого значения, хотя мыслящие более здраво и побывавшие за границей без особого труда признают силу и могущество других государей, если не приходится опасаться доносчика”. “Князю все оказывают такой почет, который едва можно представить в помышлении. Они очень часто говорят (если даже так и не думают), что их жизнь, благополучие и все остальное дарованы им великим князем. По их мнению, все приписывается милости божьей и милосердию великого царя, то есть короля и императора, как они называют своего князя. И под палками, и чуть не умирая, они иногда говорят, что принимают это как милость”. “По отношению к своему государю угождение и почтение удивительны до такой степени, что создается впечатление, что некоторые его мнения считаются чуть ли не божественными: они убеждают себя, что он всё знает, всё может, всё в его власти. У них часто употребляется выражение: «Бог и великий государь все ведает». Когда они желают кому-нибудь добра или что-нибудь настойчиво доказывают, говорят так: «Да будет счастлив наш великий государь!»” (Пассевино; 1586).

  ГЛАВА II

ЧВАНСТВО, САМОМНЕНИЕ И СПОСОБ ВЕДЕНИЯ ПЕРЕГОВОРОВ

“Чванство, самомнение и произвол составляют присущие свойства каждого русского, занимающего более или менее почетную должность” (Смит; 1605). Да и их князь отличался таким гордым и надменным нравом, что без конца поднимал брови, выпячивал грудь, раздуваясь всем телом, в особенности, когда выслушивал свои титулы. Больше всего подходит сюда поговорка: “Каков властитель, таковы и нравы его подданных” (Ульфельд; 1608).

“Было смешно, как год тому назад два русские посла в Голштинии, посланные к: тамошнему правительству, не захотели принять его светлости письмо на имя его царского величества, так как там применено было надписание (“дяде и свойственнику”), согласно с обыкновением подобного же обращения к прежним великим князьям; пришлось поэтому удалить эти слова. Они говорили: за это им придется отвечать жизнью; по их мнению, его царское величество слишком высок, чтобы иностранный государь мог называть его свойственником. Тщетно им сообщали и доказывали про герцога Магнуса голштинского, господина двоюродного брата моего милостивейшего государя, дружбу с предками нынешнего царя и на иное, в оправдание того, что слова эти помещены правильно. Все это почти походило на мнение персов об Али, их великом святом и патроне, про которого говорят, что он “хотя и не Бог, но в очень близком родстве с Богом” (Олеарий; 1647).

“Беседы, которые велись с ними, были очень поверхностны: нужно хвалить их и их страну, и их царя, который превыше всего на свете. Это они охотно слушали, хотя мы говорили так, что в Голландии и крестьяне могли бы заметить насмешку. Говорили о времени нашего пребывания, об обратной дороге из Москвы, на что русские сказали: "Все зависит от воли Его Величества, сколько он захочет вас продержать и каким путем захочет послать вас обратно". Я, разгорячившись, рассказал им, как у нас встречают русских послов, показывают им все, вплоть до военного снаряжения и т.п. Спросил, почему они нас держат как в заточении и не пускают ни к валу, ни даже в город. "Без сомнения, — сказал я, — этот ваш город, как один из важнейших, наверное, всем снабжен, великолепен и достоин, чтобы показать его иноземцу". В ответ я услышал только: "Такова воля Великого Государя" (Витсен; 1665).

“Как ведут себя эти варвары, ты можешь заключить даже из того, что все, что бы они ни говорили, они считают незыблемым и твердым и, более того, они при переговорах не позволяют возражать себе, не придерживаются никакого порядка, но говорят необдуманно обо всем, бросаются то туда, то сюда, смотря по тому, что придет им в голову, не удостаивают внимательно выслушать чужие слова, перебивают и, по греческой пословице, действуют в своих интересах, рассматривают только то, что предлагают сами; а если предложат что-нибудь, что им не нравится, они говорят, что это вздор и не имеет никакого отношения к делу; они думают хорошо только о себе и остальных по сравнению с собой считают ничем. На основании этого справедливо можно сказать: “Среди хороших ты будешь хорош, среди дурных — дурен” (Ульфельд; 1608).

               ГЛАВА III

ОБРАЗ ПРАВЛЕНИЯ

“Правление является абсолютным до последней степени, не ограничено никаким законом или обычаем и зависит лишь от прихотей монарха, которые определяют жизнь и судьбу всех подданных. Обычное приветствие высшей знати царю: “Я твой раб, возьми мою голову”. Однако те, кто служит, имеют свою долю деспотичной власти, их действия не подлежат обжалованию, все совершается от имени царя, которым они часто злоупотребляют для удовлетворения своей алчности, жажды мести или других низких страстей” (Уитворт; 1710).

“Мы на своем опыте узнали, что слухи, распространившиеся о Московите повсюду, очень далеки от истины; ибо он правит своими подданными с такой жестокостью и тиранией и на самом деле довел их до такой степени покорности, что они ни в малейшей степени не осмеливаются противиться его распоряжениям, но демонстрируют, что они всячески готовы исполнить любые его повеления. При этом они достаточно упрямы, непокорны и склонны ко всякого рода порокам, ведь наши приставы не могли, не прибегая к побоям, достать у жителей городов для нашего пользования ни  лошадей, ни повозок, ни кучеров. С помощью плетей, палок и дубинок они ниспровергали их на землю и держали до тех пор, пока те не пообещают приготовить все необходимое. Однако жители проявляли покорность лишь до того времени, когда, как видели, они смогут вырваться; в дороге столько раз, сколько это было возможно, они либо уводили лошадей, которых перед этим предоставили нам, либо убегали сами (Ульфельд; 1608).

“Если у нас с ними заходила речь о литовцах, они обыкновенно с усмешкой говорили: “Когда их король или великий князь приказывает кому-либо из них отправляться с посольством, или в какое другое место, то получает в ответ, что-де жена больна или лошадь хрома. А у нас не так, — говорят они смеясь, — если хочешь, чтобы голова была цела, отправляйся по первому приказу” (Герберштей; 1549). “Ради своего царя они не отказываются ни от какой опасности и по его приказу быстро  отправляются туда, откуда, они знают, никогда уже более не вернутся. Они заявляют, что всё является собственностью их государя, своим домашним имуществом и детьми они владеют по милости великого князя. Те же, кого здесь называют князьями, находятся в совершенном рабстве, большое число их князь содержит как при себе, так и в войске. И только для того, чтобы исполнить волю государя, они обычно выполняют самые незначительные поручения» (Пассевино; 1586).

“Mocковия, свергнувши иго татар, сделалась с этого времени значительным государством, управляемым своими собственными князьями. И, как это было у всех варварских народов, власть их была так велика, что они обращались всегда со своими подданными, как с рабами, располагая их имуществом и жизнью, как только им казалось лучше. Это-то и побудило турецкого пашу (bassa de Turquie) выразиться, что его властитель и царь московский самые неограниченные монархи Европы. Действительно, власть их не имеет предела, воля их считается законом и как бы она ни была противна божеским и человеческим законам, она считается неизменною. Таким образом правление Московии не только монархическое, но даже деспотическое или тираническое, потому что цари не только монархи, но и высшие господа и безусловные хозяева жизни и имущества своих подданных” (Карлейль; 1665).

“Впрочем, дворянству дана несправедливая и неограниченная свобода повелевать простым или низшим классом народа и угнетать его во всем государстве, куда бы лица этого сословия ни пришли, но в особенности там, где они имеют свои поместья или где определены царем для управления”. “Несмотря, однако, на это, оба класса, и дворяне и простолюдины, в отношении к своему имуществу суть не что иное, как хранители царских доходов, потому что все нажитое ими рано или поздно переходит в царские сундуки, как будет видно из средств, употребляемых к обогащению его казны, и способов взимания налогов, которые излагаются ниже, в главе о царских податях и доходах”.

“Что касается до главных пунктов или статей, входящих в состав самодержавного правления (как-то: издания и уничтожения законов, определения правительственных лиц, права объявлять войну и заключать союзы с иностранными державами, и права казнить и миловать, с правом изменять решения по делам гражданским и уголовным), то все они так безусловно принадлежат царю и состоящей под ним Думе, что его можно назвать как верховным правителем, так и самим исполнителем в отношении ко всем исчисленным предметам”.         “Всякий новый закон или постановление, касающиеся до государства, определяются всегда прежде, нежели созывается по этому случаю какое-либо общее собрание или совет”. “Образ правления у них весьма похож на турецкий, которому они, по-видимому, стараются подражать, сколько возможно, по положению своей страны и по мере своих способностей в делах политических” (Флетчер; 1591).

В свою очередь турецкий образ управления тех времен европейские писатели описывают так: “Сопоставляя те времена с настоящим, которое представляется как бы тенью прошлого, трудно, по моему мнению, приблизиться хотя бы к пониманию ее устройства (как это можно знать и видеть в других государствах). Ведь они, турки, ничего не имеют записанного, все основано на соблюдении традиций и правил”. “В государстве, где никто не может приобрести известность, где не знают предков, не совершают путешествий за границу, где нет духовной жизни, никакого стремления к славе, побуждающего людей ко всяческим подвигам, ибо редко кто из них помнит своих предков, там происходят чудесные превращения: из огородника, зверолова — сразу же в короли, монархи, и вот уже вновь становится ничем, словно действующие лица в какой-то комедии. То, что в других странах отвергают, здесь сохраняют. Все это выше всякого понимания”.  “Кого государь возвысит, тот процветает какое-то время, как только понизит — сразу же померкнет. Поэтому между ними, подданными, нет прочной дружбы, постоянные зависть и соперничество. Один теснит другого, чтобы занять его место; открывают все тайны государю. Кто на государственной должности, тот приказывает и тот в почете. Свергнутый теряет все, никто его не почитает” (Збаражский).

            ГЛАВА IV

ОБ УПРАВЛЕНИИ ОБЛАСТЯМИ И КНЯЖЕСТВАМИ (ИЗ ФЛЕТЧЕРА)

“Для управления каждой отдельной областью в этих четырех Четвертях (территориальное деление) определяется один из тех князей, о коих упомянуто было выше, как принадлежащих к низшей степени дворянства. Они имеют пребывание в главных городах означенных областей. К каждому из них присоединяется дьяк, или секретарь, назначаемый ему в помощники или, лучше сказать, руководители, ибо такой дьяк заведывает всеми делами, относящимися до исполнения их должности”.

“Князья и дьяки определяются на места самим царем и в конце каждого года по обыкновению сменяются, за исключением некоторых, пользующихся особенным благоволением или расположением, для коих этот срок продолжается еще на год или на два. Народ еще более недоверчив к ним и ненавидит их за то, что, не имея никакой собственности и являясь каждый год свежие и голодные, они мучают и обирают его без всякой справедливости и совести. Главные начальники Четвертей не обращают внимания на такие поступки, для того, чтоб в свою очередь обирать их самих и получить большую добычу, когда потребуют от них отчета, что, обыкновенно, делают при истечении их службы, извлекая, таким образом, свои выгоды из их несправедливости и притеснений бедного народа. Немногие, однако, из них доходят до пытки или кнута по окончании срока, в который они, большей частью, уже сами по себе приступают к отчету. И потому во время своего управления стараются они приобрести столько, чтобы можно было поделиться с царем и управляющим Четвертью и, кроме того, оставить хорошую частичку  и для себя”.

“Если бы такой образ управления областями и городами был столько же полезен для беспристрастного правосудия ко всем жителям, сколько он удобен для предупреждения нововведений, удерживая дворянство в порядке, а простой народ в подчинении, то, по-видимому, он был бы недурен, даже в политическом отношении, для государства, столь обширного и имеющего такое протяжение в длину и ширину, какова Россия. Но угнетение и рабство так явны и так резки, что надобно удивляться, как дворянство и народ могли им подчиниться, имев еще некоторые средства, чтоб избежать их или же от них освободиться, равно как и тому, каким образом цари, утвердившись в настоящее время на престоле так прочно, могут довольствоваться прежним правлением, соединенным со столь явной несправедливостью и угнетением их подданных, тогда как сами исповедуют веру христианскую”.

“Из всего, сказанного здесь, видно, как трудно изменить образ правления в России в настоящем ее положении. Во-первых, там нет никого в числе дворянства, кто бы мог стать во главе прочих. Сановники, управляющие Четвертями, или тетрархиями, не природные дворяне, а дьяки, пожалованные в это звание царем, находящиеся  в полной зависимости от его милостей и собственно служащие только ему. Что же касается до князей, управляющих под ними областями, то это люди важные только по названию (как было сказано выше), без всякой власти, силы и доверия, за исключением того значения, которым пользуются по своей должности, пока ее занимают. Но и здесь приобретают они не любовь, а, напротив, ненависть народа, который видит, что они поставлены над ним не столько для того, чтобы оказывать ему справедливость и правосудие, сколько с тем, чтобы угнетать его самым жалким образом и снимать с него шерсть не один раз в год (как каждый владелец со своей овцы), а, напротив, стричь его и обирать в продолжение всего года. Кроме того, власть и права их раздроблены на множество мелких частей, потому что в каждой большой области их находится по нескольку человек, и притом время, на которое они назначаются, весьма ограничено. Таким образом, им невозможно сколько бы то ни было усилиться или привести в исполнение какое-либо предприятие в этом роде, если бы они даже возымели счастливое намерение сделать что-нибудь новое”. “Это безнадежное состояние вещей внутри государства заставляет народ, большею частью, желать вторжения какой-нибудь внешней державы, которое одно только может его избавить от тяжкого ига такого тиранского правления”.

  ГЛАВА V

СУД И НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ

“Теперь после этих общих размышлений относительно политики Московских царей, скажем кое-что об администрации суда и затем перейдем к другим размышлениям. Суд в Московии по гражданским делам производится в очень короткое время, так что нет места здесь ни для спора, ни для философии” (Карлейль; 1665).

“Если какой-либо сын боярский или дворянин военного звания совершит убийство, или что украдет, то иногда посадят его в тюрьму, по усмотрению царя; но если уже слишком известно, каким образом сделано им преступление, то его, может быть, высекут, и этим обыкновенно ограничивается все наказание” “Здесь нет ни одного, кто бы имел судебную должность или власть, переходящую по наследству или основанную на грамоте, но все определяются по назначению и воле царя, и судьи так стеснены в отправлении своей должности, что не смеют решить ни одного особенного дела сами собой, но должны пересылать его вполне в Москву, в Царскую Думу”.

“Показывать иногда публичный пример строгости над должностными лицами (грабившими народ), если кто из них особенно сделается известным с худой стороны, дабы могли думать, что царь негодует на притеснения, делаемые народу, и таким образом сваливать всю вину на дурные свойства его чиновников. Так, между прочим, поступил покойный царь Иван Васильевич с дьяком одной из своих областей, который (кроме многих других поборов и взяток) принял жареного гуся, начиненного деньгами. Его вывели на торговую площадь в Москве, где царь, находясь лично, сам сказал речь: «Вот, добрые люди, те, которые готовы съесть вас, как хлеб, и проч.»; потом спросил у палачей своих, кто из них умеет разрезать гуся, и приказал одному из них сначала отрубить у дьяка ноги по половину икр, потом руки выше локтя (все спрашивая его, вкусно ли гусиное мясо) и, наконец, отсечь голову, дабы он совершенно походил на жареного гуся. Поступок этот мог бы служить достаточным примером правосудия (как понимают правосудие в России), если б не имел в виду хитрую цель прикрыть притеснения, делаемые самим царем”.

Не препятствовать насилиям, поборам и всякого рода взяткам, которым князья, дьяки и другие должностные лица подвергают простой народ в областях, но дозволять им все это до окончания срока их службы, пока они совершенно насытятся; потом поставить их на правеж (или под кнут) за их действия и вымучить из них всю или большую часть добычи (как мед высасывается пчелой), награбленной ими у простого народа, и обратить ее в царскую казну, никогда, впрочем, не возвращая ничего настоящему владельцу, как бы ни была велика или очевидна нанесенная ему обида” (Флетчер; 1591). Здесь я должен отметить, что российские власти после падения коммунизма и образования современной капиталистической России не удосужились вернуть награбленную большевиками после Октябрьской революции 1917 года собственность наследникам и правообладателям незаконно отобранного имущества, хотя в Прибалтике и Восточной Европе такие прецеденты были.

  ГЛАВА VI

О ПОЛОЖЕНИИ ПРОСТОГО НАРОДА (ИЗ ФЛЕТЧЕРА)

“О состоянии низшего класса и простого народа можно иметь некоторое понятие из того, что уже было сказано касательно образа правления, состояния дворянства и заведования областями и главными городами в государстве”. “До какого рабского состояния они унижены не только в отношении к царю, но и к боярам и вообще дворянам (которые и сами суть не что иное, как рабы, особливо с некоторого времени), это можно видеть из собственного сознания их в просьбах и других бумагах, подаваемых кому-либо из дворянства или высших правительственных лиц: здесь они сами себя называют и подписываются холопами, т.е. их крепостными людьми или рабами, так точно, как, в свою очередь, дворяне признают себя холопами царя”.

“Можно поистине сказать, что нет слуги или раба, который бы более боялся своего господина, или который бы находился в большем рабстве, как здешний простой народ, и это вообще, не только в отношении к царю, но и его дворянству, главным чиновникам и всем военным, так что если бедный мужик встретится с кем-либо из них на большой дороге, то должен отвернуться, как бы не смея смотреть ему в лицо, и пасть ниц, ударяя головою оземь, так точно, как он преклоняется пред изображениями своих святых”. “Что касается до земель, движимого имущества и другой собственности простого народа, то все это принадлежит ему только по названию и на самом деле нисколько не ограждено от хищничества и грабежа как высших властей, так даже и простых дворян, чиновников и солдат”.

“Чрезвычайные притеснения, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни. Если же у кого и есть какая собственность, то старается он скрыть ее, сколько может, иногда отдавая в монастырь, а иногда зарывая в землю и в лесу, как обыкновенно делают при нашествии неприятельском. Этот страх простирается в них до того, что весьма часто можно заметить, как они пугаются, когда кто из бояр или дворян узнает о товаре, который они намерены продать”.  “Я нередко видел, как они, разложа товар свой (как-то: меха и т.п.), все оглядывались и смотрели на двери, как люди, которые боятся, чтоб их не настиг и не захватил какой-нибудь неприятель. Когда я спросил их, для чего они это делали, то узнал, что они сомневались, не было ли в числе посетителей кого-нибудь из царских дворян или какого сына боярского, и чтоб они не пришли со своими сообщниками и не взяли у них насильно весь товар.

  ГЛАВА VII

ЗАКРЫТОСТЬ СТРАНЫ, ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТЬ И МНИТЕЛЬНОСТЬ

“Для жителей этой страны под угрозой смерти нельзя покидать пределы Московии без разрешения князя, а пришельцы, если они проникли сюда без княжеского разрешения, оказываются как бы в вечном рабстве. Но ни послам, ни купцам других народов, которые прибыли в Московию с его разрешения, не дозволяется свободный проезд по всей стране, и, пока они находятся в Московии, они содержатся как бы под почетным арестом. Назначаются особые люди, которые следят за тем, что они делают и с кем разговаривают (Пассевино; 1586).

“Государство и управление обновились настолько, будто это была совсем другая страна; новое лицо страны было резко противоположным старому; каждый человек жил мирно, уверенный в своем месте и в том, что ему принадлежит. Везде восторжествовала справедливость. Однако бог еще приберег сильную кару для этого народа; что мы здесь можем сказать? По природе этот народ столь дик и злобен, что, если бы старый царь не имел такую тяжелую руку и такое суровое управление, он не прожил бы так долго, поскольку постоянно раскрывались заговоры и измены против него. Кто мог подумать тогда, что столь большие богатства, им оставленные, будут вскоре истреблены, а это государство, царь, князья и все люди так близки к гибели. Плохо приобретешь — скоро потеряешь” (Горсей; 1626).

Земские были самый низкий и простой класс людей с теми из дворян, которых царь думал истребить, как будто бы недовольных его правлением и имеющих против него замыслы. Что касается до опричников, то он заботился, чтобы они своим числом, знатностью, богатством, вооружением и проч. далеко превосходили земских, коих он, напротив, как бы лишил своего покровительства, так что, если кто из них был ограблен или убит кем-нибудь из опричников, которых он причислял к своей партии, то нельзя уже было получить никакого удовлетворения ни судом, ни жалобой царю (Флетчер;1591).

  ГЛАВА VIII

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА И ВЫНОСЛИВОСТЬ, ПОВЕДЕНИЕ НА ВОЙНЕ И ОТНОШЕНИЕ К НЕЙ

“Мосхи весьма способны переносить всякого рода трудности, так как их тела закалены от рождения холодом. Они спокойно переносят суровость климата и нисколько не страшатся выходить с открытою головою под снег или дождь, равно как и на зной, словом, в какую бы то ни было погоду. Дети трех-четырех лет от роду, зачастую, в жесточайшие морозы, ходят босые, еле прикрытые полотняною одеждою и играют на дворе, бегая взапуски. Последствием сего являются знаменитые закаленные тела, и мужчины, хоть и не великаны по росту, но хорошо и крепко сложенные, из которых иные, совершенно безоружные, иногда вступают в борьбу с медведями и, схватив за уши, держат их, пока те не выбьются из сил; тогда они им, вполне подчиненным и лежащим у ног, надевают намордник”

“Не мала общераспространенная похвала русским, что они с большим трудом выходят из повиновения, оказываемого ими царю, хотя бы и находились под гнетом жестокого правления, ибо они не только считают себя его подчиненными и клятвенно связанными с ним до последнего вздоха, но полагают даже, что спокойно терпеть тирана есть дело богоугодное и предписывается верою. Превосходный поистине образец сего явили двое московских воевод, Татев и Воронцов, а именно: когда московское войско было рассеяно поляками, то они, хотя и могли спастись бегством, предпочли отдаться в руки врагам, дабы нельзя было подумать, что они покинули вероломно те военные орудия, кои были препоручены им царем. Мало того, при этом самом случае несколько пушкарей, как их называют, видя, что враги одерживают победу, в отчаянии сами наложили на себя руки, дабы смертью удостоверить, что они никому не намерены служить, кроме царя”. “Приказания царя, какого рода они бы ни были, хотя бы и влекущие за собою смерть, исполняются всеми быстро, невзирая ни на какие преграды, дружно и с каким-то совершенно слепым повиновением” (Рейтенфельдс; 1680). “Вследствие рабства и грубой суровой жизни русские тем более охотно идут на войну и действуют в ней. Иногда — если до того доведется — они являются храбрыми и смелыми солдатами” (Олеарий; 1647).

 

КНИГА VIII

ОБВИНИТЕЛИ И ЗАЩИТНИКИ

 

Негативное восприятие России у посетивших ее европейцев. – Попытки Ключевского и других принизить ценность сообщений касающихся нравственной жизни московитов. – Новые обвинения: де Кюстин, Чехов, Ерофеев. – Защитники русских: Фандербек, Лихачев и Мединский. – Достоверность фактов сообщаемых Чеховым и Ерофеевым и их тождество с моими наблюдениями. – Культурно-нравственно-политические софизмы г-н Лихачева. – Отвратительно-топорная политическая пропаганда г-н Мединского. – Его нравственные свойства.

 

  ГЛАВА I

О СООБЩЕНИЯХ ИНОСТРАНЦЕВ

Подавляющее большинство иностранцев, побывавших в 16-17 столетиях в Московии, да и тех, кто приезжал в более позднее время, составили для себя или негативный образ этой страны и ее народа, либо, в лучшем случае, нейтральный. Защитники русских, или точнее, их исторические и политические адвокаты говорят о необъективности таких оценок и указывают на ряд причин способствующих появлению, на их взгляд, предвзятых мнений или приводивших некоторых вполне добросовестных авторов к ошибочным выводам. Отмечается, что всякого иностранца на Руси встречали крайне недоверчиво, запирали в особый посольский дом, шпионили, ограничивали его передвижение и общение, вызывая недовольство и предубеждение. Из-за вынужденной изоляции иностранцы часто основывали свое мнение на слухах и непроверенных данных. Кроме того, строй русской жизни, якобы, не мог быть понят и верно оценен пришельцами с Запада, которые часто неверно интерпретировали увиденные лично события.

Здесь стоит упомянуть о работе одного из самых известных русских историков, Василия Ключевского, специально посвященной исследованию путевых заметок, торговых записок и произведений, посетивших страну европейцев – “Сказания иностранцев о московском государстве” (1866). В ней он, на мой взгляд, необоснованно заявляет, что сообщения иностранцев представляют научный интерес только ввиду неразвитости общественной жизни в Московии того времени (на самом деле тогда в ней было больше жителей, чем в Англии, а государство к тому времени фактически уже было централизованным) и нехватки внутренних исторических источников. Когда же последние становятся обширнее и многочисленнее, то записки иностранцев – средство для удовлетворения праздного любопытства, не более. Конечно, он признает определенную пользу беспристрастного взгляда со стороны на устройство жизни в Московии и происходивших в ней событий отмечая, что общинно-коллективное сознание русских изначально препятствует независимому и непредвзятому суждению. Однако далее он утверждает, что чужеземцы могли правильно понять и достоверно описать исключительно внешний порядок общественной жизни и ее материальные проявления. В то время как оценка социальных явлений и нравственного состояния общества требуют более голубого понимания народной жизни невозможного без продолжительного наблюдения. Помимо этого, Ключевский констатирует: сведения о нравственном состоянии русского общества очень бедны и отрывочны, вследствие чего по ним невозможно составить целостный очерк ни одной из сторон социальной жизни описываемого общества. Поэтому он полностью отказывается от обсуждения нравственного поведения московитов и предлагает сосредоточиться на географических сведениях, рассказах о материальной стороне жизни и государственных делах.

Естественно Ключевского можно понять: он являлся университетским профессором при царском режиме и вовсе не горел желанием публично обсуждать небезопасные темы нравственного порядка, грозившие личными неприятностями, да и сама книга могла быть запрещена цензурой. Возможно по этой причине он также заявил в том же труде, что многие иностранцы почувствовали за азиатским внешним характером многих явлений европейскую сущность русского народа. Хотя, по крайней мере, мне не удалось обнаружить ничего подобного во множестве прочитанных мною свидетельств. Напротив, в них часто приводятся  высказывания о сходстве русского и азиатского, чаще всего турецкого, деспотизма, а в населении Московии иностранцы повсеместно видят по своей природе рабов.

Его утверждение, что свидетельства и факты материальной жизни: расположение земель, где, когда и какую рыбу ловят, что сеют и чем торгуют, какие дома строят и т.п. иностранцу легче описать и пояснить их причины, нежели оценить степень развития нравственной культуры невозможно воспринять всерьез. Понятия о добродетелях и пороках и их основные виды известны любому более-менее цивилизованному человеку. А зафиксировать их виды и распространение, скажем, число ночных убийств и частоту умышленных поджогов, которые Ключевский приводит со ссылкой на сочинения иностранцев, вряд ли сложнее, чем подсчитать точное количество домов в Москве или Новгороде, или число торговцев отдельными товарами и их оборот в этих городах. Сравнить же  чужеземцу распространенность тех или иных видов порока в Московии и в его родной стране, вероятно, еще проще, в особенности в тех случаях, когда широта их разгула заметно различалась.

Что же касается возможного невольного предубеждения иностранных гостей из-за множества запретов и ограничений, накладываемые на них в течение всего периода пребывания в государстве, то почему бы не рассматривать сами эти постыдные оковы, налагаемые московитами на послов, проявлением русской культуры и степени нравственного развития  местных жителей? Кроме этого, подобные меры далеко не всегда должны были неминуемо приводить к злонамеренным искажениям увиденных или же услышанных фактов или ложной их интерпретации, по крайней мере, у честных и добросовестных авторов, коих хватало.

Заявления о том, что изоляция послов и торговых агентов искажала и ухудшала мнение иностранцев о душевных свойствах народа и образе управления совершенно необоснованны и не выдерживают никакой критики. Всякая изоляция иноземца во все времена использовалось скорее с целью оградить его от получения разного рада негативной информации о стране, власти и народе. Убедить его в превосходстве, в том числе, и нравственном посещаемой страны над другими государствами и самые известные тому примеры – русская империя времен Екатерины Великой и деспотичный Советский Союз.

Но все же ради того, чтобы избежать сомнений в честности и правдоподобности описаний социальной жизни русской нации, я, по возможности, пополню список ранее представленных мною иностранных свидетельств критическими высказываниями более поздних европейских авторов и неутешительными замечаниями некоторых заслуживающих доверие русских – в основном известных писателей. После чего приведу возражения русофилов, как западных, так и местных, и идеологов официальной пропаганды на представленные негативные мнения в отношении русской культуры и русского духа.

  ГЛАВА II

СВИДЕТЕЛИ ОБВИНЕНИЯ

Из более поздних посвященных России и написанных иностранцами книг, бесспорно, необходимо упомянуть довольно обширный и многократно переизданный труд французского писателя де Кюстина, который в 1843 году выпустил книгу “Россия в 1839 году”, широкая популярность которой, по сравнению с бессмертными трудами Олеария и Флетчера, по большей части объясняется литературным мастерством автора. Посетив Россию в указанное в заглавии время, он утверждает, это варварская страна, где все несвободны. Простой народ в рабстве, как и чиновники, которые рабы по своей сути: они нервные, суетливые, зависимые от начальства, которого страшно боятся. Император Николай, неспособен ни на секунду забыть, что он император и стать человеком; он как актер никогда не уходящий со сцены и вынужденный днем и ночью играть свою роль. И суть императора, и сущность русского духа – рабство. Он говорит: “Сколь ни необъятна империя, она не что иное, как тюрьма, ключ от которой хранится у императора”. Кроме того, русские стремятся господствовать в мире, и готовы вести захватнические войны. Что интересно, подобные мысли появились у него притом, что сам де Кюстин до посещения русской империи был монархически настроенным аристократом. По-видимому, французский монархизм тогда отличался от русского не меньше, чем нынешняя французская демократия от русской  “суверенной”.

А вот показания г-н Чехова, которые он представил в рассказе “Мужики” (1897), после того как ознакомился с деревенской жизнью простого народа. “В течение лета и зимы бывали такие часы и дни, когда казалось, что эти люди живут хуже скотов, жить с ними было страшно; они грубы, нечестны, грязны, нетрезвы, живут не согласно, постоянно ссорятся, потому что не уважают, боятся и подозревают друг друга. Самый мелкий чиновник или приказчик обходится с мужиками как с бродягами, и даже старшинам и церковным старостам говорит «ты» и думает, что имеет на это право. Да и может ли быть какая-нибудь помощь или добрый пример от людей корыстолюбивых, жадных, развратных, ленивых, которые наезжают в деревню только затем, чтобы оскорбить, обобрать, напугать?”

  Еще худшим образом описывает уже современную русскую культуру и нравственное состояние всего местного населения другой известный писатель - Виктор Ерофеев в своем романе “Энциклопедия русской души” (1996). Сначала я хотел процитировать автора, но по причине оригинальности и необычности его языка и литературного стиля подумал, что будет лучше изложить наиболее интересные из представленных там фактов и некоторые его мысли собственными словами. Итак, по мнению Ерофеева, Россия создана для тоски и несчастья; она как бы особого вида фабрика по производству них. Человеческий климат в России ужасен и неприятен. В стране совершенно отсутствует всякая общественная мораль; по своей природе своей каждый русский – глубоко безнравственное существо, которое считает себя добрым и  думает, что надо быть добрым; сама же мораль – химера и действовать надо по обстоятельствам и согласно личной выгоде. То есть, если чиновник берет взятку, а частное лицо ее дает, то они не считают это совершаемым против общества  нравственным преступлением, ведь они добрые люди, которые помогли друг другу, а значит они хорошие и достойные уважения индивиды.  У русских есть особое выражение, не имеющее прямых аналогов у других народов – “знать жизнь”. Отсутствие общественной морали приводит к повсеместной агрессии, обманам, воровству и иным нравственным и уголовным преступлениям; отчего в русских рождается подозрительность, настороженность и тугодумство, недоброжелательность, о которой как о национальном недуге писал еще Пушкин. Если субъект не подвергся всевозможным видам обмана и насилия, не изучил их и сам не овладел ними, не способен им противостоять и передать свой опыт окружающим, то он “не знает жизни”, а поэтому не может считаться полноценным и достойным уважения членом общества, способным руководить людьми и занимать высокие должности. В этом смысле западные люди, с точки зрения русских, не знают жизни, они недостойны уважения и должны чаще прислушиваться в своей общественной жизни и в международных делах к советам более опытных и матерых московитов. Далее; у них существует и другая широко распространенная поговорка: “не обманешь – не проживешь”. Как замечает Ерофеев, адресат в поговорке не указан; то есть им являются все окружающие, в том числе и иностранцы, их правительства и народы (я множество раз замечал, когда кому-то из русских удается обмануть другого он начинает улыбаться, становясь счастливым, а окружающие на него смотрят с завистью и восхищением). Умение обмануть – важнейший элемент понятия “знать жизнь”: если субъект не умеет обманывать, - а окружающие неизбежно будут часто пытаться обмануть его и иногда это будет у них получаться, - то он как бы становится беспомощным и предстает в невыгодном свете для других и, соответственно, как уже было сказано, не может ни руководить людьми, ни занимать государственные посты.

После этого, отмечается следующее: настоящая жизнь у русских ассоциируется с бедностью, унижением, хамством, грубостью и несчастьем. Если человек добился успеха и славы, имеет несколько машин, дом или даже частный самолет, то он вызывает зависть, его пытаются опорочить и оклеветать; начинают говорить, что он плохо знает жизнь; успех в России не обсуждается, он осуждается. Исходя из своей истории и личного опыта, русские убеждены, что положительные вещи в жизни непродолжительны. Поэтому надо скрывать радость жизни, доходы, прикидываясь, что бедствуешь (опасна не налоговая инспекция, а окружающие), а на показ ныть, так как счастливых людей не любят.

Что касается знаменитой русской коррупции, охватывающей все стороны жизни человека, как когда-то на западе в средние века церковь сопровождала весь его жизненный путь, то совершенно не представляется возможным выбрать (просто разбегаются глаза) и представить читателю  свидетельства поголовного мздоимства, которыми изобилует вся русская классическая литература в произведениях Карамзина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Островского и других. Причем русская коррупция принадлежит к самому гнусному и постыдному из всех ее типов, африканскому: когда взятка выплачивается не для того чтобы обойти закон, а для того чтобы на взяткодателя распространилось его действие; иными словами, когда чиновники умышленно не выполняют возложенные на них функции и занимаются целенаправленным вымогательством. Теперь же перейдем к свидетельствам, представленным стороной защиты.

  ГЛАВА III

СВИДЕТЕЛИ ЗАЩИТЫ

Одним из самых горячих и убежденных защитников России среди посетивших ее иностранцев был г-н Фандербек, написавший сочинение под названием “О состоянии просвещения в России в 1725 году”. В нем он накидывается на Герберштейна, Поссевино, Рейтенфельса, Олеария и других авторов сообщивших о Московии много неприятных вещей. Он заявляет, якобы они написали много нескладного и о стране и о грубости народа, а их показания вызывают сомнения. Но даже, если бы они и были правдой, то это не может бросить тень на нынешнее положение вещей в стране, так преобразившейся благодаря усилиям и воле Петра Великого. Он вспоминает, когда-то и Тацит писал о варварстве германских народов; а испанцы и французы и сегодня навязывают друг другу разные нелепости. Говорит, что не стоит нынешних русских, которые, по его словам, теперь в полном цвете жизни, подводить под ту же самою мерку какой их мерили в прежние времена, это наперекор здравому смыслу и беспристрастию и  пишет: “В насмешку тем, которые будут восставать против сказанного нами теперь, довольно повторить один ответ, данный Сократом Зопиру: “и я был бы точно таков, если бы философия не изменила меня””. Фандербек убежден, россияне вовсе тупы и совсем не проявляют признаков вялости и лени. Они не пренебрегают науками и различными ремеслами и имеют хорошую систему образования.

А вот что сообщает барон фон Гайлинг, Баденский посол, о своей поездке в Россию в 1770-71 годах: “Что касается народа, то заметно, как постепенно старые грубые нравы превращаются в более цивилизованные. Боже, каким благословением может оказаться для страны такой правитель, как Петр Великий. Его пример и влияние очевидны даже сегодня. Сколько имеем мы таких правителей? Посмотрите вокруг себя в Европе, их весьма мало, остальные не больше, чем отцы своих подданных! Как доволен и счастлив, должен быть государь, подобный Петру Великому, если он видит, что его подданные чтят его и готовы носить на руках! Без него Россия была бы ничто и не имела бы сегодня такого веса в судьбах Европы.

Перейдем теперь к размышлениям г-н Лихачева о национальном характере русских в журнале “Вопросы философии” (1990). Вкратце ход его мысли таков. Он выделяет несколько видов основных культур: китайскую, японскую, буддийскую, исламскую, европейско-христианскую. Сразу заявляет, что не будет их оценивать, так как каждая из них – бесконечность и, соответственно, они изначально несоизмеримы. Правда тут же говорит, что европейская культура наиболее универсальна и восприимчива к другим видам культур и обладает наибольшей способностью воздействовать на другие типы. Обращаясь к русской культуре, утверждает: бессмысленно спорить о том принадлежит ли Россия Европе или Азии; для него ответ однозначен: принадлежит, так как Россия часть христианского мира. А если такой вопрос и поднимался, то это происки Польши и Германии, стремящихся изобразить себя форпостом Европы.

Но русская культура, по его мнению, еще и потому европейская, что она всегда была в глубочайшей основе предана идее свободы личности. Хотя, говорит, я понимаю, что это моя  мысль может показаться в высшей степени странной тем, кто привык подменять знание истории исторической мифологией и которые, в особенности на Западе, убеждены в покорности, безразличии и низких духовных запросах  русских. Далее он, в прямом смысле с пеной у рта, чрезмерно эмоционально приводит множество исторических примеров, чтобы подтвердить фактами свое парадоксальное заявление. В их числе, народное вече и земские соборы, наличие законодательства, защищающего права и достоинства личности (“Русская правда”, “Судебники”, “Уложения”). “Разве этого мало?”, вопрошает он и продолжает: ведь Север, Сибирь и Аляска были заселены и освоены не столько политикой и волей государства, сколько стремлением русских к свободе и бегству от произвола властей. “Разве не свидетельствуют о неискоренимом стремлении к свободе личности постоянные бунты и такие вожди этих бунтов, как Разин, Булавин, Пугачев и многие другие? Какое еще восстание мы можем противопоставить декабристскому, в котором вожди восстания действовали против своих имущественных, сословных и классовых интересов, но зато во имя социальной и политической справедливости? А деревенские сходы, с которыми постоянно вынуждены были считаться власти! А вся русская литература, тысячу лет стремившаяся к социальной справедливости!” “Не у маркиза де Кюстина, пребывавшего в России чуть больше двух месяцев, учиться нам воспринимать Россию! Будем свободны в наших представлениях о России”.

Затем, как обычно, следует типичное русское словоблудие, призванное не установить истину, а скорее показать трудность или даже практическую невозможность ее достижения, единственная задача чего придать необходимому, но абсурдному, мнению видимость правды. “Черт русского национального характера очень много. Существование их непросто доказать. Особенно если каждой черте противостоят как некие противовесы и другие черты: щедрости — скупость, доброте — злость, любви к свободе — стремление к деспотизму и т. д. Но, по счастью, реальной национальной черте (имеется ввиду стремление к свободе) противостоит по большей части призрачная, которая особенно заметна на фоне первой — настоящей и определяющей историческое бытие”.

Теперь  заслушаем показания еще одного страстного борца с исторической мифологией, нынешнего министра культуры г-н Мединского. В последние годы он написал около десятка монографий посвященных этой теме, буквально заваливая ими полки книжных магазинов по всей стране. В них он доказывает, что русские никогда небыли склонны к пьянству, лени и обману, ненавидели жестокость и деспотизм, а всегда стремились к труду, личной и политической свободе. В принципе, нет никакого смысла пересказывать все эти однообразные по цели и стилю изложения работы, поэтому я остановлюсь на одной из них, а именно: “Мифы о России: о русском пьянстве, лени и жестокости” (2008).

Книга должна пояснить читателю, с какими целями умышлено создаются бытовые и политические мифы о России, которые очень живучи, ибо их постоянно поддерживают. Но самое постыдное, по его мнению, это то, что иногда мифы  создаются не только на западе, но и в России, презираемой Мединским частью интеллигенции. Например, многие были недовольны разгулом криминала в стране в 90-е годы и слишком часто открыто говорили об этом; впоследствии эти настроения подхватил Голливуд и враги России. Мединский злорадствует, пусть эти мерзкие интеллигенты поедут в США и их будут в аэропорту досматривать и унижать, думая, что они мафиози.

Про Латвию. Рассказывает, что каждому въезжающему в страну русскому  вручают книгу под названием “Три оккупации”. Имеются в виду две Советские (1939-41 и 1944-91) и одна немецкая между ними (1941-44). Причем последней советской уделено, якобы, слишком много места, чем крайне возмущен Мединский, хотя, казалось бы, она была самой длинной. А еще он вопрошает: почему в книге нет тевтонской оккупации? В то же самое время, почему-то забывая про оккупацию периода российской империи. В общем, мерзкие и нехорошие эти латвийцы, заключает он, и продолжает ругать их: они марают образ советской армии освободительницы, называя ее солдат оккупантами. Утверждает, что в Советском Союзе человек был более свободен и больше чувствовал уверенность, чем где бы,  когда ни было.

Развитию народовластия же в России, по его мнению, мешает Запад: ему выгода темная и неразвитая страна - так легче ее эксплуатировать. Приводит исторические примеры разных политических мифов: испанцы изображали голландцев безбожниками, а те их фанатиками и жестокими людьми. Немцев до объединения Германии англичане и французы считали добродушными, глуповатыми, но трудолюбивыми и любящими детей. А после грубыми и жестокими националистами, желающими завоевать всю Европу.

Затем переходит к анализу  свидетельств побывавших в Московии иностранцев, в частности, Шлихтинга, Штадена, Герберштейна, Ченслера, Флетчера и иных. Утверждает, что их  мнения часто необъективны и предвзяты. Многие дальнейшие писатели читали и повторяли их (я думаю, знакомство с предшествующими авторами это скорее признак добросовестности и научного подхода). Потом перечисляет тех, кто, по его убеждению, положительно отзывался о России, чтобы показать неоднозначность и разнообразность выводов иностранцев о ней.

Говорит, доля непонимания между народами даже при их дружбе всегда остается. Но различия можно трактовать по-разному. Можно, как признак дикости, малокультурности, а можно, как этнографические особенности, совершенно нейтральные по своему смыслу (пусть это он объяснит латвийцам, полякам или детям жертв голодомора на Украине). Объясняет появление негативных мнений о русских в 16-17 веках тем, что Россия стала экономическим и политическим конкурентом многих европейских держав. Хотя, на мой взгляд, прежнее отсутствие негативных мнений вероятнее всего объясняется малым числом контактов.

Утверждает, что Петр I создал внутренние бытовые мифы, согласно которым до него русские были дикие и неумелые, а затем через приобретение европейского опыта и привычек стали более цивилизованными. Далее, говорит, что страна после этого разделилась на два лагеря – прозападную интеллигенцию и патриотов, вследствие чего в русской литературе одни предстают часто глупыми и дикими, а другие не пишут о подвигах, благородстве и честности русских. По их произведениям (критикует всех – Гончарова, Островского, Толстого, Достоевского, частично, Чернышевского) европейцы судят о России, все это способствует укоренению литературных мифов, которые затем при необходимости легко трансформируются в политические.

Потом переходит к Советским временам. Период с 1917 по 1930 считает ужасным временем. Идея интернационализма уничтожала русскую нацию, ничего нельзя было говорить и писать о подвигах и географических открытиях, о победах в войнах и расширении империи. Если во времена Петра I была умышленно осквернена допетровская Россия, то теперь уже вся русская история вплоть до 1917 года. Еще его огорчает провозглашенное большевиками право на самоопределение наций: он думает, оно сыграло важную роль при распаде Союза. Но после прихода Сталина, слава богу, положение улучшилось; по его мнению, это был лучший период в пропаганде истории и культуры русского народа, когда прославлялись его подвиги и научные открытия. Однако противостояние идеологий вылилось в новые политические мифы: агрессивная и варварская большевистская страна хочет завоевать цивилизованный и богатый капиталистический мир, а для того чтобы страх не парализовал западных обывателей, русских снова начинают представлять ленивыми и вечно пьяными.

Здесь я заканчиваю изложение историко-политических взглядов г-н Мединского.  Впрочем, замечу, что ему еще далеко до некоторых его предшественников. Так г-н Победоносцев, государственный деятель и главный идеолог российской империи последней четверти 19-го столетия, разжигал религиозную ненависть в стране и являлся пособников знаменитых на весь мир еврейских погромов, а однажды он назвал европейский парламентаризм и западную демократию “Великой ложью нашего времени”.

  ГЛАВА IV

ОЦЕНКА СВИДЕТЕЛЬСКИХ ПОКАЗАНИЙ

Как я уже заметил, де Кюстин был сторонником монархического типа правления, но увиденное в России настолько его потрясло, что по его признанию во Францию он вернулся уже с мыслями о необходимости смешенного правления. В русской империи его ужаснули многие вещи: обилие лжи и лицемерия, когда любая критическая истина в отношении властей или их представителей рассматривается как государственная измена. Несамостоятельность и подчинение церкви правительству (это он еще не знал, что Петр I хотел отменить тайну исповеди), отчего, по его мнению, русское общество становится безнравственным. Безразличие к человеческой жизни: маркиз описывает порядок восстановления Зимнего дворца после пожара, когда император Николай I дал указание завершить работы к указанному им сроку и множество мастеров погибли – внутри дворца сильно топили, чтобы ускорить высыхание стен, а на улице тем временем свирепствовали тридцати градусные морозы; он говорит, что при строительстве французским королем своего дворца столько людей заработали, сколько погибло несчастных русских мастеров при реставрации этого. Отмечает, что русские, как в обычные времена, так и во времена смут и волнений убивают с каким-то безразличием и бездушием точно поворачивают стрелку какого-то механизма, в то время как европейцы во времена революций совершали убийства, будучи во власти страстей.

Несомненно, де Кюстин нарисовал очень открытую и правдивую картину российской действительности и тонко почувствовал психологию местного населения. Описанные им и столь типичные для русских фатализм, бездушие и безразличие к судьбам незнакомы людей, проявили себя впоследствии в полную силу в период сталинских репрессий, которые были бы невозможны без наличия у народа указанных душевных свойств. Однако, какой бы правдивой, прочувственной и благородной не была его работа, ей все же не хватает научной глубины, чему вероятно препятствовали как избранная форма самого произведения – дорожный очерк, так и впечатлительность личности самого автора, характерная для людей искусства. Отразив  незнакомую и чуждую ему реальность, он оказался неспособен ее понять и объяснить. Отсюда непомерное и чрезмерно преувеличенное им влияние личности императора, образа управления и роли церкви на все стороны общественной жизни и недооценка роли русской культуры и русского духа, первостепенное значение которых в судьбах народа и их влияние на все без исключения стороны общественной жизни можно осознать только в потоке веков.

Перейдем к рассмотрению свидетельств, представленных в упомянутых произведениях двух русских писателей, Чехова и Ерофеева. Определенно, Чехов  со всем свойственным ему реализмом в своем рассказе самым точным образом изобразил деревенскую жизнь, оказаться в которой нормальному человеку и страшно и небезопасно. Где для него нет иного выхода кроме как, либо умереть от психологического расстройства или пьяных рук, либо же приобрести самые варварские и гнусные черты и тем самым навсегда погибнуть нравственно. Надо заметить, конечно же, не все были готовы к таким чеховским откровения и, в частности, г-н Толстой, который ханжески обвинил писателя в искажении и непонимании сельской жизни: “Рассказ Чехова – это грех перед народом. Он не знает народа. Из 120 миллионов русских мужиков  Чехов взял только темные черты. Если бы русские мужики были действительно таковы, то все мы давно перестали бы существовать”.

Трудно судить о высказывании, в котором слепое негодование и эмоции подавляют разум известного писателя. Лично я не согласен с  Чеховым лишь в той мере, в какой он путает причину со следствием. Сельские жители грубы, нечестны и постоянно ссорятся не потому, что они боятся и не доверяют друг другу, а, наоборот, они страшатся и презирают один другого, потому что знают о грубости, лжи, злопамятства и враждебности окружающих. А еще, пожалуй, в том, что описанные им факты типичны исключительно для простого люда русской деревни; мне, как я уже упоминал, постоянно приходится видеть подобное и в городах и в столице. Об этом же говорит и Ерофеев, фактически утверждающий, что несчастье, безнравственность, повсеместный обман и притворство – это исторические константы русской культуры (ментальности), действующие по всей стране.

Переходя к оценке свидетельских показаний Фандербека и Гайлинга, то сразу же бросается в глаза безмерное преувеличение ими роли усилий и личности Петра Великого в деле цивилизации и облагораживания нравов жителей империи. А также явное преувеличение степени влияния развития наук, ремесел и образования на культуру и нравственность народа. Вообще, у Руссо есть одна интересная и в то же самое время весьма странная работа, в которой он высказывает мнение, что развитие наук и искусств не только не улучшает нравы народа, но напротив способствует их падению. Я, в свою очередь, предполагаю, что развитие образования, наук, поэзии или музыки хоть, вероятно, и улучшает душевные свойства людей, но их влияние крайне ограничено по сравнению с другими причинами, о которых речь пойдет в свое время. Они скорее являются украшением общественных нравов, чем основанием их структуры и источником их развития.

В этой связи мне вспомнился один любопытный исторический факт, связанный с деятельностью печально известной Миссисипской компании во Франции в начале 18-го века. Эта компания получила в свое управление земли в районе реки Миссисипи, где должна была  вести свою хозяйственную деятельность. Чтобы получить необходимые для этого средства, компания выпускала в обращение новые акции, между тем Национальный банк Франции специально предоставлял, по сути, неограниченный кредит для таких покупателей. Однажды компания устроила небольшую рекламную акцию. Она выловила в североамериканских лесах несколько дикарей, одела их по последней моде, научила манерам высшего общества и даже, кажется, играть на пианино. После чего они были представлены парижскому свету, в котором имели большой успех. Однако, возвращаясь затем обратно у берегов Америки, они неожиданно для всех внезапно сорвали с себя прекрасные и дорогие одежды, разорвали их и, перебив всех сопровождающих, скрылись в окрестных лесах. Этот случай подтверждает то мнение, согласно которому развитие образования и мода на искусства – это не более чем тонкий налет на нравах народа. И то, что Петр I привнес в Россию европейскую одежду, привычки и архитектуру, это нисколько не изменило психологический портрет местного населения.

Помимо этого,  г-н Фандербек, по всей видимости, не до конца читал Тацита или не был знаком со всеми сохранившимися его произведениями. Корнелий Тацит действительно во многих своих сочинениях называет германцев варварами. Однако, с точки зрения исследования истоков культуры и национального характера будущих европейских народов, с одной стороны, и русских, с другой, чрезвычайно важно одно его замечание: в нем он описывает существующие уже в I веке н.э. культурные различия между многочисленными германскими племенами и племенами венедов от которых впоследствии и произошли русские и которых он не знает к кому отнести – то ли к германцам, то ли к  сарматам. Вот что сам Тацит пишет в своем произведении “О происхождении германцев и местоположении Германии”: “Отнести ли певкинов, венедов и фенов к германцам или сарматам, право, не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев. Неопрятность у всех, праздность и косность среди знати (чего нет у германцев). Из-за смешенных браков их облик становится все безобразнее, и они приобретают черты сарматов. Венеды переняли многое из их нравов (то есть сарматов), ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и фенами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне”.

Таким образом, уже в ту пору предки нынешних русских по своим нравам существенно отличались от германских племен, из которых затем произошло большинство современных европейских народов. Отмеченная Тацитом склонность венедов к разгулу и грабежам, по-видимому, впоследствии передалась русским: писатель Иван Бунин называл эту черту национального характера, во всей своей полноте проявившуюся в годы гражданской войны, “воровским шатанием”; впоследствии она вновь широко раскрылась в 90-е годы двадцатого столетия, сразу после падения советской империи. Оттого и известная на весь мир тяга большинства русских, даже министров, деятелей культуры и интеллигенции, к криминальной субкультуре - песням, жаргону и образу поведения.

Что касается воззрений г-н Лихачева, то, во-первых, я думаю, что христианское вероисповедание неспособно сделать русскую культуру частью европейской. Совершенно так же, как латиноамериканский католицизм не в силах превратить исповедующие его страны и народы в часть западного мира. Одним из косвенных, но очень убедительных примеров того, что русская и западная ментальности – это две непересекающиеся в культурном пространстве прямые, является то, что русская философия никогда и никем не воспринималась частью западной классической философии. В последней можно обнаружить иногда даже влияние арабской мысли (Аверроэс, Авиценна), но только не русской. Во-вторых, утверждение, что Германия и Польша в политических целях умышленно представляют себя в виде культурных форпостов Европы, вызывает сомнения. Если эти страны лжецы и обманщики, как их рисует Лихачев, то вряд ли им удастся долгое время вводить в заблуждение своих западных партнеров. Скорее другое: действительно существующие культурные отличия не позволяют полноценно вовлечь Россию в европейские политические и экономические структуры и евроантантическую систему безопасности.

Но больше всего недоумения вызывает его тезис, согласно которому основополагающей чертой русской ментальности является стремление русских к личной свободе, и основанный на нем вывод: поэтому русская культура часть европейской. Доводы, приводимые им в подтверждении данного тезиса – обыкновенные софизмы. Наличие законодательства карающего за воровство или убийство он рассматривает в качестве свидетельства стремления к свободе. Хотя подобное законодательство всегда имелось в самых разные странах, в том числе и наиболее деспотичных.  А бегство населения на Север, Сибирь и Дальний Восток, оказывается, свидетельствует не о, основывающейся на рабском сознании русских, тирании властей, а о свободолюбии и независимости этого народа.

Высказать свое мнение в отношении взглядов г-н Мединского неимоверно сложно. Дело в том, что если вполне добросовестный и талантливый автор ведет логически стройный и подкрепленный историческими фактами рассказ, изредка допуская ошибки или неточности, то они как бы сами собой бросаются в глаза и выделяются из текста. Но в случае с произведениями г-н Мединским все наоборот: вся последовательность умозаключений автора не подчиняется основам логики, а скорее исходит из неких конспирологических утверждений или принципов “теории заговора”. Но как бы ни было трудно оценить его историко-культурные воззрения, я все-таки попытаюсь это сделать.

Мединский, как собственно и подавляющее большинство русских, не желает признавать неоспоримый исторический факт советской оккупации прибалтийских республик (о психологических мотивах этого я скажу в своем месте). Но самое омерзительное и отталкивающее то, что русские лицемерно называют оккупационные советские войска армией-освободительницей.  Если бы русские изгнали нацистов из этих стран, а затем покинули их, тем самым, даровав тем свободу, тогда они заслуживали бы такого названия. Однако они предпочли задержаться почти на пятьдесят лет, установить тоталитарный режим, ссылающий всех несогласных в Сибирь, и только национально-освободительному движению через полвека и не без жертв удалось скинуть эти оковы. Следовательно, советская армия – рассадник тирании, а русские – преступный и лживый народ, который в своем стремлении навязать собственную точку зрения другим народам потерял всякое достоинство и честь, если они у него когда-нибудь и были до этого, в чем я очень сомневаюсь.

Что касается правдивости и достоверности сообщений иностранце о положении дел в России и нравственном развитии местного населения, то я не отрицаю того, что неудачи торговых или дипломатических миссий могли отразиться на настроениях и в умах писавших, впрочем,  как и достигнутые успехи или жажда будущих прибылей. Например, удачная миссия Ченслера и мысли о возможности заработать на торговле с Московией, помогли ему закрыть глаза на некоторые неприятные вещи и стороны жизни местного населения. С другой стороны, Флетчер, недовольный приемом, унижениями и неудачной миссией,  действительно мог затаить обиду на царя. Правда, здесь нужно отметить, Мединский в своей книге солгал, написав, что неприязненные отношения между русским царем и Флечером возникли после того, как последний отказался назвать полный титул царя. До этого царь, фактически, отказался признать Флетчера посланником ее величества, создал ему невыносимые условия проживания, а затем и вовсе, проявив высокомерие и спесь, оскорбил и его и английскую королеву, назвав привезенные ему дорогие подарки ничтожными. Но как волнение на море, сколь бурным бы оно не было, не в состоянии изменить уровень мирового океана,  так и личные мотивы, имеющиеся у отдельных писателей, не могут скрыть истину. Не подлежит сомнению, что, во-первых, нравы Московии значительно отличались от обычаев и привычек жителей европейских стран и, во-вторых, основными чертами местных нравов были грубость, склонность к деспотизму и обману.

Интересно и примечательно, что большинство самых негативных образов были созданы наиболее талантливыми и образованными людьми. Джильс Флетчер отличался своей ученостью и религиозной нравственностью; его сочинение – образец полного и последовательного изложения материала. Адам Олеарий был одним из крупнейших и знаменитых европейских ученых своего времени, хорошо знакомый со всей существующей тогда литературой о России. Астольф де Кюстин, в свою очередь, был талантливым литератором и мастером дорожного очерка, дружившим с Гете, знакомым с Шиллером, Стендалем, Шопеном и другими великими покорителями муз и властителями умов.

Мнение г-н Мединского, высказанное им в одной из его книг, что многие всемирно известные русские писатели читали записки иностранцев о Московии, а затем сами слепо начали повторять, якобы, высказанные в них предрассудки, не только абсурдно, но и унижает достоинство этих великих людей, часто очень преданных России, но, к сожалению, для Мединского пишущих правду. По поводу умышленно создаваемых в политических целях негативных мифов о России и русских, то я замечу следующее. Никто не отрицает, что военно-политическое противостояние мировых держав часто сопровождалось информационными войнами и созданием негативного образа врага. Но политические мифы уходят вместе с противостоянием, а живучесть представлений о конкретном народе происходит только от истинности этих представлений, последовательно подкрепляемых все новыми и новыми историческими фактами. Тем, кто считает, что имидж России от начала и до конца выдуман ее недоброжелателями и врагами хочется напомнить одну красноречивую русскую поговорку: “нечего на зеркало пенять, коли рожа крива”.

Кстати, личность самого г-н Мединского самым трагичным для него образом опровергает многие его выводы и вместе с тем полностью подтверждает  мои размышления. Совсем недавно он решил получить степень доктора исторических наук, для чего написал диссертацию. Ее темой как раз являлась проблема объективности освещения российской истории 15-17 столетий в сочинениях посетивших Московию иностранцев. Заявленными целями этой  пропагандисткой работы были, во-первых, расширение базы источников по истории России (научное прикрытие) и, во-вторых, необходимость оспорить некоторые вредные представления и выводы авторов, мешающих воспитанию патриотических чувств у молодежи и развитию сотрудничества между Европой и Россией, что, собственно, и являлось главной задачей. Так как Мединский решительно не хочет признать факт советской оккупации прибалтийских народов, ему, собственно, ничего не остается, как заняться псевдонаучной пропагандой, у которой в России давние и крепкие традиции, особенно в любимое им сталинское время – борьба с генетиками, математической экономикой и т.д. Так вот, сотрудниками одного уважаемого исторического журнала в автореферате его диссертации были выявлены неоспоримые следы плагиата; на что Мединский заявил, что это не само исследование, которого тогда еще никто не видел (как будто автореферат не является частью защиты). Невзирая на это ему была присвоена ученая степень, а в следующем году он был благополучно назначен на пост министра культуры. Хотя в это же время в Европе несколько уличенных в плагиате крупных чиновников после скандала вынуждены были уйти в отставку.

 

КНИГА IX

КОНЦЕПЦИИ  РАЗВИТИЯ СТРАНЫ

 

Политические взгляды г-н Проханова. – Его поддержка Милошевича, Хусейна и Путина.  – Мечты о “Пятой империи”. – “Красный реванш” г-н Кургиняна. – Его поддержка Путина и Каддафи. – Идеология “третьей силы”. – г-н Дугин и его геополитические взгляды.  – Создание евразийской сверхдержавы и ее противостояние Западу. – г-н Сурков и “суверенная демократия”. – Ее провозглашение и общественная легитимизация. – Словоблудие кремлевских политологов. –  Западный путь развития. – Политические воззрения г-н Касьянова и г-н Немцова. – Тайны дачного кооператива и удивительная жизнь г-н Тимченко. – Оппозиционная деятельность г-н Каспарова.

  ГЛАВА I

ВОССОЗДАНИЕ ИМПЕРИИ

 

В этой книге представлены различные аналитические концепции, существующие в сегодняшней России и касающиеся ее экономической модели и политического устройства, а также внешнеполитического курса. Я разделил их на три основные группы; и хотя члены каждой из них, что естественно, могут расходиться между собой по ряду вопросов, однако же, их мнения все же стоят ближе друг к другу, чем к представителям иных, конкурирующих, стратегий. К сторонникам первой из них можно отнести: журналиста, писателя и публициста Проханова, общественного деятеля и политолога Кургиняна, а также консервативного философа и геополитика Дугина.

Проханов поддержал незаконный и антиконституционный путч ГКЧП в 1991 году, целью которого было отстранение от власти Михаила Горбачева. Во время противостояния между Верховным Советом РФ и президентом Ельциным  (сентябрь – октябрь 1993 года) активно и всесторонне поддерживал первый и его лидеров. На президентских выборах 1996 года выступил в поддержку Геннадия Зюганова, лидера российских коммунистов.

Был против вывода Советских войск из Афганистана, организованного Горбачевым в самом конце 1980–х, считает, что тот предал Наджибулу - Советского ставленника в Афганистане, которого вскоре афганцы повесили на дереве. Ездил в Белград во время гуманитарной операции НАТО в Косово, где встречался с Милошевичем, президентом тогда еще Югославии, которому оказал моральную и политическую поддержку; но в последствии упрекал Милошевича за то, что тот не решился развязать наземную партизанскую войну против сил НАТО. Ездил и в Багдад в гости к кровавому и безжалостному, применявшего химическое оружие против мирного населения, многолетнему диктатору Ирака Саддаму Хусейну за несколько дней до вторжения международных коалиционных сил в эту страну, пытаясь придать тому решительности в предстоящей схватке.

После прихода в Кремль бывшего агента советских спецслужб Владимира Путина, увидел новые политические тенденции, которым благоволил: вторая чеченская война, централизация власти и ресурсов, гонения на олигархов и влиятельных губернаторов, построение госкапитализма. Надеялся, что Путину удастся создать более обширную Россию, которую он в своих мечтах именовал “Пятой империей”. Ему мерещится якобы бывшие союзные республики, а сегодня, к счастью, независимые и свободные государства, тянутся друг к другу, неспособные примирится с вынужденным и противным их природе разделением. Но затем, со временем, он разочаровался в Путине; обнаружил, что политика последнего это не более чем патриотическая надстройка на неолиберальном базисе; что он сократил число социальных льгот, не восстановил советскую промышленность и почти не продвинулся в деле воссоздания империи.

Кургинян постоянно признается в любви к Коммунистической партии Советского Союза и жалеет, что в 1991 году не вышел на улицу и не вывел людей для ее защиты от Горбачева и Ельцина. Осенью 1993 года примкнул к сторонникам Верховного Совета во время его противостояния с Ельциным, правда, занимал далеко не самую агрессивную позицию; за что и был изгнан большинством, осмелившимся на попытку захвата телецентра в Останкино. Критиковал заключенные и подписанные в 1996 году Россией и Чеченской республикой Хасавюртовские соглашения, положившие конец первой чеченской войне, назвав их национальным предательством.

В 2011 году собирает вокруг себя сторонников “Красного реванша”  и воссоздания СССР. Слово “либерализм” считает ругательным, критикует вступление России в ВТО. Сторонников демократии западного типа называет “оранжевой угрозой”, стремящейся к распаду страны,  себя же называет “третьей силой”. По его мнению, Россия должна развиваться обособленно и по другому пути, нежели все прочие мировые державы, и якобы в этом спасение всего мира. Утверждает, что Россию пытаются развалить и убрать с мировой сцены. Однажды он назвал ливийского диктатора Каддафи последним рыцарем и героем нашего мира.  Часто выступал против проводимой Путиным внутренней и внешней политики, категорически заявляя, что стране без альтернативной западному капитализму идеологии не воссоздать империю в прежних границах и не выжить.   Однако всячески поддерживал Путина в его борьбе с демократической несистемной оппозицией и выступал на пропутинском митинге перед президентскими выборами 2012 года. Его идеология – это совмещение трех приоритетов: левой коммунистической ориентации, твердой власти и признания ценности империи.

Дугин в молодости, еще во времена красной империи, увлекался авторами профашистского, мистического, оккультного и конспирологического толка и известными теоретиками геополитики. После распада СССР его внимание переключается на марксизм, социал–большевизм, к “новым левым” и русскому евразийству. В 1993 – м году принимал участие в обороне Верховного Совета; Ельцина называет преступником №1, который развалил великую страну, продал ее олигархам, атлантистам и русофобам.  Вскоре после этого был одним из создателей Национал–большевистской партии, отличавшейся радикальным антиамериканизмом и антилиберализмом, которая находилась в непримиримой оппозиции к Ельцину. В 1999 году организовал “Центр геополитических экспертиз”; а кроме этого читал лекции по геополитике в Генштабе министерства обороны. После прихода к власти Путина  проявил лояльность к новой власти и стал частью политического истеблишмента страны. В своем учебнике “Основы геополитики” говорил о бессмысленности украинского государства и необходимости полного контроля России над всем черноморским побережьем, включая его украинскую и абхазскую части. Примечательно, что это было сказано за несколько лет до официального российского признания абхазского анклава и размещения там военной базы. После подобных речей Украинские власти запретили ему въезд в их страну. Во время российско–грузинского военного конфликта в августе 2008 года позировал с гранатометом направленным в сторону соседа, призывая российскую власть захватить Тбилиси и установить там пророссийский режим.

Дугин испытывает какую–то патологическую ненависть к либерализму, давшему индивиду свободу, вырвавшему того их классовых, религиозных и расовых тисков, и победившему все прочие идеологии, в том числе, фашизм и коммунизм. Считает что в мире глобализма и либерализма, в котором национальные государства постепенно утрачивают свой суверенитет, России нет места; что ее историческая миссия – рациональное и интуитивное противоборство Западу. Цель его политической деятельности –  создание евразийской сверхдержавы, на основе новой альтернативное либерализму концепции, через интеграцию с бывшими советскими республиками.

  ГЛАВА II

СУВЕРЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ

 

Термин “суверенная демократия”, придуманный в 18-ом веке Руссо и обозначавший тогда верховную власть народа, как говорят, перенес на российскую почву бывший заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков. Весной 2006 года он инициировал, несомненно, с разрешения Путина, дискуссию о ней, якобы чтобы наполнить это благозвучное и ласкающее слух сочетание слов идейным содержанием, которое, как я уверен, уже было подготовлено в Кремле, однако требовало некой общественной легитимизации. Создание российского варианта концепции, не имеющей ничего общего с идеями Руссо и прямо противостоящей им,  было обусловлено, как мне кажется, несколькими причинами. Во–первых исторической последовательностью событий: окончанием приватизации, а точнее преступного дележа девяностых годов, политическим хаосом предшествующего десятилетия и началом нового сырьевого цикла. Во–вторых, несколькими цветными революциями, произошедшими в странах, которые Россия считала своими политическими партнерами. В-третьи, что впрочем, пожалуй,  имело куда меньшее значение, чем об этом принято думать, личными качествами, судьбой и особенностями психики Путина. Но самым главным оказалось осознания с обеих сторон – и Западом, и Россией, непримиримого противоречия ценностей, нравственных порядков и взглядов на будущее развитие мировой цивилизации.

У концепции суверенной демократии было два ключевых принципа. Первый из них –  полное и безапелляционное игнорирование рекомендаций и пожеланий западных стран относительно реформирования российской власти и ее политической системы, целью которых являлось развитие основополагающих принципов свободы и демократии на территории современной России. Другими словами у России должно быть иное политическое будущее, не такое как у государств центральной и восточной Европы после краха Советского Союза и Варшавского договора. А второй – согласие народа и элит на предоставление президенту всей полноты власти, вплоть до самой авторитарной, для реализации своего внутриполитического и внешнеполитического курса. В каком–то  смысле поначалу все это поначалу напоминало делегирование сенатом на определенной срок в виду сложности политической и военной ситуации диктаторских полномочий  во времена Римской республики. После этого Путин ловко использовал кризис девяностых и народную любовь для захвата и последующего контроля природных, информационных, людских и прочих ресурсов, гарантирующих ему неограниченное временем и превратностями демократической жизни правление.

Хотя, естественно, все это было прикрыто красивыми словами, как это водится у русских. Например, Сурков говорил: “суверенная демократия – это образ политической жизни общества, при котором власти, их органы и действия выбираются, формируются и направляются исключительно российской нацией во всем ее многообразии и целостности ради достижения благосостояния, свободы и справедливости всеми гражданами, социальными группами и народами, ее образующими” (Эксперт, от 20. 11.2006 года). Но из всего сказанного мною следует, что теперь исключительно Путин и его ближайшее окружение будут определять сроки, этапы и направления всех будущих политических и экономических изменений в стране, а вовсе не российская нация, как об этом утверждает г-н Сурков.

Мое понимание демократии и проводимые параллели с некоторыми традициями Римской республики полностью совпадают с одним очень интересным и мудрым высказыванием Михаила Горбачева, сделанным им в отношении одного из элементов политики суверенной демократии, а именно, повышения проходного барьера на выборах в парламент: “Эти новации  в законодательство нельзя оправдать теориями суверенной и управляемой демократии. Ограничения которые могут оказаться необходимыми  ситуациях, угрожающих самому существованию государства и жизни людей. должны рассматриваться как временные, а не возводится в принцип, как это делают теоретики суверенной или управляемой демократии” (Лента.ру от 19.07.2006 года).

Помимо политических мотивов, у Путина и  его окружения были и свои коммерческие интересы. Они хорошо знали, что потеря политической власти в России – это всегда потеря собственности, в результате ее перераспределения новой властью. Ради этого они были готовы разрушать общественные и государственные институты, заниматься примитивным популизмом и преследованием оппозиции. И все это прикрывалось речами многочисленных политологов, отличающихся своей псевдоученостью и желанием угодить действующей власти; каждый из них счел своим долгом написать хотя бы одну статью в защиту суверенной демократии:

Так известный политолог г-н Никонов в своей статье под названием “Еще раз о суверенной демократии”, занимаясь откровенным словоблудием, утверждает, что видов демократии очень много – охранительная демократия (Бентам, Милль), элитарная (Шумпетер), многовластная (Фридмен) и др., каждая из которых  имеет право на существование. А концепция “суверенной демократии” – это всего лишь стремление к самой что ни на есть чистой (как во всем западном мире) демократии, с одной стороны, и последовательная независимость в вопросах внутренней и внешней политики – с другой.

В свою очередь, его коллега и единомышленник г-н Орлов в своей статье “Политическая доктрина суверенной демократии”, опубликованной в “Известиях” от 30.11.2006 года,  пишет, якобы концепция российской суверенной демократии признана на Западе; а возникающие вокруг нее дискуссии – это свидетельство ее безумной популярности. И вообще: “традиционный потенциал “подлинной демократии” и “государственного суверенитета” несопоставим с тем интеллектуальным и коммуникативным зарядом, который несет в себе “суверенная демократия””. Далее, он черным по белому откровенно пишет о том, что доктрина суверенной демократии способствует дальнейшему встраиванию в сложившуюся политическую систему парламентской оппозиции и изоляции оппозиции внесистемной; под последней, в сущности, понимаются сторонники всех альтернативных стратегий и концепций общественно–политического развития. Нетрудно догадаться, о чем бы этот негодяй писал в сталинское время.

В свою очередь, г-н Павловский, которого в ту пору называли не иначе, как главного политтехнолога Кремля, беспокоился о том, чтобы суверенная демократия не воспринималась в качестве какой–то местной или суррогатной демократии. Однажды он имел наглость заявить: мы выбрали путь, и это путь демократии и суверенитета; тот, кто будет с альтернативной точкой зрения выступать, мы ему будем мешать. В 2009 году заявил, что оппозиционные Путину “марши несогласных” – это пустое место охраняемое силовыми структурами. Но через несколько лет, осенью 2011 года, уже поле того, как он стал не вхож в Кремль, а оппозиционные митинги посещали десятки тысяч человек, заявил о конце эпохи суверенной демократии, о необходимости ее демонтажа, о том, что власть потеряла инициативу и авторитет, она не может больше никого учить и это открывает возможности для возобновления общественно–политического процесса в стране.

Тут, пожалуй, стоит отметить то, что многие пропутинские политтехнологи принадлежат чуть ли не к элите страны и преподают в лучших ее университетах. Это, несомненно, дает ясное представление о качестве российского гуманитарного образования и нравственных свойствах  русской “элиты”. И почему бы не включить хотя бы некоторых из создателей и почитателей описанной авторитарно–коррумпированной общественной модели в “список Магницкого”?

При всем этом сам г-н Путин при упоминании суверенной демократии или вопросах о ней как–то мялся и делал вид, что не имеет никакого отношения к ее созданию и распространению, по–видимому, чтобы создать впечатление ее народного происхождения. Это лицемерие чрезвычайно свойственно ему, так в последующем он, например, делал вид, что не знает, кто выступает на оппозиционных антипутинских митингах, собиравших по 100 000 человек. Но конечно же говорил, что в целом поддерживает ее.

Отличия этой концепции от предыдущей в том, что она менее воинственна и более изобретательна, в чем ее главная опасность для Запада. Она не предполагает полноценного и насильственного восстановления российской или советской империй. Ее цели таковы. Взять под политический контроль некоторые важные части прежних империй: вовлечь часть бывших советских республик в свою геополитическую орбиту культурными, хозяйственными и политическими проектами, такими как “Русский мир”, ЕЭП и Таможенный союз. Подорвать политические позиции Запада, создавая коалиции с другими крупными мировыми державами, а кроме этого убедить мир и своих граждан в жестокости и неискренности намерений Запада, для чего необходимо подорвать его моральный авторитет, всячески очерняя западные страны в глазах мирового сообщества. Все это и пытался делать Путин  с 2004 года.

  ГЛАВА III

ЗАПАДНЫЙ ПУТЬ

Наиболее яркими и последовательными, - причисленными Путиным и его окружением к враждебной и угрожающей режиму внесистемной оппозиции, - сторонниками западного пути развития являются: бывший премьер–министр России Михаил Касьянов, бывший вице–премьер Борис Немцов и экс чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров. Что касается Касьянова, то в первый президентский срок Путина (2000 – 2004) он занимал премьерское кресло – это было связано с пожеланием  передававшего власть Ельцина, по–видимому, хотевшего сбалансировать интересы разных политических групп. Раскол между ним Касьяновым и Путиным начался еще до его отставки: так в 2003 году он публично осудил арест одного из совладельцев крупнейшей и наиболее эффективной нефтяной компании страны “Юкос” Платона Лебедева, назвав его чрезмерной мерой.

После своей отставки осуждал основные направления политики Путина; говорил о пагубности реставрации советской системы управления и  бесперспективности строительства госкапитализма; обвинил власти в демонтаже демократических основ конституции – замене всенародных губернаторских выборов президентским назначением, в осуществлении контроля над СМИ, в административном контроле судебной системы и пр. После чего подвергся ряду нападок в прессе, в частности, всплыла история приватизации им в 2003 году госдачи, по факту которой было возбуждено уголовное дело, а в 2007 году она была возвращена государству. С этической точки зрения Касьянов, конечно, был не прав – используя свое положение, он незаконно приобрел недвижимость, что впрочем,  ни чуть не умаляет путинского цинизма, единственной целью которого было отомстить, угрожать и оказать давление.

В ноябре 2005 года Касьянов решил возглавить “Демократическую партию России” и начать подготовку к президентским выборам 2008 года. Чтобы воспрепятствовать этому Путин и Сурков, который в интересах своего начальника надзирал, управлял и контролировал происходящие в стране политические процессы, дали указание провести параллельный съезд партии, на котором руководство той было передано их человеку; последствии такой образ действий  вошел у них в привычку: именно так был отстранен от руководства партией “Правое дело”, за несколько месяцев до парламентских и президентских выборов 2012 года бизнесмен и миллиардер Михаил Прохоров.

Критиковал увеличение президентского срока с 4 до 6 лет, выступал за возврат прежней нормы; говорил о необходимости четко прописать в конституции норму ограничивающую президентство двумя сроками; также выступал за лишение президента права отправлять правительство в отставку. Говорил о необходимости новых досрочных выборах президента и парламента, проведенных на честной и демократической основе, считая действующую власть нелегитимной. Организовал Российский Народно – демократический союз, задачей которого видел превращение страны в демократическое государство, в котором существуют: разделение властей, свободные выборы и пресса и независимый суд.

Перед президентскими выборами 2008 года, заявил: если стану президентом, то первыми тремя указами будут: установление системы выборов губернаторов с целью установления федеративных основ государства, снятие политических барьеров на пути участия граждан в общественно–политической жизни и продажа на открытом аукционе подконтрольных власти государственных телеканалов. Кроме этого необходимо провести административную реформу – сократить функции государства в экономической, общественной и социальной сферах, что позволит сократить численность чиновников и восстановить межбюджетный федерализм – дать возможность регионам самим решать свои насущные экономические и социальные проблемы.

Г-н Немцов при власти “царя Бориса” был сначала назначен, а затем и избран губернатором Нижегородской области; впоследствии он переехал в Москву, где был утвержден первым вице–премьером. После российского дефолта в августе 1998 года подал в отставку, которая была удовлетворена. В декабре 1999 года был избран депутатом Госдумы и возглавил фракцию “Союз правых сил”. Во время “оранжевой революции” на Украине в 2004 году выступил в поддержку Виктора Ющенко, после победы которого стал его советником. Выдвигался на пост президента России на выборах 2008 года, но вскоре снял свою кандидатуру в пользу Касьянова. Состоявшиеся в декабре 2007 года парламентские выборы охарактеризовал так: “отличительными чертами их были: аресты и избиения агитационных активистов, организованная кампания по дискредитации оппозиции, лживая пропаганда в государственных СМИ, отсутствие доступа оппозиционных партий на федеральные каналы и т.п.”.

Но наиболее известна оппозиционная деятельность Немцова в виде подготовки и издания знаменитых независимых экспертных докладов – “Путин. Итоги. 10 лет” (2010), “Путин. Коррупция” (2011) и “Путин. Жизнь раба на галерах. Дворцы, яхты, автомобили, самолеты и прочие аксессуары” (2012). Об этих крайне неприятных Путину и его друзьям “шедеврах”, несомненно, стоит рассказать чуть подробнее. Оказалось следующее: в распоряжении Путина находится 20 дворцов и вилл, авиапарк главы государства насчитывает 43 самолета и 15 вертолетов стоимостью порядка миллиарда долларов. Не говоря уже о мелочах вроде множества дорогостоящих, по нескольку десятков тысяч долларов за экземпляр, наручных часов, которые Путин регулярно кидает в цементный раствор при заливке фундаментов разного рода объектов. В итоге делается весьма неутешительный вывод для российской государственности: стиль жизни российского президента во многих чертах соответствует жизни монархов Персидского залива.

Однако все это лишь небольшие его проступки по сравнению с теми прискорбным и вызывающим возмущение фактами, в которые практически невозможно поверить. Оказывается в 1996 году недалеко от Санкт–Петербурга восьмью гражданами, среди которых был и Путин, был учрежден дачный кооператив. Приход к власти Путина имел совершенно невероятные и самые счастливые последствия, о которых они не могли и мечтать, для всех остальных. Один из них стал министром, другой возглавил одну из крупнейших естественных монополий, третий руководил всем российским футболом; двое других оказались долларовыми миллионерами и вошли в список богатейших людей страны; еще один, имевший тесное знакомство со знаменитым криминальным авторитетом, был привлечен Путиным к руководству разного рода государственными предприятиями. Но наиболее циничная и невероятная история – жизнь г-н Тимченко. Давний знакомый Путина, в прошлом мелкий нефтетрейдер, стал контролировать третью часть экспорта всей российской нефти (кстати, Россия является крупнейшим мировым экспортером, опережая даже Саудовскую Аравию) и теперь его состояние оценивается в 2–3 млрд. долл. Отвратительность всей ситуации заключается в том, что Тимченко и Путин – самые обыкновенные бандиты, ибо продаваемая одним из них благодаря покровительству другого за границу нефть, в основной своей массе, добыта государственными нефтяными компаниями, созданными из бывших добывающих активов “Юкоса”, насильственным образом по приказу сверху захваченных государством у бывшего оппозиционно настроенного нефтяного магната Михаила Ходорковского, брошенного затем на неопределенное время, пока у власти Путин и его приемники, в тюрьму.

Сам Путин однажды обозвал Немцова негодяем, а его друзей – подельниками разворовавшими страну, которые вследствие долгого отсутствия во властных структурах, сильно поиздержались и хотят пополнить свои опустевшие карманы. Конечно, с этим отчасти можно согласиться, но непонятно какое это имеет отношение к массовым общественным злодеяниям самого Путина и его друзей. Кроме того, теперь уже ни для кого не секрет, что ежегодный размер коррупции в путинской России превосходит ее объем за все предыдущее десятилетие ельцинского правления.

Гарри Каспаров – величайший в истории шахматист и экс чемпион мира. В 2004 году Каспаров основал Комитет “2008: Свободный выбор” и стал его председателем. В 2005 году объявил, что заканчивает спортивную карьеру, чтобы посвятить себя политической деятельности. Принял участие в ряде оппозиционных движений и выступал с жесткой критикой в адрес Владимира Путина. В 2006 году принял участие в создании коалиции “Другая Россия”, которая объединила представителей различных политических направлений оппозиционно настроенных по отношению к действующей власти и ее курсу и выступавших за усиление власти и самостоятельности парламента и регионов. Помимо прочего эта политическая коалиция занималась организацией жестоко разгоняемых силовыми структурами “маршей несогласных”, в которых сам Каспаров принимал непосредственное участие, что некоторым образом свидетельствует о глубине и силе его убеждений. В своих выступления он говорил о необходимости демонтажа путинского режима и восстановления демократических норм, прекращения беззакония, беспредела и тотального воровства, о том, что действующая власть и парламент нелегитимны и нужны досрочные перевыборы.

 

КНИГА X

ПЕРСПЕКТИВЫ  ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

 

Среднесрочный экономический прогноз. – Конец сырьевого бума и изменение направления мировых потоков капитала. – Цены на недвижимость, индекс RTS и будущее рубля. – Аналитический доклад Citi group по России. – Стратегии экономического развития. – Связь между богатством наций и их культурой. – Культурная типология Харрисона-Грондоны. – Глупый Ясин. – Размышления о русской культуре г-н Кончаловского. – Его ошибка. – Г-н де Сото: латиноамериканская культура и институт собственности.

  ГЛАВА I

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ

Книга посвящена перспективам экономического развития, доставляющего населению материальное благополучие. Сначала я представлю мое личное мнение об экономических перспективах России в среднесрочном аспекте. Затем же попытаюсь оценить продуктивность, целесообразность и реалистичность различных точек зрения на организацию российской экономической системы. Но, а в самом конце постараюсь рассмотреть взаимосвязь особенностей национальной культуры и уровня благосостояния нации. Вообще, экономическое будущее России в среднесрочной, от 5 до 25 лет, перспективе мне видится  довольно мрачным и ненадежным. Прежде всего, естественно, из–за чрезмерной зависимости экономического роста от положения дел на мировых сырьевых площадках. Но, кроме того, и вследствие ожидаемых мною крайне неприятных изменений  в направлениях движения мирового капитала.

Напомню, с начала 2004 года на сырьевых рынках начался рост цен. Так всего за какие-то семь лет (по состоянию на конец апреля 2011 года) нефть, золото, серебро, медь и сахар выросли в шесть раз, а цены на пшеницу в 3–4 раза. В итоге совокупный индекс сырьевых цен CRB, рассчитываемый бюро по исследованию товарных рынков и охватывающий более двадцати различных видов сырья, вырос в 3 – 3, 5 раза. В то же время если обратится к истории товарных цен, то становится очевидным невозможность их дальнейшего, по крайней мере, ощутимого повышения. И вот почему: предыдущий сырьевой цикл начался в 1973 году и продолжался приблизительно до 1980 года, то есть те семь лет, что уже продолжается нынешний цикл, свидетелями  которого мы являемся; причем за время предыдущего цикла индекс CRB вырос в те же 3 – 3, 5 раза.

Но кроме  временного интервала самого цикла и величины роста сырьевого индекса поразительным образом совпадают и последовательность ряда событий и обстановка в мировой экономике. Если предыдущий цикл был прерван депрессией 1974–1975 годов, то нынешний экономическим кризисом 2008 – 2009 годов. Я считаю, что окончанием прошлого и нынешнего сырьевого цикла следует считать пик цен на серебро, так как это наиболее спекулятивный сырьевой актив, по причине его относительной дешевизны и небольшой ликвидности мирового рынка этого металла. Помимо этого, существует прочная историческая связь цен на серебро и цен на золото: соотношение стоимости золота к серебру исторически колеблется в диапазоне 100:1–15:1.  Указанная пропорция определяется тем, что хотя издержки добычи одной унции золота приблизительно в 100 раз выше, однако в те времена, когда эти драгоценные металлы воспринимаются в качестве средства сбережения капитала на первый план выходят их запасы в земных недрах, где золота меньше приблизительно в 15–20 раз.  В апреле 2011 года соотношение золота к серебру снизилось до 30:1, что является очень низким показателем и явным подтверждением, что тенденция роста серебра относительно золота начавшаяся вместе с началом сырьевого цикла или завершилась, либо закончится в ближайшие годы, как и весь товарный цикл. И хотя самый известный в мире инвестор в сырьевые активы, Джим Роджерс и отрицает это, мне кажется, его словам не следует слишком доверять, ибо конец предыдущего цикла произошел перед началом очередной депрессии 1981–1982 года, а наш сегодняшний промышленный цикл, начавшийся в 2009 году, уже, по всей видимости, на исходе.

На окончание сырьевого ралли также указывают и события, разворачивающиеся на валютном и фондовом рынках. В частности, начало как предыдущего, так и нынешнего сырьевого цикла произошло одновременно с началом длительного цикла падения американского доллара относительно прочих мировых валют; например, в период с 2004 года по 2011 индекс доллара (DXY) упал с 120 пунктов до 80, но самое главное обыкновенно подобное падение не длится более 7–8 лет, после чего следует цикл укрепления, как правило, той же продолжительности. Хотя многие сегодня кричат о беспрецедентно мягкой денежной политике Федерального резерва – начиная с конца 2008 года денежный агрегат М2 вырос вдвое или даже больше, по моему мнению это никоим образом не помешает будущему пятидесяти процентному росту долларового индекса в период между 2011 и 2018 годом. Вообще, подобная широкая эмиссия была жизненно необходима для стабилизации цен в американской экономике. Насколько мне известно, в условиях жесточайшего экономического кризиса резко и значительно, на 30–40 %, падает скорость обращение выпущенных ранее денежных единиц.  Что гораздо сильнее, чем падение ВВП, а это значит, что можно на те же 30–40 % увеличить денежную массу и никакой инфляции не появится. На самом деле печатать можно гораздо больше, что и сделал ФРС, так как немалая часть напечатанных новых денег размещается коммерческими банками на депозитных счетах центрального банка, проще говоря, сразу же возвращается обратно.  Несомненно, против столь мощного и продолжительного укрепления американской валюты номинированные в долларах цены на сырьевые товары не смогут продолжать свой рост, а, скорее всего, будут и вовсе снижаться.

Между тем укрепление американской валюты всегда положительно влияло на основной биржевой индекс этой страны, Dow Jones, – как правило, в эти периоды он активно рос. Вообще, если посмотреть на движение этого индекса с начало прошлого столетия, то в течение всего этого времени индекс почти всегда двигался вверх. Однажды Морган, известный в прошлом банкир, сказал: тот, кто в Америке играет на понижение рано или поздно обязательно разорится. Исключением были всего лишь три периода: годы великой депрессии и несколько лет после нее, с 1929 по 1945 годы, а также с 1965 по 1981 год и с 2000 по настоящее время. Причем оба предыдущих шестнадцатилетних боковика предшествовали сильному росту в последующие два десятилетия, так, например, с 1981 по 2000 год индекс вырос почти в 16 раз. Иными словами, начиная где–то с 2015–2016 года может начаться очередной многолетний подъем, продолжающийся до 2035 года или около того. А всякий подъем, тем более на таком высококапитализированном рынке, это смена направлений мировых инвестиционных потоков, своего рода финансовый пылесос: растет потому что покупают, а покупают, потому что растет, естественно, продавая все остальное. А когда потоки направлены против страны, то это всегда плохо: конечно можно начать реформировать экономическую систему и повысить эффективность последней, но я сомневаюсь, что это окажет большое воздействие на умы даже долгосрочных инвесторов.

Что касается судьбы российского рубля, то таковая мне видится еще печальнее и гораздо более трагичной, нежели будущее национальной экономики. После российского суверенного дефолта в 1998 году курс рубля по отношению к доллару  вот уже 13 лет колеблется вокруг отметки в 30 рублей за один доллар С.Ш.А. И здесь уже далекому от экономики человеку, пожалуй, очевидно, что долго так продолжаться не может: будет или длительный период значительного укрепления доллара, либо же, – что представляется совершенно невероятным, учитывая все выше сказанное, – укрепления рубля. Если же предположить, как это я только что сделал, что до 2018 года индекс доллара поднимется на 50%, то рубль вполне может ослабеть к этому времени до, скажем, 60 или даже 80 рублей за доллар. Дело в том, что ряд “твердых” мировых валют, например, японская йена, последние десятилетия патологически склонны укрепляться относительно американского доллара, поэтому рост индекса доллара, по всей видимости, в основном произойдет по причине значительного ослабления рубля и ему подобных валют.  Хотя многое будет зависеть и от политики Центрального Банка России; но чем дольше он станет поддерживать курс рубля, тем сильнее он рухнет потом.

Сейчас многие экономисты на основе анализа издержек по добыче нефти в разных регионах мира сходятся во мнении, что ее нормальная цена должна быть порядка 60 $, то есть почти вдвое ниже, чем она сегодня. Я вообще не удивлюсь, если на короткое время, допустим, в 2018 или 2019 году цены на нефть упадут до 50 или 40$. Эта мысль в последний год, наконец–то, дошла до бывшего министра финансов г-н Кудрина и начала вселятся в умы некоторых нынешних членов правительства. Но вряд ли это сильно поможет России. По–сути, сегодня российская экономика перегрета. А долларовые цены на некоторые активы: недвижимость и многие российские акции определенно завышены. Сегодня цена одного кв. метра московской жилой недвижимости равняется 5–6 тысячам долларов, а лет через 18–20 лет он может вполне стоить только 2–3 тысячи или того меньше. В свою очередь, биржевой валютный индекс RTS, если он тогда еще будет рассчитываться, может опуститься с нынешних 1500 пунктов до 900 или даже 500.

Помимо поджидающих страну проблем на мировых рынках сырья и капитала, ей, очевидно, придется столкнуться с ростом социальной и политической напряженности.  Безудержный рост бюджетных расходов в промежутке между 2006 – 2012 годами, необходимость их ежегодной индексации в соответствии с уровнем инфляции, для предупреждения и ослабления социального недовольства,  увеличивающийся дефицит пенсионного фонда, финансируемый за счет федерального бюджета и ощутимое сокращение трудоспособного населения – постепенно сжимающаяся удавка на шее российской экономике. Даже накопленные значительные золотовалютные резервы свыше 500 млрд. долл. не помогут решить эти проблемы. Не стоит забывать и о сходном размере внешней задолженности российских частных и подконтрольных государству компаний, которым, вероятно, придется снижать свою долговую нагрузку, что как минимум будет означать сокращение их инвестиционных программ, а, возможно, и поставит некоторых из них на грань банкротства и их придется спасать при помощи государства. В свою очередь, российские финансовые институты, по–видимому, сегодня имеют множество плохих, временно прикрытых сырьевым бумом, активов и им,  возможно, тоже потребуется помощь.

Все это рано или поздно вынудит правительство повышать налоги и вводить новые их виды; далее последует снижение уровня прозрачности крупных компаний, которым станет практически невозможно или чрезвычайно сложно привлекать капитал на фондовом и долговом рынках, а  множество мелких и средних компаний будут уходить в тень, избегая уплаты налогов. За этим последует рост преступности в стране, рейдерские захваты и рэкет, – в предыдущее десятилетие многие бандиты обзавелись бизнесом, которым они, естественно, не слишком умело управляют, так как это было выгоднее и безопаснее, но в других экономических условиях они непременно примутся за старое, ибо ни их число, ни культура нации не претерпели существенных изменений.

Конечно, в первое время правительство сможет решать возникшие проблемы за счет внешних и внутренних заимствований. Но не долго: у России плохой имидж, а при ее сырьевой структуре экономики задолженность в 60–70 % ВВП выглядит угрожающе. В итоге придется включить печатный станок, еще больше дестабилизируя экономику и долговой рынок. И я не удивлюсь, если, предположим, к 2030 ситуация ухудшится настолько, что стране будет грозить очередной дефолт.

В апреле 2012 года один из крупнейших мировых банков, Citi group, выпустил интересный аналитический доклад о перспективах развития российской экономики. В нем его специалисты предрекают скорый конец сырьевого цикла из–за опасного положения дел в экономике Китая: высокого среднедушевого потребления стали, свыше 500 кг в год, и невероятно больших, до 50 % ВВП, инвестиций.  И хотя специалисты банка заявляют о том, что рубль ослабнет, дефицит бюджета увеличится, налоги вырастут, экономический рост не превысит 3–4 %, а инвесторы потеряют аппетит к активам в России, они все же считают, что не стоит отчаиваться. Хотя, по их мнению, цены на нефть и упадут до 85$ за баррель к 2017 году, однако российский фондовый рынок уже отыграл их падение: они ссылаются на старое правило, согласно которому индекс  RTS равен цене нефти умноженной на 20. Еще они надеются, что снижение нефтяных цен сможет подтолкнуть правительство к осуществлению ряда реформ, что, в свою очередь, приведет к появлению новых внутренних источников роста.

  ГЛАВА II

СТРАТЕГИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Многие сторонники воссоздания империи, как правило, всячески преувеличивают и мифологизируют мощь Советской экономики. Однако в любом случае возвратиться в прошлое невозможно. Попытка создание новой имперской социалистической экономики с доминированием государственной собственности приведет к обнищанию населения и, возможно, к голоду, какой периодически случается сегодня в коммунистической Северной Корее, абсолютно нищей стране с запуганным и несчастным населением. Русские на удивление быстро позабыли гуманитарную помощь, которую западные страны в начале 90-х регулярно посылали в Советский Союз, дабы предупредить голод среди населения и возможные непредсказуемые политические последствия, вызванные крайней нищетой и суровостью жизни.

Вообще, благодаря многочисленным и крайне прискорбным примерам, история свидетельствует об одном: социализм и коммунизм противны человеческой природе и могут временно насаждаться в обществе только путем агрессии и подавления прав и свобод его членов. В свою очередь, установление диктатуры естественным образом изолирует страну от всего цивилизованного мира и его экономической системы.  Между тем нет никакой уверенности, что при нынешнем развитии технического прогресса, территории бывшей советской империи, с ее ограниченным населением, будет вполне достаточно для создания конкурентоспособной экономической системы, основанной на разделении труда.  Но кроме этого, и образ мыслей людей в наше время уже совсем иной, чем  в ушедшем столетии. Если Советский Союз просуществовал почти 70 лет во многом за счет страха и энтузиазма, доставляемого новизной строя и  надеждами на будущее, то сегодня вместо воодушевления и надежд социализм способен привести только к всеобщему равнодушию и пессимизму.

С другой стороны, масштабный капиталистический имперский проект,  подобный российской империи 18-19-го столетий, невозможен по причине окрепшего национального сознания народов. В современном мире культурные и национальные ценности для большинства имеют большую ценность, нежели материальные блага, а в основе политического и экономического прогресса большинства национальных государств лежит национальное самосознание; соответственно, любая попытка его создания наднациональной империи обернется насилием, непрекращающейся борьбой народов за свободу, политической и экономической изоляцией.

Последователи концепции суверенной демократии, оплакивающие и тоскующие по русским империям прошлого, но не верящие в практическую осуществимость очередного глобального имперского проекта, со своей стороны, убеждены в необходимости капиталистического развития страны. Правда, последнее должно происходить при довольно навязчивом контролем и надзоре государства во всех отраслях народного хозяйства, а в некоторых из них, стратегических, и при его непосредственном участии, посредством создания государственных корпораций.

Такая экономическая модель, в общем–то, естественным образом вытекает из основных тезисов политической концепции суверенной демократии. В условиях авторитарной системы власти и ограничений прав и свобод граждан, когда у любого предпринимателя или инвестора по политическим или личным мотивам легко отобрать его собственность, а если ему это не понравится и последуют возражения, то обильно полить его грязью на телевидении и в прессе или посадить в тюрьму на неопределенное время, естественно, найдется немного желающих инвестировать деньги в важнейшие, но капиталоемкие и приносящие отдачу в отдаленной перспективе отрасли экономики вроде авиастроения, судостроения или нефтепереработки. В то же время Россия является протяженной, богатой природными ресурсами и неоднородной по этническому и религиозному составу страной и ей требуется развитый военно-технический комплекс, который невозможно создать и развивать без параллельного развития целого ряда стратегических отраслей.

Как нетрудно догадаться такая модель экономического развития обладает рядом недостатков. Экономическая и инвестиционная деятельность государственных корпораций неэффективна, и чем больше их будет, тем сложнее станет осуществлять за ними контроль, тем сильнее снизится качество управления и так невысокое при отсутствии нормальной конкуренции, увеличатся хищения и т. п. Но самое главное:  за счет чего финансировать такую стратегию? Конечно во время сырьевого бума за счет природной ренты, а после его окончания только за счет государственных ресурсов, в том числе и бюджетных. А это означает, что придется финансировать корпоративное воровство, облагая частный бизнес дополнительными налогами и одновременно ограничивая социальные программы, что грозит подавлением частной инициативы, росту теневой экономики и  социальным недовольством. Такая экономическая политика неэффективна, ненадежна и небезопасна, а возможности ее практической организации представляются весьма ограниченными.

Ну а поборники “чистой демократии”, как нетрудно догадаться, думают, если скопировать большинство экономических институтов (хозяйственную структуру) Запада, то они непременно будут работать и в России, обеспечивая высокий уровень благосостояния. Это очень наивный взгляд на вещи. Конечно, можно установить свободный курс национальной валюты, создать рыночную систему цен, снизить налоги, прекратить всякую государственную инвестиционную деятельность и приватизировать все принадлежащие государству активы. Но невозможно изменить нравы народа, который по своей природе не признает ни юридических, ни нравственных законов. Который будет расхищать природные ресурсы. Который будет избегать уплаты налогов, даже если ни одна их часть не будет украдена. И который не признает чужой, а в особенности крупной собственности, даже в тех редких исключениях, когда она заработана многолетним и честным трудом. Ибо основной инстинкт всякого русского – хватать и драть или, выражаясь более учтиво, отнять и поделить.

Далее, в такой модели развития крупномасштабные и долгосрочные инвестиции в стратегические отрасли промышленности, вероятно, будут совершенно невозможны, так как у частных инвесторов не будет уверенности в будущем, а у государства – ресурсов. Поэтому обороноспособность государства неизбежно окажется слабой, а внутренний правопорядок будет еще больше подорван, чем при суверенной демократии. (Здесь уместно вспомнить, что в 17-ом веке в России было порядка пятидесяти казенных мануфактур, а в начале 18-го столетия г-н Посошков, превозносимый нынешними русскими патриотами, которого, правда, их предшественники сгноили в тюрьме, писал о необходимости широкого строительства государственных предприятий).

  ГЛАВА III

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КУЛЬТУРА

В последние несколько десятилетий в мире значительно выросло число исследований, посвященных анализу связи между национальным менталитетом и экономическим процветанием, которые дают однозначные ответ: благосостояние каждого народа самым тесным образом связано с особенностями его культуры. Так американский культуролог, проживший много лет в Южной Америке, Лоуренс Харрисон в своей прекрасной и оригинальной работе «Кто процветает?» (1992), выделяет четыре важнейших фактора, которые сопутствуют процветанию. Первый из них, это высокий радиус доверия или чувство общности народа. Иными словами, люди должны доверять прохожим на улице, коллегам по работе, государственным служащим в той же мере, как и членам семьи или своим друзьям, без чего, естественно, не может возникнуть чувство общности, необходимое для совместной общественной, политической и экономической деятельности. Второй фактор –  это строгость этической системы, то есть люди обладают чувством личной ответственности за свои поступки и не оправдывают их обстоятельствами или действиями окружающих; считается, в этом большую роль играет религиозный фактор: так в протестантской вере отпущение грехов более сложный процесс, нежели в католической или православной. Третий фактор способ реализации власти; в продуктивных или процветающих культурах власть служит не для личного обогащения, а исключительно в целях общественного блага. И последний, четвертый, – это отношение к труду и прибыли. В развитых странах труд воспринимается в качестве единственного законного и возможного средства обогащения и удовлетворения личных потребностей, а в получении прибыли нет ничего предосудительного или недостойного.

А в бедных странах все ровно наоборот; тот же Харрисон и его коллега Мариано Грондона, используя свой богатый латиноамериканский опыт, указывают на следующие социальные факты, большинство из которых повсеместно встречаются и в России. Богатство воспринимается не иначе как ограниченный ресурс, подлежащий распределению, ибо праведно и законно его нельзя нажить. Конкуренция воспринимается как агрессия, угрожающая стабильности в обществе, а ее плоды – объекты зависти и ненависти. Труд представляется в виде неизбежного зла и бремени, препятствующего полноценной жизни. В то же время любое инакомыслие немедленно подавляется, так как в нем видят угрозу стабильности и поиск личной материальной выгоды.

В итоге Харрисон приходит к следующей мысли: иерархическое восприятие общественной жизни, авторитарная власть и патернализм, социальная жестокость – это культурные особенности каждой экономически отсталой страны. Кроме этого, в таких странах существует высокая централизация власти, обеспечивающая подавление преступности и насилия, царящих в обществе, которая в то же самое время является источником личного обогащения лиц, обладающих властью.

Еще один исследователь культурных типов, г-н Шварц, приходит к выводу, согласно которому бедность порождается стремлением к безопасности, сохранению традиций и коллективизмом, при котором человек принадлежит не себе, а группе; при этом, вследствие существования строгой иерархической структуры, отсутствуют  равноправие и справедливость.

Вообще, чтение современных западных культурологов и обращение к русским авторитетам в этой области, в частности, Ключевскому и Бердяеву сегодня совсем не редкость – многим русским интеллектуалам хочется найти лекарство для развития российской экономики и улучшению политической системы. Я изучил несколько работ посвященных тому, как трансформировать малопродуктивную русскую ментальность и обеспечить экономический прогресс. Скажу честно: по большей части, они произвели на меня тягостное впечатление своей наивностью и некомпетентностью. Но все-таки следует вкратце ознакомить  читателя с некоторыми из них.

Автор первой из них г-н Ясин, прежде министр экономики, а ныне профессор одного московского университета. Так вот этот Ясин издал в 2003 году работу озаглавленную “Модернизация экономики и система ценностей”, где утверждает в числе прочего следующее. Оказывается Япония, вследствие исторически присущей той иерархических ценностей, никак не может последние десятилетия перейти к постиндустриальному обществу, в котором преобладал бы сектор услуг и производство знаний. Такое впечатление, что он совсем не владеет ситуацией в японской экономике, которая вошла в длительную стагнацию в значительной мере по причине повсеместной перегретости всех японских активов в начале 90–х годов прошлого столетия: земли, (кажется, тогда земля в Токио стоила дороже, чем во всей Калифорнии), недвижимости и фондового рынка, на котором акции торговались по совершенно невероятным мультипликаторам. Соответственно, неверно и глупо приписывать этому застою культурные причины. Вообще, ему за Японию  не стоит переживать, она была и будет одной из самых передовых экономик.

Потом он переходит к быстро растущей китайской экономике, которая, по его мнению, догонит японскую, но так же не сможет перейти к постиндустриальному обществу, по той же причине. Почему Китай догонит Японию? Все просто: китайцы так же трудолюбивы (так называемая “рисовая культура”) и у них сходное религиозное мировоззрение. Для меня лично ясно, что Китай никогда не догонит Японию, так как китайцы не любят трудиться – надо смотреть не на рис и религию, а на соотношение оклада и премии в заработной плате. У китайцев, как у русских и некоторых других народов премии превышают оклад; это происходит потому, что китайские работодатели прекрасно осведомлены о буйности, лени и халатности своих работников, как и их русские коллеги. Ему следует понять: работоспособность и желание трудиться это абсолютно разные вещи.

Затем это “светило науки” переходит к Испании, которая после падения режима Франко достигла больших успехов в экономическом, социальном и политическом развитии. И думает: Россия может повторить ее путь. Мне трудно понять, какое отношение экономические и социальные изменения в Испании имеют к России. Испания всегда являлась частью европейской цивилизации, но в силу определенных политических причин несколько десятилетий находилась, если не в изоляции, то в отрыве от процессов, происходящих в Западной Европе, а после устранения политических препятствий естественным образом догнала своих соседей.

Затем он откровенно мутит воду (как это принято у русских) – то ли ценности определяют экономическое развитие, то ли наоборот, хотя этот вопрос очевиден для всех. Далее, утверждает: перед революцией капиталистическая экономика Российской империи неплохо развивалась и делает из этого какие-то выводы касаемо ценностей. Интересно, он вообще слышал что-нибудь о техническом прогрессе и высокой мировой конъюнктуре в те годы? Затем он выдумал, что в России ценится добродетельная бедность. Оказывается, она позволяет оправдать авторитаризм, который мешает людям работать в полную силу. Но, конечно же, он не понимает или скрывает, что добродетельная бедность – типичный пример русского лицемерия: ею удобно прикрыть леность и жажду денег, чтобы усыпить бдительность и тихо что-то у кого-то украсть или отнять. И если русские так любят честную бедность, откуда у них повальная коррупция?

В итоге он заключает, что ценности русских, хоть медленно, но изменяются в правильном направлении и они, в целом, пригодны для капиталистического развития. России нужно больше демократических свобод, более либеральная экономика и она чуть ли не догонит Запад.  Здесь стоит отметить, что г-н Ясин путает культурный прогресс с экономическим и технологическим развитием и, соответственно, забывает подумать о том, где к тому времени окажется сам Запад.

Один из самых известных русских интеллектуалов, Андрей Кончаловский, в своей работе “На трибуне реакционера” (2007), говорит, что в России недостает идеального (религиозного) страха, а с другой стороны государство часто не способно или не хочет наказать преступников, то есть, отсутствует и социальный страх; из-за этого в России вседозволенность. Свобода воспринимается так: можно делать все что угодно, даже совершать преступления; поэтому страх у русских – это непременный атрибут свободы. Пишет, что правильно посадили Ходорковского: без этого сегодня у государства не было бы резервов свыше 500 млрд. долл.

Далее, говорит об ошибках мировой либеральной общественности – демократические и либеральные ценности не универсальны, свободная экономика и авторитаризм совместимы, а демократическая политика не способна изменить нравы и культуру народа. Далее, пишет о Плеханове, который говорил Ленину, что коммунизм приведет к диктатуре, а не демократии, так как русские культурно и нравственно не готовы к политическим свободам. Сравнивает нынешний мировой либерализм с прогрессивной политикой Советского Союза, способной только разрушать. Америку называет жестоким и циничным государством, а президента Буша младшего – идиотом. Презирает политкорректность, которая, как он думает, ограничивает свободу выражения.

Различие  русской и европейской культур, по его мнению, возникло в силу следующих причин: во-первых, из-за климата, суровость которого не позволяла получать достаточный урожай для высвобождения большой части населения способной заняться ремеслами и торговлей, что препятствовало зарождению буржуазии и появлению свободных и регулируемых правом городов. Во-вторых, вследствие принятия восточного христианства, которое считало деньги и богатство грехом, а власть царя божественной волей. Он думает, что окончательное  и бесповоротное размежевание русской и западной культур следует отсчитывать со времени подчинения Москве ранее бывших свободными и самостоятельными торговых Пскова и Новгорода. Все это препятствовало развитию культа индивидуализма, гражданской и личной ответственности. При этом он, как кажется, убежден в том, что демократическими ценностями, в конечном счете, пусть и через столетия, воспользуются все без исключения современные нации и  государства.

Также, пожалуй, стоит коротко рассказать об интересной статье Кончаловского, напечатанной на страницах “Open Democracy” в октябре 2010 года и озаглавленной: “Русская ментальность и мировой цивилизационный процесс”. В основу статьи положена речь, произнесенная им на проходившей в Москве международной конференции: “Культура, культурные изменения и экономическое развитие”, где помимо прочих присутствовали Харрисон и Грондона; выступал со своим докладом и Ясин.

В ней автор высказывает мнение, согласно которому религия имеет первостепенное значение в формировании этики и культуры любой нации. Вслед за Грондоной утверждает, что на заре цивилизации национальных особенностей почти не существовало, был общий этический код; однако затем под воздействием самых разных обстоятельств – войн, миграций, климата и, прежде всего, религии он начал с разной скоростью эволюционировать, а у некоторых народов остался почти в первоначальном виде, основные его черты: пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, личный эгоизм. Как нетрудно догадаться к последней группе народов относится подавляющее число небогатых стран, в том числе, и Россия.

Культурные проблемы русских, на его взгляд, начались после перевода Кириллом и Мефодием Священного писания на русский язык. С одной стороны, это способствовало тому, что после этого духовенству не было надобности в изучении греческого и латинского языков, вследствие чего была потеряна связь с развитой античной культурой. С другой – привело к изоляции от традиции церковных диспутов, типичных для богословов средневековой Европы, и признаком подлинного благочестия на Руси стал считаться нерассуждающий разум. Здесь Кончаловский следует за Ключевским и приводит его цитату, в которой тот утверждает, что русское духовенство требовало верить, а не размышлять, и русские стали бояться мысли и разума, точно греха. Поэтому впоследствии, когда русские сталкивались с чужой мыслью, они принимали ее на веру; причем это касалось не только общественной, но и научной мысли, превращая истины в догматы, преклоняясь перед авторитетами, превращая храм науки в скопище суеверий и предрассудков. А вера, исключающая размышление обречена на фанатизм и нетерпимость к инакомыслию.

Кончаловский хочет помочь русским избавится от бедности и агрессии, для чего, по его мнению, необходимо расшифровать (понять) этический код, обнаружить нежелательные и недостающие элементы, после чего попытаться внести в него необходимые изменения. Но ни научное сообщество, ни правительство не проявляют к этому интереса. Он объясняет это так: обсуждение этой темы может вызвать чувство неполноценности и негодования, поэтому и экономисты и чиновники склонны все беды и трудности связывать с  неудачными политическими решениями, плохими правителями и неразвитостью гражданского сознания.

Так как от выступавших на симпозиуме не прозвучало никаких практических предложений по изменению менталитета, а были десятки раз на разные лады пересказаны и так всем хорошо известные его особенности, то Кончаловский встал и спросил: “Но господа ученые, как лечить!? Где лекарство?!”  И несмышленый, жалкий и  ограниченный Ясин ему ответил: “Лучшим лекарством от иерархии является демократия”. На вопрос Кончаловского, как она появится в России, он ответил, что надо немного подождать.  Как признается Кончаловский, этот ответ поверг его в ступор. Он пишет: “Если Ясин считает, что в результате демократии может появиться новая ментальность и исчезнет иерархия, то какие силы, как он думает, установят эту демократию в России? С таким же успехом можно переставить понятия и сказать, что лучшим лекарством от авторитаризма является равноправие и отсутствие иерархии. На мой взгляд, это трагическое заблуждение. Демократия не может быть причиной, демократия это следствие какой–то эволюции фундаментальных типологических ценностей в ментальности народа, которые пробудят в нем стремление к гражданскому обществу, а в конечном итоге к демократии”. Здесь трудно не согласится с Кончаловским: действительно, если иерархия и демократия – исключающие друг друга антиподы, принадлежащие разным культурным типам, то каким образом  общество, где господствует один из них, сможет принять  другой для его излечения?

Между тем, все же я не могу согласиться с некоторыми его мнениями. Я не думаю, что изоляция от западноевропейского христианства могла каким–либо образом повлиять на социальную психологию и образ мышления народа. Равно как и то, что восточное христианство, презирая и осуждая деньги и богатство, воспрепятствовало своевременному появлению буржуазии с присущей ей правовым сознанием, а коме того поспособствовало повсеместному распространению  иерархических структур, посредством обожествления царской власти.

Почему бы не предположить, что русские или их предки уже в те отдаленные времена отличались от западных народов безнравственностью, низкими чувствами и помыслами, что подтверждается многочисленными, хоть и менее древними, приведенными выше свидетельствами. И именно поэтому они принесли на свою землю культурно более подходящий их коллективному сознанию восточный тип христианства – прощающий грехи, с позолотой и пышными церемониями, сформированный более близкой им культурой византийцев (почитайте Гиббона), а не западный его вариант, отличающийся скромностью обрядов и обсуждением веры, созданный чуждой им Европой. Для меня очевидно, как правило, именно культура и национальная психология принимают подходящий им политический и религиозный опыт других народов или же видоизменяют под свои нужды  их достижения, когда те невозможно привнести на национальную почву в первоначальном и неизменном виде. Мне кажется, такой взгляд на вещи вполне соответствует мнению Кончаловского, согласно которому сегодня невозможно перенести в Россию западную демократию, из–за различий в менталитете. По сути, в явном противоречии с которым он думает, что можно было в те далекие времена принести на русскую землю чуждый народу тип религии, который затем коренным образом изменил национальную культуру.

  ГЛАВА IV

ИНСТИТУТ СОБСТВЕННОСТИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ

Известный перуанский экономист г-н де Сото многие годы ищет причины несовершенства политических систем и экономической отсталости по всему миру. Он считает, большинство проблем беднейших стран в отсутствии развитого института собственности. В частности, почти во всей в Латинской Америке  не существует общественного консенсуса в отношении прав собственности на землю, которая воспринимается населением в качестве ключевого ресурса. Это препятствует возникновению прав и на прочие виды собственности – недвижимость, интеллектуальные права и пр. При таком положении вещей, естественно, население бездеятельно и агрессивно, коррупция повсеместна, а власть авторитарна и ничем не ограничена.

Он утверждает, что выход из сложившейся ситуации не может быть выдуман современными западными философами и экономистами, и уж, конечно, невозможно просто скопировать западные институты и законодательство и заставить их работать в этом регионе. Необходимо, во-первых, слушать местное население, обладающее большим массивом известных только ему социальных знаний, и, во-вторых, население и элиты этих стран должны сами попытаться понять Локка, Монтескье, Джефферсона, которые мыслили демонополизировать политическую и экономическую сферы. Однако этому препятствует то, что та часть населения латиноамериканских стран, которая переживает за судьбу нации, помогает бедным, воспитана в неприязни к западу и не признает ценности его теорий; те же, кто знает и понимает их значение, презирают дикость и душевные свойства этих народов и не желают им помочь.

Я думаю, и де Сото и Кончаловский обречены на неудачу, а их усилия окажутся тщетными и безрезультатными. Невозможно создать полноценно работающий институт частной собственности, привить чувство социальной ответственности и стремление к равноправию, совершенно необходимые для счастья и процветания, у народов столь богато одаренными пороками и настолько искусно овладевшими самыми низшими чувствами. Там, где собственность рассматривается в качестве средства возвыситься, свести старые счеты, всячески оскорблять и унижать окружающих, последние никогда не будут воспринимать право собственности, как этически легитимный общественный институт. Там, где желание унизить других столь сильно, никогда не будет высоко радиуса доверия и внутренней потребности поставить себя на место другого, переживать вмести с ним его неудачи и радоваться его же успехам, грозящие тебе позором и нищетой. Там будут: зависть и злорадство, рабское бесправие и авторитарная власть, позволяющая обогатить себя и своих друзей за счет казны и собственности политических оппонентов, либо же активов иных состоятельных лиц. И никакие ухищрения или социальные изобретения не помогут избежать этого.

 

 

 

КНИГА XI

ПЕРСПЕКТИВЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Скептический взгляд на политическое будущее России. – Личности ее будущих лидеров. – Борьба с коррупцией, как временное средство остаться у власти. – Усиление деспотизма. – Запад, как единственный гарант минимума политических свобод. – Славянофилы, почвенники и западники. – Политическое сумасшествие Чаадаева.
-  Истинная цель славянофилов. – Власть западников, как следствие политического хаоса или случайности. – Причины, определяющие политическое устройство. – Теории Монтескье, Руссо и Гобино.  

  ГЛАВА I

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОГНОЗ

В этой книге я попытаюсь представить будущее российской политической системы, манеры, характер и облик ее последующих руководителей. После чего проанализирую практическую возможность реализации альтернативных типов правления и политического устройства. В завершении же предприму попытку  оценить влияние богатства страны, ее климата, протяженности и плотности населения, наличия внешних и внутренних врагов, влияние национальной культуры, населяющих ее народов, на политическое устройство и образ управления.

О политическом будущем, несомненно, высказаться гораздо затруднительнее, чем об экономическом развитии, ввиду трудной предсказуемости многих событий. Сложно сказать, кто будут последующими правителями этого народа. Думается, будущие русские вожди вряд ли будут образованны, демократичны или гуманны, как об этом мечтал Уинстон Черчилль. Эти качества всегда были противны русской культуре и приводили к обнищанию, росту преступности и политическому хаосу, а их носители воспринимались либо чужаками, либо недоумками и не могли править страной из-за всеобщего к ним презрения. В вожде у них ценятся: брутальность и сила; способность оскорбить и высмеять противника самым низким, уличным, образом; привычка спонтанно (царственно, в представлении варваров) и, соответственно, необдуманно принимать важнейшие политические и экономические решения; презирать Запад и его культуру и многое другое, о чем можно легко догадаться из  ранее изложенного.

Мне видится в последующие два или три десятилетия не стоит ждать расширения свобод и большей открытости власти, хотя к этому и будут подталкивать некоторые обстоятельства. У русских все еще сильна в памяти нищета и разгул преступности девяностых, отождествляемых с западным типом правления и рыночной свободой, о которых Путин постоянно вспоминает и рассказывает всем, всячески их преувеличивая: так уж вышло, что годы реформ, которые невозможно было отложить, по причине разброда в умах и ценностях большинства населения, готового снова стать рабами и вернуться в социализм, если он принесет обеспеченность, пришлись на наихудшую мировую конъюнктуру. К тому же его приемники, кто бы они ни были, вряд ли окажутся столь жесткими и коварными, лживыми и расчетливыми, но выдержанными и дисциплинированными. Отсюда следует, что они могут, чтобы не потерять контроль над чиновниками и обществом, а затем и власть, компенсировать свою слабость и неумение новыми элементами деспотизма.

С другой стороны, по всей видимости, недовольство астрономических размеров коррупцией, замедлением в экономике, отсутствие у власти свежих идей  и непрекращающееся политическое давление на оппозицию, будут продолжать возмущать часть потерявшей при Путине свой кусок хлеба элиты и городской средний класс. Но я не думаю, что это заставит нынешний режим пойти на уступки или покинуть кремль, а скорее подтолкнет к еще более агрессивному поведению властей: Путин, если и не пролил кровь множества протестантов, то неоднократно пытался пробить некоторым из них головы и посадил Ходорковского; они это, безусловно, хорошо помнят, а Путин, конечно же, понимает, что при смене режима его свобода вовсе не гарантирована, как в силу его преступлений, так и вследствие злорадства и мстительности, присущих русским.

Если ранее население закрывало глаза на ограничение свобод и усиливающийся деспотизм, рассчитывая на очередной повышение пенсий и заработных плат, то ныне таких возможностей уже нет. Путин это чувствует, поэтому сегодня он, чтобы удержаться у власти, переключился на борьбу с коррупцией, которая ранее мало его волновала. Однако бесконечная и безрезультатная борьба довольно быстро наскучит все более ожесточающемуся и недовольному богатством одних и нищетой других населению, ведь воровство – часть русской культуры. Кроме того, имитация демократии, ради мнения Запада, неизбежно сопровождается тотальной политической коррупцией, ведь продажных, занимающихся преследованием политических оппонентов, чиновников, прокуроров и судей, нарушающих закон необходимо отблагодарить – они должны молчать, а при смене власти им угрожает тюрьма. А размах политической коррупции всегда способствует усилению коррупции экономической, как по причине их взаимосвязи, так и вследствие падения нравов, обусловленных первой. В таких условиях понизить уровень коррупции возможно только вселив в население страх перед властью, чем Путин, по всей видимости, и займется в ближайшее время. Помимо прочего,  это может послужить оправданием очередной волны политических репрессий и помочь удержать власть.

Единственная причина, по которой сегодняшняя и последующая власть, да и то в небольшой степени, ограничены в своем деспотизме и произволе – это мнение мирового сообщества. Само собой, по мере ухудшения экономической ситуации, стагнации или падения нефтяных цен и возрастающем дефиците государственного бюджета, усилится потребность во внешних заимствованиях. России придется умерить свои имперские амбиции и стать более покладистой и миролюбивой в отношении Запада и его внешней политики, а части российской элиты, одолеваемой жаждой воровства международных кредитов, удастся убедить в необходимости этого население. Однако я думаю, что Западу вряд ли удастся поколебать своеволие и деспотизм российской власти.

  ГЛАВА II

КОНЦЕПЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

В конце первой половины девятнадцатого столетия в Российской империи произошло разделение национальной элиты на два основных лагеря – славянофилов и западников. У них было  отличное представление о роли религии, политическом устройстве и образе управления империей, мировом цивилизационном процессе и роли русской нации в нем. Так славянофилы заявляли: русские носители уникального типа культуры, возникшего на духовной почве православия; у русских должен быть свой особый, существенно отличающийся от западного, путь развития, развиваясь по которому Россия способна спасти от духовного кризиса впавших в ересь и атеизм европейских народов; не следует отделять религию от власти, а необходимо их тесное взаимодействие.  Естественно, они утверждали: западные ценности в любом случае не смогут прижиться на российской почве без существенной их корректировки в соответствии с национальной культурой. Всячески призывали элиту и народ обратиться к своим историческим основам, традициям и идеалам, укрепить национальное сознание.

Вот что писал г-н Киреевский, один  из представителей этого общественно-политического движения: “Все что препятствует правильному и полному развитию православия, все то препятствует развитию и благоденствию русского народа, все, что дает ложное и не чисто православное направление народному духу и образованности, все искажает душу России и убивает ее нравственное, гражданское и политическое здоровье. Поэтому, чем более будут проникаться духом православия государственность России и ее правительство, тем здоровее будет развитие народное, тем благополучнее будет народ и тем крепче его правительство и, вместе с тем, оно будет благоустроеннее, ибо благоустройство правительственное возможно только в духе народных убеждений”.

Примерно в то же самое историческое время сформировалось и другое, а точнее, оппозиционное славянофильству общественно-философское течение, именуемое западничеством. Его представители ратовали за западноевропейский путь развития страны. Они исходили из того, что “русский путь” – это дорога, по которой ранее прошла более развитая и успешная европейская культура. Соответственно они выступали за отмену крепостного права и ликвидацию общины, свободу торговли, развитие промышленности и средств сообщения, отделение церкви от государства. Известный русский философ г-н Соловьев писал: “Западничество – направление нашей общественной мысли и литературы, признающее духовную солидарность России и Западной Европы как нераздельных частей одного культурно-исторического целого”. Это своего рода “общечеловеческая философия”, утверждающая культурную общность и господство общечеловеческих ценностей у различных наций и этносов. Они призывали к развитию духовных и культурных сил народа, в том числе перенимая западные достижения в этой области, и в то же самое время вовсе не отвергая  национальную самобытность.

Несколько позже из славянофильства выделилось движение, так называемых, “почвенников” – умеренных славянофилов. Они говорили (ни больше, ни меньше) об особой миссии русского народа в спасении человечества; необходимости сближения образованной части населения и простого народа на религиозно-этической основе. Принимая внешние проявления западной культуры: свободу личности и печати, необходимые для развития промышленности и торговли, ограничения власти чиновников и бюрократов, между тем, обличали “гнилой Запад” с его буржуазностью и, по их мнению, бездуховностью, отвергая его материализм и противопоставляя ему христианские идеалы.

К славянофилам никогда не принадлежал кто-либо из людей,  оставивших заметный след в политике, науках или искусствах.  К западникам относят: Чаадаева, литературного критика Белинского, поэта и дипломата Тютчева, философа Соловьева, писателя Тургенева, публициста Чернышевского и др. А к почвенникам – писателя Достоевского, геополитика и культуролога Данилевского, к ним я бы еще отнес еще Столыпина, а в более позднее время Солженицына. На мой взгляд, естественно с учетом исторических изменений и развития мировой цивилизации, вполне возможно заключить следующее: нынешние апологеты воссоздания империи близки прежним славянофилам, сторонники концепции суверенной демократии – почвенникам, а демократы и либералы – западникам.

За всеми философскими и религиозными разглагольствованиями у славянофилов и их нынешних подражателей скрывается топорный национализм и ксенофобия: якобы русский народ выше других народов потому, что в нем больше всего развиты общечеловеческие принципы и дух христианской гуманности (см. например, Лосский. История русской философии). Для таких людей, в сущности, не имеет значение под какой вывеской и на основе какой идеологии создать империю и расширить господство  “духа русской гуманности” – православия или коммунизма или же чего-то иного. Этим целям и должна быть подчинена деятельность русских властей: все, что ей отвечает – полезно, все, что мешает – вредно. Если самодержавие и авторитаризм безнравственны, но содействуют целям, тогда их надо терпеть и даже прославлять. С другой стороны, может свобода слова, собраний и печати и прекрасны, но если они препятствуют достижению указанных целей, то от них следует немедленно отказаться.  Помимо неприкрытого национализма общим для этих течений является и превосходство коллективных интересов над частными и индивидуальными устремлениями; у славянофилов это выражалось в почитании русской общины (совместного пользования землей), а сегодня в возвеличивании жертвенности во имя интересов нации и государства.

Что касается “почвенников” и приверженцев “суверенной демократии”, то они не склонны к чрезмерному философствованию и  религиозному мистицизму, как предыдущая группа, а более практичны, последовательны, изобретательны и хитры, а потому и более опасны. Оголтелый национализм у них часто прикрыт политикой реализации национальных интересов, которая обыкновенно проводится в жизнь под лозунгом этнического родства народов (панславизм Данилевского), под личиною православного единства и общности экономических и геополитических интересов. Церковь в их понимании – важнейший инструмент внутренней и внешней политики; она представляется им как бы особым невидимым министерством в их правительстве для освящения всех его начинаний и легитимизации самого существования. Политическую жизнь в стране, по их мнению, нужно обязательно тщательнейшим образом контролировать затем, чтобы усмирить не подчиняющихся властям националистов и общечеловеков (бесов в интерпретации Достоевского) или как говорят нынешние прокремлевские политологи несистемную оппозицию, представленную современными разновидностями этих течений. Это направление, как и предыдущее, во всех мировых проблемах винит бездуховный и продажный Запад, и, в особенности, англосаксов, как его признанных лидеров; радуясь и злорадствуя каждой его неудаче, всячески преувеличивая имевшие место или умышленно выдумывая таковые и распространяя о них слухи.

Западников и современных приверженцев европейского пути развития, в свою очередь,  объединяет следующее: и те и другие если и не игнорируют полностью религиозные вопросы, то мало обращают на них внимание. Кроме этого, хотя они и признают некоторые особенности русского народа, но считают их малозначимыми и неспособными воспрепятствовать перенести на российскую землю западный образ управления со всеми необходимыми для него институтами – свободными выборами, разделением властей, независимыми прессой и судом и экономикой системой под руководством “невидимой руки”. Только из этого, как правило, ничего не получается: сторонники западного пути в России обретали власть лишь дважды – в феврале 1917 года, после буржуазной революции, и в августе 1991 года, после провала государственного переворота, задуманного теряющей власть и привилегии  частью коммунистической партии. В обоих случаях после утраты власти их всячески поносили, оскорбляли и унижали, считали предателями.

Непрерывно ощущая свое бессилие и бесполезность, оторванность от цивилизованного мира некоторые из них периодически впадали в депрессию, как, например, Чаадаев, написавший в своем “Первом философическом письме” (1836) о России следующее: “Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих... Если бы мы не раскинулись от Берингова пролива до Одера, нас и не заметили бы... И в общем мы жили и продолжаем жить лишь для того, чтобы послужить каким-то важным уроком для отдаленных поколений”. Впрочем, его пессимизм был действительно оправдан: после этой публикации последующие издания писем запретили, издателя сослали, а самого Чаадаева Николай I признал сумасшедшим (спустя более века изобретенным им методом активно пользовались советские власти). Все это наводит меня на мысль, что западники приходят к власти очень редко и скорее не в результате осознания и восприятия их идей населением, а вследствие политического хаоса и случайности, судьбы или рока.

Конечно в зависимости от обстоятельств, среди которых расстановка сил на международной арене, войны или их угрозы, появление и распространение новых идеологий, экономического положения в стране и ряда других полоса отчуждения и непримиримость позиций между тремя главенствующими течениями или каждой парой из них, то расширялась, то обратно ссужалась. Так несомненно, что во второй половине девятнадцатого столетия почвенники были гораздо ближе к славянофилам и, следовательно, дальше от западников, чем это есть сегодня, когда политическая дистанция между поборниками империи и сторонниками “суверенной демократии” столь же велика, как и между последними и приверженцами западного пути развития. Вообще, если политическая власть западников или славянофилов, как прошлых лет, так и нынешних – скорее исключение из правил, нежели прочная и проверенная временем закономерность, тогда приход к власти Путина – своего рода возвращение на круги свои; и есть весьма мало оснований что Россия в скором времени вновь сойдет с этого пути.

  ГЛАВА III

ВЛИЯНИЕ РАЗНООБРАЗНЫХ ПРИЧИН НА ПОЛИТИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО И ОБРАЗ УПРАВЛЕНИЯ

К настоящему времени было высказано множество предположений и научных гипотез о том, какие причины оказывают влияние на политическое устройство разных стран и образ управления над живущими в них народами. Сейчас я приведу некоторые их них и попытаюсь оценить их достоверность. В своем знаменитом произведении “О духе законов” (1748) Монтескье высказывает мнение, согласно которому климатические условия жизни народа влияют на систему государственного управления. Холодный климат благоприятствует более свободному и демократическому правлению, а жаркий – деспотизму и произволу. В то же самое время он признает  влияние целого и ряда других факторов: религии, обычаев, привычек и т.д. В свою очередь, Жан-Жак Руссо в принадлежащей его перу работе “Об общественном договоре или принципы политического права” (1752) пытается доказать, что монархический образ правления более подходит для богатых и протяженных стран, а демократия – для бедных и небольших; между тем, он не отвергает и справедливость выводов сделанных Монтескье.

Совершенно противоположное мнение высказал  в своем труде “Опыт о неравенстве человеческих рас” (1855) Жозеф Гобино. Полностью отвергая выводы двух предыдущих авторов, он со всей определенностью утверждает, что имеющее место быть многообразие  в видах управления, как у прошлых, так и у нынешних народов, объясняется исключительно их расовыми различиями. Выделяя три основные расы: белую, желтую и черную, он заявляет, что они отличаются постоянством и неуничтожимостью физических и духовных черт, самая главная их которых – интеллект. В свою очередь, каждая раса состоит из множества различных этнических групп. Однако существующие расы и этнические группы постоянно смешиваются друг с другом  и, соответственно, подвержены изменениям.

Монтескье рассуждает приблизительно следующим образом. Холодный воздух чрезвычайно благоприятно воздействует на человеческое тело, улучшая свойства крови и заставляя лучше работать сердце. По этой причине жители Европы чувствуют себя сильными, отважными, самостоятельными и независимыми; они не стремятся к господству и подавлению окружающих. В то время как население южных регионов, например, Азии, пребывая постоянно в невыносимо жарком климате, лишено этих ценных качеств; оно неуверенно в себе, расслаблено, бездеятельно и склонно к деспотизму.

Такая механистическая и односторонняя связь, понятно, не может претендовать на истинность и легко опровергается. Коренные жители Северной Америке на протяжении многих столетий жили в бедности и варварстве, не зная даже письменности, хотя тамошний климат во многих частях материка гораздо ближе к более прохладному европейскому, нежели климату типичному для наиболее заселенных районов Азии. С исторической точки зрения нельзя отвергать или принижать значение факторов необходимых для становления и развития всякой цивилизации, например, наличия под рукой легко приручаемых крупных и сильных животных (скота), которых можно использовать для вспахивания земли или перевозки грузов и ряда других.

Руссо же предполагал, что в большинстве азиатских стран более плодородная почва, дающая хороший урожай при незначительных усилиях, что порождает леность и вялость тела и мысли. Этот избыток жизненных средств и  безволие народа позволяют местным деспотам обирать население и держать его в подчинении, что затруднительно в более прохладном климате, где земледелие требует гораздо более напряженного труда и редко позволяет получить значительный излишек сверх необходимого для пропитания, а люди более деятельны и свободолюбивы. Что касается фактора протяженности, то он считает, что в малых странах угнетаемому народу гораздо легче тайно объединится и свергнуть тирана, чем в занимающей огромные просторы стране.

В наше время избыток жизненных средств, являющийся по версии Руссо соблазном для тиранов и позволяющий завладев им вести расточительную жизнь, пожалуй, гораздо больше именно в более холодных странах (да и естественное плодородие азиатских земель, которые требуют строительства сложных ирригационных сооружений, без которых они превращаются в пустыню, сильно им преувеличено). Вместе с тем именно эти страны являются оплотом свободы и справедливости, а бедный юг – деспотизма и нетерпимости. Это показывает всю силу и значимость культурных отличий и различий в менталитетах между севером и югом, а также то, что протяженность стран не играет никакой существенной роли в установлении формы правления.

Гобино в основу своей теории положил принцип “чистоты крови”. Он думает, генетическое превосходство лежит в основе культурных отличий и служит источником богатств. При этом он не отвергает полностью влияние нравов и обычаев, религии на культуру, экономическое процветание и образ управления: падение нравов народа может повлиять на положение дел в экономике и политике. Однако если ранее прогрессивной и успешной нации удалось сохранить чистоту крови, тогда все эти затруднения лишь временное явление и вскоре народ избавится от этих социальных болезней и снова обретет прежнюю силу, восстановив свое нравственное и экономическое здоровье.

Совершенно очевидно, это одновременно и неверный и вредный взгляд на культуру и общество.  Современный опыт наглядно демонстрирует, что люди самых разных национальностей, регионов и стран способны полностью адаптироваться в чуждой им социальной среде, созданной другими народами. Семьи из Африки или Азии, перебираясь в Соединенные Штаты или Европу, начинают копировать социальное поведение местного населения (конечно, если такие семьи не образуют оторванной и замкнутой общины), а рожденные ими дети очень часто полностью сливаются с коренным населением в культурном и психологическом плане. В то же время жители Европы, перебирающиеся в Южную Америку или Россию, уже в следующем поколении, в полной мере сохраняя чистоту крови, ничем не отличаются от тамошнего населения. Опасность же подобных теорий за долгое время до их появления предвидел еще Гердер в своем произведении “Идеи к философии истории человечества” (1791). Во всяком случае, хотя вероятно и нельзя полностью отвергать генетический фактор в истории человечества, но он, безусловно, не является определяющим.

Причин формирующих в потоке времени характер народа, его культуру и психологический портрет множество, и неразумно сверх всякой меры выпячивать одну из них. В особенности, если всю их совокупность невозможно даже просто перечислить, а тем более оценить вклад каждой из них в том или ином случае, пытаясь понять происхождение коллективного сознания конкретного народа. Поэтому в следующей книге я займусь рассмотрением и сопоставлением сложившихся к настоящему моменту времени наций и расскажу, что именно определяет происхождение особых культурных типов у современных нам народов, выделенных после обработки огромного массива эмпирического материала Грондоной и Харрисоном.

 

КНИГА XII

РУССКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ

 

Технический и социальный интеллект. – Связь между уровнем интеллекта и политическим устройством. – Устойчивость социального интеллекта нации во времени  и в пространстве. – Прокрустово ложе. – Общинно-националистический тип сознания. – Его общественные и политические проявления. – Социальный интеллект, экономическое развитие и нравственная система. – Порочный круг деспотизма.

 

  ГЛАВА I

О РАЗЛИЧНЫХ УРОВНЯХ И ВИДАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Каждый человек уникален. Способности отдельных личностей часто в значительной мере отличаются от талантов других людей, принадлежащих той же нации или объединяемых в одном государстве. Одни лучше создают и усовершенствуют разного рода производственные механизмы, другие – торгуют, третьи – пишут законы, четвертые – защищают всех их от нападений соседних государств или иных угроз. Но есть еще более общее и менее явное деление: одни люди обладают гуманитарным складом ума и имеют больше шансов на успех в таких поприщах, как торговля  и адвокатская деятельность, занятия литературой и изучение истории и некоторых других. Другие, наделенные техническим умом, добиваются значительных успехов в области естественных наук, создании и обслуживании разного рода механизмов, гражданских, промышленных и военных сооружений. Однако указанные виды и отличительные черты человеческого ума не способны пояснить нам, почему одни народы имеют больше политических свобод и процветают, в то время как множество других, и русские в их числе, навечно зажаты в тисках деспотизма, бедны, грубы и невежественны. Почему в первых господствует личная свобода, творческий труд, честь и общественный долг, а в других – иерархия и пресмыкательство, труд из под палки, ложь, обман и круговая порука.

Попытки понять, почему разные народы весьма отличаются по уровню политических свобод и благосостоянию были предприняты еще в 19-ом столетии в Англии и во Франции. Так Герберт Спенсер делил общества на два типа – промышленные и военные. А Эмиль Дюркгейм, живший в то же самое время по другую сторону Ла-Манша, разделял народы согласно принципам механической и органической солидарности. Но это были весьма грубые способы объяснения культурных различий; сегодня их заменили  гораздо более точные, например, уже упоминаемая мною типология Харрисона-Грондоны. С другой стороны развитие социологии и методологии социальных исследований, анкетирование и опросы населения, теперь позволяют сколь угодно точно градировать культуры живущих ныне народов по любым заданным параметрам: склонности к иерархии, совместному или индивидуальному труду и т.д.  Создаются целые культурологические карты на манер географических, печатающиеся в таких престижных изданиях как Economist, где различные народы располагаются друг за другом в пространстве нескольких заданных культурологических параметров (координат). Однако эти эмпирические исследования и их результаты, объективно отражая культурологическую действительность, совершенно ничего не говорят нам о причинах ее происхождения. И здесь снова приходится возвращаться к устаревшим и однобоким трудам Монтескье, Гобино или Вебера.

Очень трудно понять причины, от которых происходит культурная дифференциация населения земного шара, доставляющая свободу и процветание  одним и беспощадно ввергающая, против их воли, в глубочайшую нищету и власть тирании других. Почему бедные страны, имея возможность заимствовать у Запада современные промышленные технологии или развитую политическую систему далеко не всегда способны перенять и использовать их для блага своих народов. По-видимому, человеческий интеллект имеет несколько уровней. Для решения одних задач и ответов на одни вопросы достаточно самого низкого уровня интеллекта, в то время как для других, более сложных, требуется гораздо более высокий его уровень, которым, к сожалению, не обладают те же русские. Интеллект необходимый индивидууму для решения простых задач, например, приготовление пищи, изготовление мебели, покраски стен и иных простейших домашних хлопот или профессиональных обязанностей, можно условно назвать “техническим интеллектом”. В свою очередь, умственные способности необходимые для успешного решения куда более сложных и многомерных задач, например, построение взаимоотношений в семье или рабочем коллективе, можно наречь “социальным интеллектом”.

Различие между “техническим” и “социальным” видами человеческого интеллекта легко пояснить следующим примером. За последнюю, скажем, тысячу лет процесс строительства общественных зданий и жилых домов в России, их размеры, формы и используемые материалы претерпели огромные перемены в значительной мере по причине смены и усовершенствования строительных технологий. Эти технологии русские очень часто заимствовали из Византии и Европы, когда-то приглашая иностранных мастеров, а сегодня нанимая зарубежные инжиниринговые фирмы. При этом интеллекта русских мастеров часто хватало, чтобы быстро понять сущность и преимущества новейшего способа строительства и затем самостоятельно, уже без всякой помощи из заграницы, использовать их  при возведении новых зданий и сооружений.

Но совсем иначе обстояло дело с гражданскими правами, условиями работы журналистов, независимостью судебной власти, избирательным законодательством, ролью общественных организаций. Во-первых, процесс их функционирования в западном мире не мог быть понят и оценен подавляющим большинством русских; они не обладали необходимой для этого силой интеллекта. Во-вторых, механическое копирование европейских институтов по той же причине не могло принести никакой пользы и даже наносило ущерб, создавая множество препятствий нормальному течению общественной жизни, тормозило, уродовало и искажало ее, повсюду сея смуту и раздор. Фактически, ограниченный интеллект русских оказался не способен создать развитую систему общественной морали, которая уже много столетий была создана сильным социальным интеллектом европейцев; только наличие подобной системы позволило бы прижиться большинству чужеземных общественных институтов на российской земле.

Итак, русские не обладают верхним уровнем интеллекта, который подобен оперативной памяти устаревшей вычислительной машины – для решения одних задач ее объема вполне достаточно, в то время как для других нет. Русские патологически неспособны выстраивать сложные социальные связи между отдельными индивидами, группами, личностью и обществом. Единственное, что им остается это приказ и подчинение, даже в семейных отношениях. Последнее было ясно прописано в “Домострое”, в котором указывается, что если жена не слушается мужа, то тот ее должен попробовать запугать, а если она окажется не из пугливых, то ее рекомендуется бить. В сущности, иерархия – это единственно возможные способ организации социальной жизни во всяком безнравственном сообществе человеческих существ.

Уровень социального интеллекта народа передается из поколения в поколение самым простым и естественным образом: посредством повседневного общения. Каждый рожденный индивид, являясь частью группы или нации, должен приобрести господствующий в них уровень интеллекта. Если он его уровень будет ниже, то он будет почитаться глупым и ограниченным, а если его социальный интеллект окажется более совершенным, тогда он будет стараться выстраивать и более сложные социальные отношения, запутывая, охваченных непониманием, окружающих. Русским, в частности, не нравится присущий европейцам и американцам рационализм, который, по своей ограниченности, они воспринимают, то как мелочность, то как скупость или жадность. Они не способны оценить его, а поэтому отвергают. Общественная жизнь нации похожа на прокрустово ложе, на котором социальный интеллект каждого индивида или оглупляют или развивают до строго необходимого уровня, да и сам человек, пожалуй, за исключением гениев, чтобы преуспеть и не оказаться изгоем с радостью и желанием принимает общественные требования и нормы.

Все сказанное объясняет, почему уровень социального интеллекта наций настолько стабилен во времени и пространстве. Поэтому русские всякий раз оказываются менее цивилизованными и грубыми относительно всех европейских народов. Я уже упоминал о многовековой склонности далеких предков русских к преступности (воровскому шатанию), которую мы наблюдаем и сегодня, спустя почти две тысячи лет. Это касается и склонности к автократии, иерархии и беззаконию: еще в конце 12 – начале 13 столетия Даниил Заточник в своем “Молении” повествует о том, что на Руси князь подобен солнцу и только человек находящийся под его покровительством и защитой  может относительно спокойно жить, не опасаясь унижений, нападений или грабежа. Иными словами в отсутствии и бездействии закона и нравственности можно положиться исключительно на  внушаемый князем страх. То же самые мы видим и при Иване Грозном, разделившим народ на две части, одной из которых, опричникам, дозволено все, а у другой, которая не обладает никакими правами, нет никакой защиты; потом при Петре и последующих царях, а ныне при Путине.

Что важно, национальный уровень социального интеллекта охватывает каждый общественный слой. Конечно, я не отрицаю того, что социальный интеллект юристов или банкиров выше, чем у разнорабочих или певцов и актеров. Однако я утверждаю, что различие уровней социального интеллекта у различных слоев и профессиональных групп какой-нибудь нации значительно меньше, чем, скажем, между конкретными профессиональными группами разных стран: к примеру, между британскими и российскими юристами, хотя, внешние проявления – поведение, привычки, диктуемые образом жизни и характером профессии, казало бы, говорят об обратном.  Прекрасный пример этому принудительное заселение Австралии. Первоначально значительная часть населения состояла либо из каторжников, либо сомнительных личностей, бежавших от нищеты, тюрьмы или кредиторов. Но, несмотря на специфические наклонности и привычки этих лиц, они обладали одним важным преимуществом – развитым социальным интеллектом, который передавался их детям и внукам, принеся на эту пустынную и дикую землю в удивительно короткие сроки независимость, свободу, процветание и достаток. И что интересно, австралийский климат, существенно отличающийся от климата Британских островов, придав некоторую вялость манерам переселенцам и их потомкам, никоим образом не повлиял на уровень их социального интеллекта.

Кроме этого, если каждому уровню социального интеллекта соответствует определенный уровень общественной морали и известная степень общественной свободы, тогда любые случайно вносимые историей дисбалансы между тремя этими категориями должны достаточно быстро быть устранены. Например, если в стране с высоким уровнем развития социального интеллекта у населения по какой-либо причине устанавливается авторитарный режим (захват власти местным диктатором, как это было в Испании и Италии в 20-ом столетии или в результате иностранного вмешательства, как это было неоднократно в Польше за последние несколько веков), то  он будет непрочен и шаток, так как не соответствует характеру народа.  В свою очередь, после его свержения общественная и политическая жизнь очень скоро войдут в свое привычное русло. В России же самая демократическая политическая система будет быстро извращена или заменена на другую более подходящую русскому народу. Проще говоря, инородная система управления не способна изменить национальную ментальность и в лучшем случае способна оставить после себя весьма узкий и короткий шлейф в  народном сознании.

Нужно заметить, что степень общественной свободы, вероятно, гораздо в большей мере зависит то уровня социального интеллекта и нравственности нации, нежели от действующего законодательства. Самая ужасная форма деспотии в цивилизованном мире может доставить гораздо больше свободы, достоинства и благополучия по сравнению с  самой демократической и безупречной формой правления прописанной в конституции и законах какой-нибудь дикой страны (говорят, сталинская конституция в момент ее принятия была самой совершенной в мире). Прописать на бумаге можно все что угодно, но исполнить написанное – далеко не всегда. У нации с низким интеллектом, примитивной и слаборазвитой системой общественной морали не может быть ни беспристрастного и качественного правосудия, ни ответственной прессы, ни многого другого столь необходимого для спокойной и безопасной жизни граждан.

Тут необходимо заявить что, различая нации по степени или уровню их социального интеллекта, я вовсе не имею в виду никакой генетической или расовой ущербности или же неполноценности одних наций и неоспоримое превосходство других. Когда русская семья попадает на запад, то хотя ее члены и обладают весьма ограниченным и неразвитым социальным интеллектом, однако его вполне достаточно, чтобы копировать социальное поведение коренного населения. Затем в семье рождаются дети, которые при значительном общении с местным населением с самого детства в итоге достигают привычного для данной нации уровня интеллекта. В отличие от своих родителей они уже не просто слепо копируют, а хорошо понимают протекающую вокруг них социальную жизнь.

  ГЛАВА II

ОБЩИННО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

Уровень социального интеллекта населения во многом определяет тип сознания или менталитет нации. В России господствует общинно-националистический тип сознания, и хотя это более прогрессивный тип по сравнению типом присущим первобытному обществу в эпоху господства родоплеменного строя, однако же, он является довольно архаичным.  Сейчас я попытаюсь его описать.

В 19-веке в Российской империи отменили крепостное право. При этом крепостные крестьяне вовсе не горели желанием получить свободу, как это думали многие в Европе, когда пытались защитить угнетаемых. Дело в том, что крестьяне жили общиной, в которой было строгая дисциплина. За каждой общиной был закреплен определенный земельный участок, который она обрабатывала, и который, как и люди, принадлежал  помещику. Причем земля не могла быть продана помещиком без обрабатывающих ее людей. В свою очередь, освобождение крестьян отрывало дорогу более свободному обращению земли и развитию капиталистических отношений в сельском хозяйстве. Все это угрожало существованию общины, которая воспитывала и контролировала  своих членов не только в процессе труда, но и  в бытовой жизни, платила за них налоги и т.д. Русские  не уважают законы, считая, что они созданы для того, чтобы их обобрать и унизить. Распад общины грозил появлением на просторах империи миллионов свободных и нищих бандитов, потерявших контроль и надзор.  Для русских индивидуализм и свобода часто стоят в одном ряду с порнографией, педофилией и наркоманией, потому как у них они приводят к не менее плачевным результатам. В итоге отмена рабства сверху ни к чему не привела: в 20-ом столетии общину заменили колхозы, члены которых до 60-х годов не имели даже паспортов.

Но не стоит думать, что общинное сознание связано исключительно с сельской общиной или обработкой земли; в городах этот тип сознания, преломляясь через особые городские условия, всегда существовал и процветает сегодня в несколько иной форме. Там община охватывает не группу людей занятых возделыванием одного участка земли, а некую группу лиц, объединенных по самым различным признакам – родственным, дружеским, совместной работе и другим. Иными словами, общинный тип сознания, не изменяясь в своей сущности, под давлением перемен в производственных условиях или их особенностей предстает в новых внешних формах.

Сущность же и основные его черты – это признание прав каждого члена общины и полное отрицание прав членов других общин и государственной власти. То есть если член одной общины напал на улице на члена другой и избил его, то все остальные члены общины должны встать на его защиту: они могут напасть на кого-то из другой общины. Потом же все члены каждой общины будут давать ложные показания, что они были вместе, и никто ничего не делал, между тем, вопя на всю улицу о необходимости посадить в тюрьму нападшего на их собрата.  Если же член общины, находясь на государственной службе или работая в частной компании, пойман на воровстве, то его община будет говорить, что он не виновен, так как украл наворованное и т.д. Ведь украв у чужого, он поделится похищенным с общиной или окажет помощь нуждающемуся ее члену. Вследствие этого у русских нет четкого разделения на лиц занимающихся созидательным трудом и преступников, и это объясняет, почему большинство русских с удовольствием распевает криминальные песни. Русская община – это как бы государство в государстве и общество в обществе. Ее правила (понятия) первичны по отношению к законам и общественной морали. Все население России делится на множество подобных беспрестанно враждующих между собой общин-группировок; именно поэтому развитие страны и ее усиление возможны только при деспотическом образе управления, который только один способен принести хоть какую-то видимость власти закона и нравственности на эту землю.

С другой стороны, как я только что сказал, государство, правительство и законы для русских – враждебные силы, которым они не желают подчиняться и которые всегда готовы обмануть.  Поэтому для придания устойчивости государству и власти закона русские философы, политики и писатели видели единственное действенное средство – православие. Последняя должна освящать политику властей, вызывать иррациональное поклонение и подчинение. Отсюда теснейшая связь церкви и государства: так было в 19-ом столетии, так есть и сейчас. Иначе ни правительство, ни государство не удержатся, падут под напором борьбы между различными группировками за власть, собственность и возможность поквитаться со своими врагами, лишь по видимости прикрываемой какой-либо идеологией.

Самостоятельно объединиться вся совокупность существующих группировок может только при нападении внешнего врага и угрозе захваты земли и власти иноземным правительством, как это было в начале 17-го столетия во время польской интервенции. Привыкнув с детства к вражде и агрессии, русские думают, что другие народы в этом похожи на них; отсюда рождаются их знаменитые на весь мир национальные спесь и чванство по отношению к другим, в особенности небольшим и более слабым, государствам. В сущности, русские не уважают ни себя, ни другие народы, а спесь и хвастовство заменяют им национальное достоинство, которого они лишены, так же, как ежедневно совершающие свои злодеяния преступники обыкновенно лишены чувства человеческого достоинства.

Меня всегда поражала наивность Чернышевского видевшего в русской земельной общине некое преимущество России перед Западом. Он абсолютно не понимал, что ее породил особый русский менталитет, который я называю общинно-националистическим типом сознания, и который всегда являлся сильнейшим тормозом всякого прогресса. По всей видимости, он был слишком увлечен социалистическими учениями и ослеплен Фурье, чтобы понять это.

  ГЛАВА III

ПОСЛЕДСТВИЯ ОБЩИННО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА СОЗНАНИЯ

У русских не принято иметь мечту – я имею в виду не желание обогатиться, купить дом и тому подобное, а нравственную (общественную добродетель). Хорошо известна фраза Мартина Лютера Кинга: “Я имею мечту”, смысл которой заключался в стремлении к равноправию и взаимному уважению представителей разных рас. С точки зрения русских он, несомненно, наивный, глупый, непонятный, странный и крайне опасный человек, от которого лучше держаться подальше.

Когда русским говоришь, что так нехорошо делать, ибо это аморально: например, красть, преследовать, угрожать или запугивать, то они начинают тебя оскорблять и говорить, что ты глупый и не знаешь жизни. Однако, как только ты начинаешь говорить об этом громче и многие, особенно за рубежом могут это услышать, тотчас пытаются отговорить тебя от твоих опасных для них мнений, раскрывающих их помыслы, коварную и дикую сущность; они пытаются льстить и успокаивать, отчего становятся еще более ненавистными. Я замечал, что если русские ко мне плохо относятся – это меня раздражает, если хорошо – тоже. И одно и другое делается с каким-то глупым и безразличным выражением лица, а это, как ни крути, неприятно.

Иногда, конечно же, кто-то из русских встает и во всеуслышанье заявляет о необходимости быть приверженцами правды, совести и морали. Однако, за самым редким исключением, это говорится без искренней убежденности и твердости, а с какой–то только русским присущей в таком важном деле улыбкой и наигранной простатой. По–видимому позволяющей в случае неблагоприятного хода событий, - а для подобных достойных и благородных дел он, как правило, у них именно такой, - избежать нежелательных последствий, заявив, что это было сделано по наивности и недомыслию. Если же человек посмеет с убежденностью говорить правду и напоминать о нравственности, тогда от него все вмиг отворачиваются, точно от чумного и странного, так как русские глубочайшим образом убеждены, что добро никогда не восторжествует, а только навлечет на них новые беды. А при их безнравственности и асоциальном поведении иначе и быть не может. Фатализм зла освобождает им руки и оправдывает их злодеяния и пороки. И именно благодаря нему русские, совершая самые разные преступления,  часто похожи на  грубых, бездумных и бесчувственных роботов.

У русских настолько вошло в привычку клеветать и всячески оскорблять друг друга, что они редко возмущаются этим, а в суд подают не чтобы восстановить свое достоинство, но чтобы досадить обидчику. Если кого-то оклеветали, то его обычная фраза: “пусть говорят”. Ведь он знает, что все окружающие понимают: русские только и делают, что врут и обманывают. Да и какое имеет значение клевета, если все общество поделено на отдельные группировки, члены которых всегда и во всем, согласно принципу круговой поруки, поддерживают друг друга. Однажды, генеральный прокурор г-н Устинов признался: “у нас, куда ни посмотри, везде криминальные группировки”.

Русские верят в грубую силу; если русский видит, что его недруг, оппонент или просто несогласный с ним человек физически слабее его, тогда он непременно на него нападет и изобьет. Причем, что меня всегда поражало, русские воспринимают такое поведение как абсолютно нормальное: местное население признает легитимной грубую силу, и привыкло ей подчиняться. Что примечательно, если посмотреть на русских адвокатов, депутатов или представителей других умственных профессий, то они по внешнему виду очень напоминают бандитов; это связано с тем, что им, в силу публичности и важности, часто угрожают, оскорбляют и нападают, а также с тем, что они при возможности грешат этим и сами. По статистике в России на 1% самообороны с применением травматического оружия приходится 99% нападений с его использованием. Это показывает, как только русские получают преимущество, они его тотчас используют, нападая друг на друга. Когда же русские дипломаты и политики начинают вести подобным образом за пределами России, они получают вместо уважения только гнев и презрение, ибо у цивилизованных народов грубая сила вызывает отвращение и ненависть, причины которых русские варвары не способны понять, а потому они начинают еще и оскорблять униженные ими народы.

Но самые важные и уважаемые бандиты – это чиновники. В особенности, руководители и начальники силовых структур – ФСБ, МВД, прокуратуры. Сегодня Путин отдал им часть власти: они получили вотчину или право на незаконные действия и личное обогащение: коррупция, рейдерские захваты, крышевание нелегального бизнеса. Взамен же они должны обрушивать град ударов дубинками на головы представителей несистемной оппозиции и врагов путинского режима, преследовать и запугивать их. У русских нет закона, а есть дробление власти и распределение лицензий на беззаконие: что-то похожее на систему откупа прав на сбор налогов во Франции в 18–ом веке, только имеющее криминально-политический характер. Тому есть множество примеров и неопровержимых свидетельств, которые невозможно перечислить. Например, однажды генерал Шаманов, прославившийся военными операциями во время чеченской кампании, решил помочь семейному бизнесу: его дочь возглавляла некую принадлежащую ей фирму. Здесь интересно, что она была замужем за человеком, имеющим криминальное прошлое. Пару лет назад в офис фирмы нагрянула налоговая инспекция или экономическая полиция, точно уже не помню, и предъявила какие-то требования. Далее, дочь звонит отцу; Шаманов поднимает по тревоге элитный отряд специального назначения и приказывает бойцам занять офис фирмы и выгнать оттуда всех посторонних. Дело попадает даже в некоторые газеты. Но это не имело никаких политический последствий для генерала – он продолжил руководить войсками.

Однако такая система препятствует экономическому росту, инвестициям и т.д. Ведь руководители силовых структур предоставляют право на беззаконие, конечно, в соответствии с чином и должностью,  своим подчиненным, а те далее по цепочке. Контролировать такую массу преступников чрезвычайно сложно – они всякий раз превышают дозволенное. Но простой народ, являясь носителем той же культуры, тоже не отстает. Например, не секрет, что малый и средний бизнес регулярно недоплачивает налоги; и причина этого не в высоте ставок, которые сегодня не выше, чем в среднем по Европе, а в русской ментальности, в общинном сознании, согласно которому государство и муниципалитеты – это чужие и враждебные внешние элементы. Чиновничий грабеж и аморальность частного бизнеса, сталкиваясь друг с другом, приводят к постоянному пересмотру законодательства: волны ужесточения и либерализации наказания за экономические преступления следуют одна за другой: ужесточение приводит к активизации чиновничьих захватов частного бизнеса, а смягчение к пустоте казны и местных бюджетов. Русские уже несколько лет не решаются ужесточить законодательство по инсайдерской биржевой торговле – боятся, что чиновники будут при расследовании дел вымогать у брокерских компаний, листингованных фирм или инвесторов деньги. Между тем инсайд цветет пышным цветом, к радости преступников и либертарианцев, отпугивая многих частных и институциональных инвесторов. Насколько мне известно, за последние несколько лет за незаконную биржевую торговлю акциями российских компаний привлекли к ответственности только одну преступную группировку; правда, это сделали американские власти в Нью-Йорке. Зато Россия заявляет о желании создать в Москве один из крупнейших мировых финансовых центров.

Особенно недоверчивый или чересчур наивный читатель, пожалуй, может возразить мне, что я излишне сгущаю краски или и вовсе умышленно ввожу публику в заблуждение. Конечно же, я совсем не отрицаю того, что у русских есть писатели, музыканты, художники и архитекторы и множество других людей занятых полезной деятельностью. Если бы люди совсем не трудились, тогда, разумеется, не было бы ни коррупции, ни грабежа, либо русским пришлось бы как кочевникам совершать набеги на соседние страны. Люди вынуждены работать, однако часть их труда можно тем или иным образом присвоить, оттого и уровень благосостояния русских находится на невысоком  уровне, невзирая на огромную территорию, заключающую в себе значительную часть ресурсной базы человечества. Вообще, мне кажется, у русских нет мотивации хорошо работать – их низкий интеллект не позволяет оценить и достойно вознаградить качественный и профессиональный труд. Возможно, поэтому они часто думают не о том, как повысить качество своей работы, а о том, как отобрать чужое. То же самое и с моралью: зачем быть нравственным, если этого никто не оценит, а могут оскорбить или даже убить. Как справедливо заметил о русских Якоб Ульфельд: “Среди хороших людей  и сам будешь хорош, а среди дурных и сам дурен”.

Низкий социальный интеллект русских проявляется еще и в том, что в России крайне неразвиты гуманитарные науки: экономика, политология, социология, юриспруденция. Большинство русских не умеют толком ни читать, ни заключать юридические договоры; по-моему, им легче запустить ракету в космос, нежели грамотно написать юридический договор. В свою очередь, в судопроизводстве полно ошибок. В итоге в делах они часто опираются на доверие, которое распространяется очень на немногих, что, бесспорно, препятствует экономическому, правовому и политическому развитию. В России, например, не существует экономической науки: преподавание экономических дисциплин есть, а науки, как таковой нет. Русские экономисты смотрят на новые теории, признанные несколько десятилетий назад на Западе, а потом говорят: мы не можем больше их игнорировать, и начинают, словно обезьяны повторять те в своих аудиториях. В общем, я думаю так: если вы ученый или у вас есть талант и вы хотите его развивать, то лучше перебираться на Запад, а если вы бандит, тогда вам лучше приехать в Россию, правда нужно быть очень умелым бандитом, так как у русских в этом деле высокая конкуренция и немалое мастерство.

  ГЛАВА IV

ПОРОЧНЫЙ КРУГ ДЕСПОТИЗМА

В ходе эволюции человеческий интеллект претерпевает очень медленные изменения. Не вызывает сомнений, что умственные способности древних греков или италиков весьма мало уступали интеллекту нынешних европейцев. В свою очередь, физические возможности человеческого тела также с тех пор не претерпели существенных перемен. Для появления новых качеств, способностей и возможностей требуются десятки или даже сотни тысяч лет. Между тем, социальный интеллект наций, по указанной мною выше причине, также отличается завидным постоянством. Его уровень, вероятно, изменяется только в результате смешения наций в результате завоеваний или массовых миграций, когда завоеватели или пришельцы прибывают в таком числе, что не способны ни ассимилировать местное население, ни сами раствориться в нем и его культуре. Вследствие чего возникает новый культурный тип со своим уникальным уровнем социального интеллекта.

Однако даже в том случае, когда нация многие сотни лет сохраняет свой социальные интеллект, это вовсе не означает, что ее социальные институты,  степень личной свободы граждан или политическое устройство кристаллизуются во времени. Не только они, но и даже язык нации под воздействием ряда причин, как правило, последовательно развиваясь, претерпевает метаморфозы. Человечество постоянно увеличивает имеющийся запас знаний о природе, что позволяет создавать все более и более совершенные орудия производства,  отличающиеся повышенной производительностью (сокращающие затраты труда) или позволяющие получать новые продукты. Это в свой черед изменяет потоки капитала, прилагаемые в различных отраслях народного хозяйства – земледелии, торговле, производстве металлов, тканей и пр. В результате изменяется численность существующих социальных групп, появляются новые их виды. Обычные последствия этого – революции или массовые выступления, призванные пересмотреть действующее законодательство в интересах развивающихся групп. Социальные столкновения дают новый, часто печальный, опыт; позволяют на деле проверить жизнеспособность социальных теорий и целей. Некоторые из них укореняются, становясь новыми нормами, например, расширение избирательных прав, свободы прессы и т.д., другие же навсегда отвергаются или отгладываются до лучших времен.

На самое непосредственное влияние расширения естественнонаучного знания и следующего за ним по пятам развития производительных сил на социальную жизнь – это смена структуры человеческих потребностей. Рост материального благосостояния рождает новые виды желаний, в особенности, нравственные. Если в 18-ом и 19-ом столетии потребности большей части населения часто ограничивались  предметами жизненной необходимости, то по мере роста богатства наций в 20-ом столетии население не только получило возможность приобретать предметы первой необходимости и удовольствия, но после удовлетворения этих  нужд у него появились и усилились  многочисленные нравственные желания. Люди становятся менее агрессивными и жестокими, они не желают, чтобы безработные и пожилые люди оказывались в нищете, хотят свободно высказывать свои мнения и политические пристрастия, не хотят гибнуть в бессмысленных войнах. И хотя общество становится все более и более атомистичным, происходит, далеко не всегда спокойно и безболезненно, переоценка и слом общественных ценностей прошлый веков, оно, безусловно, становится более свободным, открытым и справедливым, как никогда ранее. Не видеть этого могут только слепые, вроде членов и сторонников франкфуртской философской школы.

Нравственная система  многих наций за последнюю сотню лет претерпела переворот, совершив огромный прогресс. Если еще 100 или 200 лет назад основным нравственным началом служила религия с ее наказанием за разного рода грехи; в сущности, она являлась мощнейшим фактором сдерживающим преступность. Например, Бенджамин Франклин в своей автобиографии признается, что в молодости он  не понимал общественного значения религиозного страха и только впоследствии осознал его.  Сегодня же ее роль взяло на себя общественное мнение, в основе которого лежит гораздо более развитая и совершенная система морали. И хотя системы морали каждой нации, в основном, благодаря материальному прогрессу постоянно усовершенствуются, различия между ними столь же существенны, как сто, двести или четыреста лет назад. Так как степень их развития и совершенства, как я уже говорил, во многом определяется уровнем социального интеллекта нации, который чрезвычайно устойчив во времени. Поэтому как бы ни изменялась нравственная система русских, в глазах каждого поколения европейцев они выглядят такими же грубыми и жестокими, как и в глазах всех предыдущих. А их политическое устройство, которое в каждой стране базируется на нравственном порядке, много столетий вызывает страх, презрение и отторжение ввиду его жесткой иерархии и деспотизма: именно это историческое явление я называю порочным кругом деспотизма, которое и дало заглавие всей книге.

У некоторых интеллектуалов, экономистов и политологов существует иллюзия, что при определенном уровне материального благосостояния, - валовом доходе свыше 6000 долл. на одного человека, -  страна неизбежно рано или поздно, скинув оковы тирании или авторитаризма, становится демократической. Например, такого мнения в России придерживался  г-н Гайдар. Подобные эмпирические закономерности, не имея фундаментальных оснований неизбежно поверхностны. В силу этого они действуют далеко не везде и не всегда. А, кроме того, как я уже замечал, законодательная форма на бумаге и сущность правления это далеко не одно и то же.

 

КНИГА XIII

РОССИЯ И МИР

 

Социальные издержки. – Их размеры и нравственные системы. – Международное законодательство, как цель их снижения. – Его пределы. – Процесс глобализации. – Региональные союзы. – Ошибки цивилизационного подхода. – Конец истории г-н Фукуямы. – Мировой исторический процесс.  – Россия в мировом политическом процессе. – Данилевский и Путин. – Отношения России с Эстонией и Латвией. – Политика в отношении Белоруссии. – Стремление к политическому контролю над Украиной. – Отравление г-н Ющенко и оранжевый майдан. – Новые попытки Москвы. – Последствия русской культуры на Украине.

 

  ГЛАВА I

ОСНОВАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

Чуть ранее я разъяснил, почему социальный интеллект народа является некой константой, а, кроме того, пояснил, что он – важнейший компонент в построении моральной системы каждой нации. Однако здесь, вероятно, необходимо осветить еще некоторые связанные с ним аспекты, которые позволят читателю составить себе правильное понимание о принципах развития человеческой цивилизации. Без ясного понимания этих принципов или начальных оснований совершенно невозможно постичь сущность мирового политического процесса, роль и цели России в нем.

В 1938 году Рональд Коуз опубликовал работу под заголовком “Природа фирма”, которая впоследствии принесла ему всемирную известность. Сам Коуз принадлежал к институциональной школе в экономической теории. В своей работе, в частности, он исследовал влияние фактора транзакционных издержек в процессе создания вертикально-интегрированных компаний, например, нефтяных или металлургических, которые обладают активами, занимающимися от разведки и добычи сырья – нефти, коксующихся углей и железной руды, до производства и сбыта населению конечных продуктов – бензина, моторных масел, пищевой фольги и т.д.  Под трансакциями понимаются закупки сырья у независимых поставщиков и сбыт полуфабрикатов или материалов сторонним компаниям. Например, если фирма будет заниматься только производством бензина, тогда ей придется закупать сырье у добывающих нефть компаний и продавать его затем бензозаправкам. Эти трансакции, помимо прочего, сопряжены с определенными издержками – риску обмана  со стороны поставщика сырья, не выполнившего в срок заказа или продавшего некачественное сырье, сюда можно включить и риски связанные с оплатой за поставленный бензин (к примеру, частная заправка может обанкротиться). Конечно, такие проблемы можно решить в судах или путем страхования рисков, однако это требует некоторых и часто значительных расходов. В  связи с этим в конкурентной экономической системе события далеко не все диктуются низкими издержками производства: если нефтеперерабатывающий завод испытывает трудности с поставками сырья, он может приобрести месторождение, даже в том случае, если теперь издержки добычи окажутся несколько  выше, чем у прежнего владельца.  Ввиду того, что покупка позволит фирме избавиться от ряда транзакционных затрат.

В каждой социальной системе (сообществе людей) – нации, государстве или в человеческой цивилизации существуют разнообразные социальные издержки при обмене информацией, товарами и услугами, военной и дипломатической помощью. Например, в каждом государстве действует уголовное и административное законодательство, препятствующее передачи заведомо ложной информации в полиции или суде при расследовании правонарушений, наказывающее за фальсификацию товаров, подделку торговых марок, за нарушение соглашений и т.д. Главная задача законодательства – понизить уровень социальных издержек в самых различных видах человеческих взаимоотношений, повысить доверие и предсказуемость, тем самым расширить и интенсифицировать человеческое общение на благо каждого. Однако законы не всесильны, а их поле деятельности ограничено. По этой причине в любом сообществе вырабатывается некая система неписаных правил – система морали, которая карает лжецов и коррупционеров, обязывает платить налоги, служить в армии и прочее. Причем подчинятся ей необходимо, чтобы избежать порицания и осуждения, даже в тех случаях, когда нарушивший ее правила человек содействовал общественной пользе, что часто встречается в странах со слаборазвитой нравственной организацией (г-н Херманн в 2008 году назвал это явление антисоциальным наказанием). Почему так происходит? Из-за того, что вследствие низкого развития социального интеллекта общество не понимает своей пользы, оно рассматривает такие поступки как потенциально опасные для его благополучия и нравственного здоровья.

В свою очередь, международные отношения лишь в самой незначительной степени регулируются мировым законодательством – уставом ООН, международным арбитражем и т.д. Да и сами эти  нормы далеко не всегда действуют на деле: зачастую попросту нет механизмов наказания и принуждения, способным сообщить им силу и внушить страх потенциальным нарушителям. Соответственно, здесь, казалось бы,  должна выйти на сцену международная моральная система, обеспечивающая порядок, мир и безопасность для всех, и в особенности малых, стран. Но складывание такой системы крайне затруднено тем обстоятельством, что населяющие планету народы имеют самые различные уровни социального интеллекта и, следовательно, определяемые им моральные системы. Такое положение вещей, как известно, приводит к тому, что крупные страны ведут себя как бандиты, а малые – как проститутки.

В то же самое время непрерывно возрастает потребность в интенсификации международного обмена практически по всему спектру человеческой деятельности (процесс глобализации). Развитие производительных сил требует развития и расширения системы международного разделения труда, когда даже протяженные, густонаселенные и обладающие ресурсной базой страны уже не в состоянии эффективно производить множество видов необходимых им экономических благ. Между тем издержки международных социальных трансакций, число которых растет в геометрической прогрессии, невозможно устранить посредством объединения стран, в отличие от экономической сферы, где можно действуя путем слияний и поглощений создавать вертикально-интегрированные компании, устраняя транзакционные затраты. Конечно, отчасти проблема социальных издержек устраняется посредством создания региональных союзов – в Европе, Латинской Америке, на постсоветском пространстве. Такие союзы регламентируют различные виды социальных взаимоотношений между  входящими в них странами – от военной помощи до туризма и культурного обмена. Однако проблема заключается в том, что такие объединения, как правило, охватывают страны, располагающиеся на одном континенте или граничащие друг с другом, и которые имеют во многих аспектах сходные моральные системы. В отсутствие же сходства последних, союзы, в лучшем случае, регулировали бы либо исключительно экономический обмен, либо были бы непрочны и недолговечны ввиду внутренних раздоров, зависти и обид.

Развитые страны запада и их межгосударственные объединения пытаются снизить социальные издержки, неизбежно возрастающие по мере дифференциации нравственных систем. Они убеждают или угрожают санкциями странам, которые отклоняются от принятых у них социальных норм, – в которых фальсифицируются результаты выборов, оказывается давление на независимую прессу и оппозицию, применяется смертная казнь, а тюремное заключение сродни долгой и мучительной пытке. И хотя многие страны под давлением обстоятельств вынуждаются, часто по видимости, следовать подобным рекомендациям, это, несомненно, в подавляющем большинстве случаев неспособно изменить, определяемую местным уровнем социального интеллекта, действующую систему морали, способствуя только распространению лжи и лицемерия.

Следует понимать, что различия социального интеллекта и моральных систем множества населяющих землю народов неустранимы. Собственно эти различия и обусловленная ими борьба и  определяют историю человечества, лежат в основе исторического процесса. Я глубоко убежден, что цивилизационный подход к истории человечества, которого придерживались Данилевский, Шпенглер, Тойнби, Хантингтон и  другие, в корне неверен. В сущности, он основан на поверхностных эмпирических наблюдениях, абсолютно не раскрывающих смысл и цели исторического процесса. Считается, что в основе объединения и тесного общения группы наций (цивилизации) лежат разные причины, но, прежде всего – общность религии, языковая и этническая близость, сходство политических систем. Действительно, на первый взгляд, кажется, что именно общность подобных признаков, как правило, наблюдается в каждой отдельной цивилизации и именно они являются истинными причинами (источниками) формирования всех цивилизаций. Однако, это не так; истинным источником является сходство уровней социального интеллекта и моральных систем, позволяющие группе стран или наций вести между собой, по причине более низких социальных издержек, более интенсифицированные и углубленные взаимоотношения, чем со странами входящими в иные цивилизации.

Именно вследствие исторически сложившейся общности нравственных систем и национальных менталитетов и определяемого этими причинами тесного общения  соседние народы обладают языковым и культурным сходством, принимают одну и ту же веру, а их политические системы часто так похожи друг на друга. Указанные авторы и многие другие не понимали основания исторического процесса, не видели последовательность социальных событий и путали причины со следствиями. Отсюда и путаница в головах вроде того, что религия или ее догматы способны определять менталитет нации, ее культурное и экономическое развитие.

Только развитостью моральных систем немецкой и японской наций можно объяснить, почему Германия и Япония были обречены стать и, в конечном счете, стали частью Запада, а Россия или Китай никогда не станут таковыми. Германия из-за своей имперской политики, амбиций и некомпетентности своих лидеров первую половину 20-го столетия дистанцировалась от западных демократических идей, уже господствующих  к началу века в Англии, Франции и других странах. Она пыталась жить прошлым и как только немцы избавились от собственных комплексов и предубеждений, Германия легко вошла в коалицию демократий, ибо ментально всегда была важнейшей частью западного мира. В сущности тот же путь и ту же историческую катастрофу пришлось пережить и Японии в 20-ом веке. Но ее вхождение в западный мир и принятие его политического устройства долго времени препятствовали искусственная изоляция, территориальная удаленность от Европы, расовые и религиозные предрассудки. Однако даже эти важнейшие для каждой культуры факторы не смогли воспрепятствовать теснейшей политической, экономической и военной интеграции Японии с западным миром, неотъемлемой частью которого сегодня является эта страна.

Широко известна статья  Френсиса Фукуямы “Конец истории?”, опубликованная в журнале “National interest” (1989) и его книга “Конец истории и последний человек” (1992). В них автор утверждает, что за распадом советской системы последует повсеместное распространение либеральных демократий, и человечество неизбежно придет к конечной точке социального развития, к концу истории. Вкратце цепь его размышлений такова: вслед за Гегелем он заявляет, человек отличается от остальных животных тем, что помимо материальных благ для него важно мнение окружающих, их уважение. Далее, страсть к признанию и престижу приводит к крови, подавлению и подчинению одних людей другими, вследствие чего появляются два класса – господ и рабов. И только появление демократических стран позволяет преодолеть эту проблему, ибо в либеральной политической системе люди стремятся только к равенству.

Я думаю, что концепция конца истории Фукуямы  возможно проста и эффектна, но она скорее более походит на философскую систему, нежели на научную теорию в собственном смысле (кстати, то же самое касается концепции смены общественно-экономических формаций Маркса). Для меня очевидно, что для конца истории необходимы два условия: во-первых, социальные интеллекты всех существующих наций должны быть идентичны; во-вторых, материальный прогресс, всякое экономическое развитие должны полностью остановиться. Но различие уровней социального интеллекта разных наций неустранимо, соответственно неизбежна борьба наций имеющих отличные моральные системы. Но даже если бы уровни интеллекта всех наций были полностью идентичны они, несомненно, имели бы несколько различный уровень материального благосостояния, по причине различия климата или природных ресурсов, что также, правда, в гораздо меньшей степени, но способствовало дифференциации нравственных систем. Поэтому не следует уделять чрезмерное внимание поверхностным явлениям вроде способа производства и производственным отношениям, у Маркса, или формам правления, у Фукуямы. Необходимо познавать причины наблюдаемых социальных явлений, которые доказывают только одно: исторический процесс не имеет конца – он бесконечен.

И тогда не нужно будет давать задний ход, как это, по сути, сделал Фукуяма в своих последующих работах, вероятно опасаясь, что ожидания пресловутого конца истории могут изрядно затянуться. Я имею в виду его признание того факта, что модернизация, глобализация и демократизация приводят в исламском мире, да и не только в нем,  к общественной аномии, то есть распаду местных нравственных систем и моральному вакууму, и как следствие этого к  росту экстремизма всех мастей, экономическому торможению, эпидемиям и прочим бедам. А единственным действенным лекарством от всех этих общественных напастей является авторитаризм.

  ГЛАВА II

РОССИЯ В МИРОВОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

Из сказанного выше нетрудно догадаться, что странам со слаборазвитыми системами морали, невежественным и агрессивным населением будет легче развивать свои отношения, сотрудничая в самых разных областях. Когда народы говорят на одном и том же языке, которым они прекрасно владеют, им всегда легче договориться, чем с другими странами, разговаривающими на незнакомом, пусть даже и более красивом и совершенном, языке да к тому же являющимися носителями чуждой культуры. Россия всегда осмысленно, а в отдельных случаях и инстинктивно, тянулась к деспотиям и диктаторам – Хусейну, Милошевичу, Каддафи и прочим. А свою роль в мировом политическом процессе в 19-ом столетии видела в противостоянии прогрессивной части Европы, а сегодня всему Западу и, прежде всего, ненавистной русским Америке. Каждая нация не в силах изменить свою ментальность и нравственный порядок:  единственное, что ей остается это желать и способствовать распространения в мире близких культур, моральных и политических систем.

Отношение России к западу наиболее полно и точно выражает одна цитата из книги Данилевского “Россия и Европа” (напомню, что он принадлежал к “почвенникам”, самому широкому политическому слою и тогда и сейчас): “В продолжение этой книги мы постоянно проводим мысль, что Европа не только нечто нам чуждое, но даже враждебное, что её интересы не только не могут быть нашими интересами, но в большинстве случаев прямо им противоположны. Если невозможно и вредно устранить себя от европейских дел, то весьма возможно, полезно и даже необходимо смотреть на эти дела всегда и постоянно с нашей особой русской точки зрения, применяя к ним как единственный критерий оценки: какое отношение может иметь то или другое событие, направление умов, та или другая деятельность влиятельных личностей к нашим особенным русско-славянским целям; какое они могут оказать препятствие или содействие им? К безразличным в этом отношении лицам и событиям должны мы оставаться совершенно равнодушными, как будто бы они жили и происходили на луне; тем, которые могут приблизить нас к нашей цели, должны всемерно содействовать и всемерно противиться тем, которые могут служить ей препятствием, не обращая при этом ни малейшего внимания на их безотносительное значение — на то, каковы будут их последствия для самой Европы, для человечества, для свободы, для цивилизации”.

Путин с приходом во власть в начале столетия проводит, пусть и не всегда открыто, традиционную русскую политическую линию. Если сравнить цитату Данилевского с мюнхенской речью Путина в 2007 году, то отличия можно обнаружить только в словах, но не в их смысле. После же волнительных для него выборов президента в марте  2012 года Путин окончательно скинул с себя маску: на одном из первых митингов после своей нечестной победы он, вскинув вверх руку, прокричал националистический лозунг: “Слава России”. Затем на митинге 9 мая Путин обвинил Запад в потворстве распространению фашизма в Европе перед мировой войной. Заявил, что западные демократии долго не хотели объединяться с Советским Союзом против Гитлера (о препятствиях в виде коммунизма, тоталитаризма и массовых сталинских репрессиях он почему-то умолчал). Назвал русских солдат солдатами свободы и закончил словами: “слава победителям и слава России”. Если понять о чем я писал до этого, то становится совершенно очевидным, что Путин – это не продукт КГБ и советской эпохи; сам Путин, Советский Союз и пресловутое КГБ – продукты русской культуры. Его закрытость и недоверие типичны для каждого русского, опасающегося всех и вся не входящих в их ближайший круг, что уж говорить о западном мире и носителях другой культуры, которая в понимании всякого русского – враждебная среда. В сущности, русские остаются теми же агрессивными и невежественными варварами, которыми они были на протяжении длинной вереницы веков.  Поневоле приходит на ум Чаадаев и его мнение, что русские представляют особую нацию, которую развитие и улучшение нравов обходят стороной.

Существует старинная польская поговорка: “русский или у твоих ног или на твоем горле” (которой, к своему несчастью, не знал г-н Макфол). Она несет в себе глубинный смысл, социальное знание, полученное в результате вынужденного общения с этой нацией в течение нескольких столетий. Русским непонятна идея равенства или партнерства; они признают либо подчинение, либо господство.  Поэтому они никогда не станут частью Запада, ибо стать его частью, можно только будучи равным, как другие – это правило, аксиома. Временная коалиция – возможна, а частью – никогда.

После распада советской империи Россия перестала быть одним из основных мировых геополитических центров; однако она осталась, в первую очередь благодаря богатству природных ресурсов, сильным региональным игроком. А сырьевой бум последнего десятилетия развязал русским язык и руки, которые они не преминули пустить вход; в особенности, в отношениях с малыми государствами по западному и южному периметру российской границы – прибалтийскими республиками и, прежде всего, Украиной и Грузией, о чем, несомненно, необходимо рассказать более подробно.

В последние годы эстонцы не раз подвергались нападкам русских. Причиной агрессивных действий России послужил перенос городскими властями Таллинна памятника русским солдатам, который перенесли из центра города на военное кладбище неподалеку. Мало того, что русские не хотят признавать факт пятидесятилетней оккупации этой небольшой нации, так они еще и начинают оскорблять местное население, когда последнее не желает называть оккупантов своими освободителями и стремится перенести насильно воздвигнутые чужаками на их родной земле памятники со всеми почестями и человеческим уважением  к павшим солдатам в более подходящие для них места. Попутно обвиняя униженных и ни в чем не повинных людей в фашизме и переписывании истории придуманной советской пропагандой, организуя преследование и травлю эстонского посла в Москве и т.д. В общем, действуя в полном соответствии с доктриной Данилевского и путинским мировоззрением.  В свою очередь, отношения с Латвией у России не намного лучше, чем с Эстонией: там так же не склонны называть оккупантов освободителями, что приводит русских в бешенство, как и моральная поддержка местными властями цветных революций на постсоветском пространстве, одобрение интеграции Украины и Грузии в НАТО и т.д.

Однажды в годы своего фиктивного президентства Медведев заявил: “Как только я собираюсь посетить эти страны, они тут же выдумывают какую-нибудь гадость, и приходится снова откладывать визит”.  Я совершенно не отрицаю того, что прибалтийские народы испытывают неприязнь к русским и здесь дело далеко не только в интерпретации  исторических фактов и причиненных обидах, проблема гораздо сложнее. Я уверен, если бы Эстонию или Латвию оккупировала не Россия, а фашистская Германия на пятьдесят или даже сто лет, осуществляя при этом геноцид местного населения, удушая его в газовых камерах, то после падения преступного режима отношения между оккупантами и их жертвами восстановились бы намного быстрее. Дело в том, что когда вас оккупирует чужой и варварский народ, то вы чувствуете себя вдвойне униженным и оскорбленным.  Так уж устроен человек, что от близких по крови и духу людей он готов стерпеть в тысячу раз большую несправедливость, нежели от призираемого и постороннего человека.  Различным по менталитету и темпераменту людям и нациям лучше жить порознь, на некотором удалении друг от друга, но, к сожалению, народы соседей не выбирают. Конечно, подобное соседство нервирует малочисленные прибалтийские народы, впрочем, как и поучения со стороны некоторых крупных европейских держав, заинтересованных в русских нефти и газе, которые иногда пытаются объяснить тем же эстонцам, что русские вовсе не так плохи, как они о них думают. На что президент Эстонии г-н Ильверс однажды резонно заметил: “Неправильно, когда те, кто плохо знает русских, говорят нам, которые хорошо их знают, что такое Россия и русские”.

В отношении Белоруссии Россия действует иначе. Как известно, в середине 90-х годов власть в этой бывшей советской республики захватил бесноватый, нервный и интеллектуально ограниченный диктатор Александр Лукашенко. Как и всякий диктатор, он объясняет своему народу, что кругом враги и спасение для страны только в его мудром руководстве. Мне вспоминается, как однажды, году в 2004, один из лидеров российской демократической оппозиции г-н Немцов радостно заявлял, что путинская власть гораздо мягче и человечней, чем сформированный к тому времени в Белоруссии репрессивный режим. Однако это было до появления концепции суверенной демократии; сегодня трудно найти много отличий между авторитарной властью и мировосприятием обоих правителей. Единственное отличие в том, что Западу и в особенности Европейскому Союзу, сильно зависящему от российских энергоносителей, не с руки бороться с Путиным, Лукашенко же во всех отношениях более подходящая кандидатура для распространения принципов демократии.

Тамошний диктатор вообще на удивление наглый и бессовестный тип. Так совсем недавно в ответ на очередную порцию санкций от Евросоюза, а именно запрет на въезд друзей диктатора и его чиновников, он заявил, что запретит выезд из Белоруссии оппозиционным лидерам: для назидательного примера из минского аэропорта не выпустили уже купившего себе билеты бывшего президента страны г-н Шушкевича.  Нужно отметить, захват заложников это лишь небольшая часть  его политического арсенала, в котором много других инструментов вплоть до прямых оскорблений,  позорящих честь белорусского народа: совсем недавно, намекая на министра иностранных дел Германии, Лукашенко заявил: “Лучше быть диктатором, чем геем”. Суть российской политики в отношении Белоруссии – используя раз за разом совершаемые экономические промахи Лукашенко, завладеть ключевыми  предприятиями и отраслями страны: газораспределительной системой, нефтеперерабатывающими активами, калийной индустрией, лишить того финансовых ресурсов и тем самым поставить  его в полную зависимость от Москвы.

Но самая главная геополитическая цель Кремля – это Украина. Как-то раз г-н Бжезинский, американский политолог и крупный специалист по России, заявил, что Россия может быть мировой державой только тогда, когда в ее составе есть Украина.  Действительно, эта пятидесяти миллионная нация была важнейшей частью всех прежних русских империй. Основная борьба за Украину, больше походившая на драму со счастливым концом, развернулась  в самом конце 2004 года в ходе местных президентских выборов. В предшествующие годы история как бы готовилась к ней: в России уже начался конституционный переворот, превративший ее из федерации в централизованное и авторитарное государство, а на Украине росло недовольство ленивым, хитрым и коррумпированным президентом Кучмой. Последний вынужденно уходя из власти после двух президентских сроков – больше не позволял основной закон – решил передать власть пророссийски настроенному премьер-министру г-н Януковичу, призванному обеспечить гарантии собственности членам семьи и  ближайшего окружения Кучмы, обогатившимся за время его президентства. Нужно заметить, что г-н Янукович имел к тому времени две судимости по уголовным преступлениям и  вследствие этого прекрасно подходил для разного рода темных дел и неофициальных поручений. Перед началом предвыборной кампании Кремль направил на Украину нескольких российских политтехнологов, в частности уже упоминаемого мною г-н Павловского, для подготовки победы Януковича.  Основные украинские телеканалы тогда находились под контролем партии власти и освещали политические события либо нейтрально, либо в нужном ракурсе.

Поначалу все шло по запланированному сценарию: Украину посетил ласково улыбающийся Путин, Кучма делал вид, что все в руках господа и народа, а Янукович играл роль сурового, немного строгого, но справедливого и деятельного политика, всеми силами заботящегося о государственном благе. Между основными кандидатами были проведены дебаты, в ходе которых они высказали свои намерения. Вслед за тем внезапно, как гром среди ясного неба, незадолго до начала голосования   пришла весть об отравлении главного оппозиционного кандидата Виктора Ющенко; его пришлось госпитализировать, а затем отправить на лечение в Австрию. Тут стоит заметить, что несколькими годами позже в центре Лондона неизвестными был отравлен радиоактивным полонием политический оппонент Путина г-н Литвиненко.   Начались пересуды, появились подозрения, страсти накалялись. Сам Ющенко, постоянно испытывая нестерпимую боль и прикованный к капельнице, вернувшись на Украину, уже не мог продолжать президентскую гонку в нормальном режиме. Но что было хуже всего и самым ужасным, так это то, что отравление и последовавшая за ним болезнь самым печальным и трагичным образом отразились на его лице – оно потемнело, покрылось прыщами, язвами и шрамами, точно его облили серной кислотой.

Настал день голосования; сразу после выборов начался подсчет голосов, по результатам которого с небольшим перевесом побеждал Янукович. Оппозиция заявила о массовых фальсификациях и махинациях при подсчете и потребовала перевыборов. В центр Киева из западных и центральных регионов страны стали стекаться люди, в основном молодежь и патриотически-настроенные граждане, которые не желали, чтобы на Украине хозяйничала Москва, и верили в европейское будущее своей родины. Они организовали палаточный лагерь на площади независимости в самом сердце столицы, поставили сцену, где могли бы выступать их лидеры и сообщать последние новости; никто не расходился, киевляне в большинстве своем поддерживали оппозицию, новые люди из провинции все прибывали и прибывали. Превозмогая боль на сцену поднялся Виктор Ющенко: на лицо ему наложили грим, который, впрочем, не смог скрыть ужасные следы тяжелой болезни, а на выступления врачи отвели только двадцать минут, спустя которые он снова должен был лечь под  успокаивающую страшную боль капельницу. Его выступление придало собравшимся новые силы и непоколебимую твердость. Сторонники Януковича, озабоченные создавшимся положением, также начали спешно организовывать свой палаточный лагерь в парке напротив здания кабинета министров в противовес оппозиционному.  На митинги и в лагерь свозили людей с восточных и южных областей страны, расположенных около России и населенных преимущественно русскоязычным населением.

Так и стояли два лагеря друг против друга в холод, снег и дождь, ожидая решения верховного суда Украины. Один из них был окрашен в оранжевые тона возглавляемой Ющенко партии “Наша Украина”, другой – в бело-голубые цвета руководимой Януковичем партии регионов. И люди и атмосфера в них также были различны. В первом жила молодежь, там непринужденно улыбались и радовались жизни, целовались, держали друг друга за руки, думали о будущем страны; во втором, отправленные зачастую по принуждению или приехавшие за обещанными командировочными, льготами и премиями, движимые ненавистью к сторонникам Ющенко люди, ожидая приказов вождей, угрожали, распивали водку и матерились. Благодаря первому у Украины появлялось будущее – зарождались семьи и дети, навсегда менялось сознание людей, почувствовавших, облегчающий душу и придающий уверенности и сил, вкус свободы.  По причине другого Украина могла надолго застыть в состоянии нравственного и политического упадка.  В одном радостно кипела многолюдная жизнь, из другого, малочисленного, доносился бессмысленный и угрюмый звон пустых бутылок.

В Украину начали пребывать иностранные посредники из Евросоюза, Литвы, Польши и России на словах с целью примирить митингующих и их лидеров, а на самом деле протащить понравившегося кандидата в президенты. Янукович, возможно, чтобы оказать давление на суд или остановить разраставшуюся день ото дня революцию, вознамерился привести на нескольких поездах шахтеров-погромщиков, способных запугать оппозиционеров и их лидеров. И так бы и сделал, если бы не президент соседней Польши Александр Квасьневский, который позвонил лидеру партии регионов и, угрожая немедленно покинуть Киев и обвинить в возможных будущих беспорядках Януковича, заставил того отказаться от своего крайне опасного намерения.  Тем временем, в особенности после решения верховного суда, настроения в обществе резко сместились в пользу Ющенко и что не менее важно многие телеканалы, уже практически открыто, стали поддерживать его. В итоге, как и следовало ожидать, Ющенко одержал убедительную победу при повторном голосовании. А г-н Павловскому пришлось надеть для безопасности себе на шею оранжевый шарф, в точности похожий на тот, что висел на шеях Виктора Ющенко и его сторонников, и в котором он теперь разгуливал по всему Киеву – “матери городов русских”, притворно изображая якобы получаемое при этом удовольствие.

Постепенно дела со здоровьем пошли у Ющенко на поправку, и оно почти не мешало ему исполнять обязанности президента. Само по себе президентство выдалось весьма сложным и противоречивым, а в чем-то и неудачным.  Правда, во многом виной тому его коллега по оранжевой революции г-жа Тимошенко, которой пришлось отдать премьерское кресло, и которая всегда была склонна к самому бессовестному популизму, отличалась безнравственностью и полной неспособностью вести дела, чем бы она ни занималась. Но главный итог революции – это то, что Украина осознала себя европейской страной, окончательно и бесповоротно взяла курс на сближение с Европой, и даже пришедший через несколько лет к власти Янукович теперь вынужден считаться с этим историческим фактом.  Для меня несомненно, что Виктор Ющенко стоит в одном ряду с такими уважаемыми людьми, как Гавел и Валенса.  Быть может, он заслуживает даже еще большего уважения за свою любовь к родине, твердость, честность и принципиальность, которыми он по праву может гордиться, за мужество и отвагу, которые он проявил неспокойной и полной драматизма осенью  2004 года.

Сегодня Путин не оставляет попыток затащить Украину в Единое экономическое пространство. Применительно к Украине, он говорит следующее: “Мы уже посчитали: по нашим экспертным оценкам, присоединение Украины к Таможенному союзу даст совокупный эффект где-то в районе 9 млрд. долларов в год. Украина хочет брать кредит в МВФ — 13 млрд. на 10 лет. Но это ж кредит — его отдавать надо. Хоть и с маленькими, но с процентами. А здесь в год — 9 млрд. без всяких процентов! Кроме всего прочего, это даст возможность нам выстраивать в отдельных отраслях ситуацию более высокой совместной конкурентоспособности на мировых рынках. И там много других позитивных составляющих”.  Конечно, Владимир Путин может выставлять себя в качестве не в меру назойливого рекламного агента, на это он имеет полное право, но я не думаю, что это выльется какой-либо определенный и самое главное долговечный результат. Дело в том, что судьбы мира и история вершатся далеко не всегда миллиардами долларов или кубометров газа. Люди и народы хотят иметь будущее, стремятся чувствовать человеческое достоинство, желают счастья, мира и безопасной жизни своим детям и своему народу; и они далеко не склонны торговать ими или отказываться от своих ценностей и убеждений, - что Путин, фактически, требует от населения западных и центральных областей Украины, - в  угоду сиюминутной выгоде.

Люди на западе и в центре страны, да и на юге и востоке Украины ежеминутно ощущают негативное воздействие России, ее правительства (включая церковь) и русской культуры. Вот некоторые примеры приводимые украинскими изданиями. “В Севастополе настоятель храма Святителя Филиппа УПЦ МП (подчиняется русской православной церкви) протоиерей Вячеслав Костенко недавно заявил, что прихожане должны уважать генералиссимуса Иосифа Сталина. Потому что тот «с отличием закончил духовное училище и учился в семинарии, так что имел правильное понятие о духовности»”.

“Протоиерей Одесской епархии УПЦ МП Георгий Городенцев недавно заявил, что критиковать Сталина и его деятельность значит «хулить Духа Святого, хула на которого не простится ни в сем веке, ни в будущем». Он уверен, что русский народ уважает Сталина, потому как «что-то очень важное и ценное связано с деятельностью Иосифа Виссарионовича, что-то такое, что не может определить современная историческая наука». То, что именно благодаря Сталину значительная часть народа забыла заповедь «Не убий», похоже, не особо беспокоит кандидата богословия, преподавателя духовной семинарии, редактора религиозной газеты и члена богословско-канонической комиссии при Священном синоде УПЦ МП. Сегодня во время некоторых «крестных ходов» МП люди с перекошенными от злобы лицами несут портреты Сталина”.

“Кстати, как свидетельствует украинское МВД, например, за 2011 год преступность в русскоязычном Крыму была самой высокой по стране (1898 преступлений на 100 тысяч населения, против 422 в наименее криминогенной западно-украинской Ивано-Франковской области, то есть почти в пять раз больше). Первая пятерка наиболее криминогенных регионов, по данным МВД, уже много лет выглядит следующим образом: Крым, Запорожская, Днепропетровская, Луганская, Донецкая области, иными словами весь русскоговорящий восток и юг Украины”.

О политики России в отношении раздираемой национальными конфликтами Грузии я уже сказал достаточно. Здесь, пожалуй, можно отметить только то, что мне неизвестны случаи, когда какое-либо, кроме России, государство, чьи солдаты по мандату ООН выполняли миротворческую миссию, признавая на словах суверенитет и целостность, терзаемой внутренними распрями  страны, раздавало одной из сторон свои паспорта.  А после вновь разгоревшегося во многом из-за таких провокационных действий военного конфликта, разместила бы на спорных территориях свои военные базы. Тут на ум приходит мысль: а нужны ли миру такие псевдомиротворцы?

 

 

 

КНИГА XIV

РОССИЯ И МИР (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

 

Концепция поликультурного государства г-н Путина. – Ее отличия от модели национального государства. – Критика внешнеполитического курса Путина г-на Кургиняна. –  Призраки развала России. – Взгляды г-н Пастухова. – Сторонники политики “перезагрузки” и приверженцы “жесткой линии”. – Ошибки западных журналистов и политологов. – Страх сближения Москвы и Пекина. – Историко-политические  взгляды г-н Глюксмана. – Итоги противостояния.

 

  ГЛАВА I

 РОССИЯ И ЗАПАД 

В заключение книги и всего сочинения будет уместно еще раз, более подробно, остановиться на роли России в мировом историческом процессе и причинах ее противостояния с западным миром. Я приведу многочисленные мнения российских и западных политиков, политологов и социальных философов на эту тему и постараюсь дать им собственную оценку. В завершении же постараюсь предсказать будущее России.

Г-н Путин перед президентскими выборами 2012 года в одной из своих статей сформулировал собственное историческое мировоззрение и модель Российского государства.  По его мнению, Россия – это поликультурная цивилизация, где объединяющим началом служит русский язык и русская культура. Чтобы поликультурная цивилизация оказалась жизнеспособной и долговечной государство должно проводить специальную политику в сфере культуры и образования, которая должна воспитывать все население в едином духе русских ценностей, ибо историческая миссия русского народа – сцеплять своей культурой указанную поликультурную цивилизацию. Соответственно, российская модель существенно отличается от господствующей в мире модели национального государства.  При этом Путин заявляет, что модель национального государства якобы не может решить многочисленные встающие перед странами проблемы и вызовы.

В свою очередь, ранее упоминаемый мною политолог Сергей Кургинян недавно дал очень любопытное интервью в котором поведал о мировоззрении Путина, России и ее взаимоотношениях с Западом (Лента. ру, от 23.03.2012).  По поводу внешнеполитического курса России при президенте Путине он говорит следующее: “ Вся стратегия Путина заключается в том, что он колеблется между уступками и огрызаниями, уступками и огрызаниями. Если он прекратит огрызаться - его съедят, если он прекратит уступать - его тоже съедят. Когда ты входишь в некий дом, ты должен, с одной стороны, отстаивать свое право на хорошую квартиру, с другой - принимать правила этого дома. В рамках своей концепции, он делает то единственное, что может делать. А я считаю, что России в этом доме места нет, что ее все равно уничтожат. Концепция Путина неправильная, и у России никакой возможности уцелеть в ее пределах нет”.

Он убежден, что России необходимо изменить сегодняшнюю концепцию национально-буржуазного суверенитета на глобальный альтернативный суверенитет, которым обладал Советский Союз. Кургинян признает, что это потребует колоссальных затрат, может привести к гибели огромного количества людей, но иначе, по его мнению, страна просто исчезнет в скором времени. По поводу современной российской политической системы, нравов и протестных митингов последнего времени говорит так: “ В существующей социальной структуре общества любой политический плюрализм, сколько бы партий ни было, ничего не изменит. Это будет сто банд. Суды, не зависимые от власти, станут зависимыми от местных мафий, потому что у нас криминально-буржуазный класс у власти и криминально-буржуазное общество. Это общество с помощью демократических усовершенствований не исправишь, и все это понимают. Поэтому эти лозунги кажутся безумно убедительными, но они абсолютно идиотские, беспомощные, лишенные какой-либо политической воли”.  Спасение от политических распрей и криминально-буржуазного типа народного хозяйства он видит в возвращении плановой экономики: “Нужно национализировать базовые отрасли, связанные с экономическими приобретениями от экспорта сырья, нужно построить государственную жизнь вокруг этих отраслей, связанных с образованием, культурой, здравоохранением и всем прочим, и нужно отпустить налоги для всех остальных”.

Конечно, весьма необычно слышать из уст президента, раздираемой внутренними распрями, национальными и религиозными мятежами страны, что господствующая в мире концепция  национального государства недееспособна и не позволяет решить многочисленные проблемы. Что на смену ей должны придти поликультурные государства, вроде России, в которых будет доминирующие нации, сцепляющие своей культурой и своим языком, естественно, за счет культур всех прочих, огромные территории и людские массы. Вообще, нужно заметить, русские власти всегда отличались циничным производством самых нелепых и наносящих вред культурному развитию и общественному прогрессу теорий и концепций в собственных политических целях. А для их претворения в жизнь само собой необходимо проводить специальную государственную политику в области культуры и образования, промывая населению мозги; в этом нет ничего нового. Что же касается модели национального государства, то она, бесспорно, показала свою состоятельность и востребованность. За последнее столетие количество суверенных государств значительно выросло, и не побоюсь заявить, этот процесс далеко не окончен, что, по-видимому, сильно нервирует русского диктатора.

По мере роста материального благосостояния многих беднейших наций, у них усиливается потребность в развитии собственной культуры, языка и искусства.  В этом процессе огромную положительную роль играет всемирная торговая организация и концепции свободы торговли, которой мы обязаны Кене, Юму, Тюрго, Смиту и Рикардо, Бастиа и Мизесу и другим великим экономистам.  Ибо в условиях развития производительных сил и вызванного этой причиной потребности в усилении международной производственной кооперации протекционизм способен привести лишь к созданию или расширению империй, порабощению многих народов и кровавым войнам, вскрывающим возведенные торговые барьеры посредством захвата стран.  Развитие отдельных культур, создающих уникальные произведения литературы, музыки и прочих искусств, обогащают другие культуры; это и есть поликультурная цивилизация, принципиально отличающаяся от поликультурных империй прошлых веков, так любимых Путиным. На мой взгляд, мужественность и сила правителя заключаются не в мускулах, способности оскорбить, подавить и уничтожить политических конкурентов, а в способности идти в ногу со временем, смотреть правде в глаза и принимать ее, а не прикрывать свою имперско-националистические страсть заведомой ложью, грудой красивых слов и выдуманных терминов.

Кургинян же, как и Путин, прекрасно понимает, что Россия сегодня представляет собой, в сущности, империю, населенную разными этнокультурами и исповедующими разную веру, которая во многих частях России играет более значительную роль в политической и общественной жизни, нежели сегодня в цивилизованном мире.  Он также осознает непрекращающийся процесс выделения новых независимых государств, угрожающий нестабильностью и распадом страны, а также ее политическую слабость по сравнению с западным миром.  Поэтому он изо всех сил старается выдумать некий альтернативный и противостоящий западному миру с его капитализмом, правами наций и человека проект. А так как придумать оригинальную, современную и привлекательную, способную захватить умы людей по всему земному шару, социальную теорию он и его друзья-националисты не в силах (русские могут только перенимать западные теории), то единственное, что ему остается это хвататься за отвергнутую историей коммунистическую идею. Чтобы за ее идеологическим фасадом сохранить или расширить русскую империю, установив при этом политическую деспотию, единственно способную искоренить или, по меньшей мере, ограничить, присущие русскому менталитету, преступность и коррупцию.

Распад империй и увеличение численности государств – необратимый исторический процесс, который невозможно обратить вспять никакой политической демагогией: выбранная идеологии и действующая форма правления могу только незначительно корректировать последовательность и время  событий, но не способны отменить их. Деспотия, которую готовы навязать Кургинян, Дугин, Проханов и другие может отсрочить отделение национальных республик входящих сегодня в состав России; однако, чем дольше строить искусственную плотину против русла реки истории, тем сильнее и масштабнее будет последующее наводнение, тем большее число республик разом и с более ожесточенным сердцем покинут империю. Авторитарная же власть в лице Путина или любого другого способна воздвигнуть лишь временную и недолговечную плотину, прорыв которой неизбежен, но которую некоторое время можно затыкать и латать пока не кончатся силы и пока население, уставшее от непосильных трудов, гнета расходов и бессмысленных жертв, не заявит свой протест.

Сейчас я коротко изложу взгляды на русскую культуру и историю  взаимоотношений России и Запада  г-н Пастухова, российского политолога и юриста, изложенные  в изданной в 2007 году в соавторстве с Кончаловским книге.  В ней Пастухов говорит, буржуазный образ жизни – это не роскошная и дорогая жизнь, а ценности и культура; русская олигархия  же не обладает буржуазным духом – она просто присосалась к государству. Что русские в Советском Союзе воспринимали свободу, как возможность покупать качественные западные вещи, отчего и поддержали перестройку.  Что в России демократии нет и не нужно создавать такую видимость, а Путину нужно идти на третий срок. О взаимоотношениях России и Украины говорит, что не только  жители западной Украины, которые имеют европейские ценности и лояльность которых Кремлю не купить деньгами, но и жители восточных областей этой страны  вовлечены в процесс создания независимого европейского государства, поэтому нужно отказаться от несуществующего славянского братства.

О взаимоотношениях России и Запада говорит следующее: холодная война не закончилась с крахом коммунизма, и до и после краха светской империи борьба всегда шла на основе разной истории и ценностей. Это столкновение цивилизаций; поэтому, когда американские философы, он имеет в виду Фукуяму, говорят, что прошло противостояние идеологий, и ей пришла на смену борьба цивилизаций, то это ошибка: борьба разных культур за духовное, политическое и экономическое влияние никогда не прекращалась. Запад, увлекшись борьбой с коммунизмом, забыл это и поверил в то, что Россия может принять его политические ценности, а теперь эти ожидания болезненно рушатся. Западу надо признать, что Россия другая и не вмешиваться в ее дела; России же нужно заявить, что она другая. Утверждает, что русским неприятен европейский рационализм: они любят западное благосостояние, но призирают его менталитет. Говорит, что русское государство смотрит на граждан как на потенциальных преступников – презумпция виновности, отсюда везде нужен паспорт и справки. Думает, что Запад не хочет расстаться со своими иллюзиями в отношении демократии в России и поэтому олицетворяет Путина, как человека единственно виноватого в росте авторитаризма. Говорит, что русская интеллигенция (элита) всегда была готова идти на компромиссы с властью и крупным капиталом, что она продажна и безнравственна. Общественные организации в лице их лидеров преследуют свои интересы и не являются представителями общества, власть часто их считает своим политическим инструментом и ресурсом.

Я согласен с  Пастуховым в части его описания русской ментальности. Действительно, русские поддержали перестройку, Горбачева и Ельцина, думая, что демократия западного типа обогатит их, а также из зависти нищего населения к привилегиям и роскошной жизни кремлевских чиновников. Сами же демократические ценности им были совершенно чужды и безразличны – оттого и по сей день вся страна от Камчатки до Калининграда усеяна памятниками Ленину, названными его именем улицами и площадями. Что русский менталитет не приспособлен к занятиям торговлей, производством, банковской деятельностью или указанием услуг – это давно и широко известный факт. Например, до Октябрьской революции в ряде губерний торговлю хлебом держали евреи и после очередной волны погромов, когда за торговлю принимались русские, цены неизменно взлетали вверх и опускались обратно только по возращению изгнанных. Поэтому сколько бы президент Медведев не продвигал и пропагандировал инновации и развитие высокотехнологичных отраслей, выстраивая для этого целые города, результаты будут несопоставимы с затратами.  Это скорее политический рекламный ход, способный показать миру и россиянам благожелательность и современность нынешних властей, нежели бизнес в строгом смысле слова. Страсть к инновациям и развитию должны корениться в духе нации, и совершенно бессмысленно развивать способности, которые хочется иметь, но которых никогда не было, нет и теперь. Презрение русскими западного образа жизни и рационализма, обращение с государственных служб с местным населением как с потенциальными преступниками, которыми они в действительности по характеру и наклонностям и являются, продажность русской элиты и контроль Кремлем общественных организаций также невозможно отрицать.

С другой стороны, я не согласен с ним в части принципов исторического процесса и политики Запада в отношении России.  Во-первых, исторической процесс ему представляется в виде беспрерывной, иногда утихающей, чтобы затем вновь разгореться с еще большей силой, борьбы цивилизаций за духовное, политическое и экономическое влияние. Как я уже показал, страны объединяются на основе сходных уровней развития социального интеллекта и нравственных порядков, а не в результате расовых и религиозных предрассудков или родства властных систем, которые обыкновенно вкладывают в основу исторического процесса сторонники теории цивилизаций, и которые на самом деле только создают волны и мелкую зыбь на его поверхности, не меняя направление и скорость его течения.   Целью же объединений является потребность, навязав странам с иными культурами и менталитетами собственные нравственные устои, снизить издержки социальных трансакций между странами в области политики, безопасности и экономики, а также увеличить их число.

Во-вторых, заявление, что России нужно признать свою непричастность западной культуре, а Западу признать, что она другая и прекратить вмешиваться в ее дела нельзя принять всерьез. Это мнение кабинетного ученого в очках; по всей видимости, г-н Пастухов – своего рода российский аналог американского посла  Майкла Макфола. Дело в следующем: несмотря на наличие у русских особой ментальности российское общество далеко не однородно. В нем существуют разные социальные группы и слои; кроме того, сама Россия состоим из множества национальных республик со своей культурой часто значительно разнящейся с русской. Соответственно, распространяя свои ценности и нравственный порядок, запад способствует возвышению и усилению более близких ему социальных групп и этнических сообществ. С другой стороны, рост материального благосостояния способствует трансформации господствующей в обществе нравственной системы, для чего иногда требуется некий толчок или ускоряющий изменения механизм. Помимо этого, Запад, естественно, не может сказать a priori какая из авторитарных стран способна встать на путь демократизации, а какая неспособна пойти по этому пути. Никакие книги и самые тщательные и добросовестные социальные исследования никогда не заменят практический опыт.

В-третьих. Если Запад будет бездействовать в отношении России, то это вовсе не означает, что Россия станет сидеть сложа руки.  Она будет поддерживать близкие ей по духу авторитарные режимы и по нравственному порядку народы, в том числе, и в их противостоянии с Западом или его частями. Поэтому отказ от политики в отношении Москвы, в сущности, это отказ от внешней политики вообще, в условиях глобализации и многочисленных опасностей. В связи с этим, говорить, что Запад должен пустить развитие политической и культурной ситуации в России на самотек просто глупо.  ГЛАВА II

ЗАПАД И РОССИЯ

В общем-то, западные политики и политологи, специализирующиеся на отношениях с Россией, сегодня разделились на два лагеря. При этом что удивительно, их мнения не только существенно отличаются друг от друга, но их дифференциация последние годы все более возрастает: создается такое впечатления, что Запад просто не понимает, как вести ему дальше с Москвой. Сторонники первого лагеря, представленного демократической партией США, политическими кругами Германии и Франции, стремятся проводить политику “перезагрузки”, сотрудничать с Россией по самому широкому спектру международных проблем. В свою очередь, члены второго лагеря – республиканцы в США, британский политический истеблишмент и ряд восточно-европейских государств, напротив, пытаются блокировать усилия первых и проводить  ‘”жесткую линию” в отношении путинского авторитаризма.

Первые в целом считают, что Советского Союза больше нет, необходимо попытаться наладить диалог с Россией, которая, в конечном счете, в один прекрасный день станет частью Запада. Им видится, что сейчас в России формируется гражданское общество из представителей среднего класса, многие их которых были или даже учились на Западе и знакомы с его культурой. Соответственно, этому сторонники такой линии поведения заявляют о необходимости интенсифицировать отношения с Россией, способствовать культурному обмену, туризму, облегчать визовый режим, как можно быстрее принять Москву во Всемирную торговую организацию и некоторые иные. Такая политика сегодня позволяет привлекать Кремль для решения некоторых трудных, но крайне важных для Запада международных проблем – Иранской ядерной программы, Афганской проблемы,  позволяет ограничить взаимодействие России и Китая. В конечном же счете, она позволит создать более сильный Запад, чем сегодня. Что интересно, подобной позиции сегодня придерживается, по крайней мере, на словах даже г-н Бжезинский, который всю жизнь боролся с Россией, а не так давно написал предисловие к очередному американскому изданию книги де Кюстина, в котором заявлял о византийской природе российской власти и существенных отличиях русской культуры от западного менталитета.

Сторонники “жесткой линии” же полагают, что Путин мечтает восстановить Российскую империю, используя при этом русскоязычные меньшинства на постсоветском пространстве, раздачу кредитов, концепцию единого экономического пространства и энергетическую дубину в лице Газпрома. Утверждают, что новый договор по СНВ скорее выгоден России, нежели Западу, нужно не торопить с принятием Москвы в ВТО и т.д. Они призывают к ужесточению позиции по соблюдению прав человека, не закрывать глаза на явно антизападное поведение Москвы в совете безопасности ООН, дружбу с диктаторами вроде Лукашенко, Чавеса и Ассада и сомневаются в способности России когда-либо стать неотъемлемой частью западного мира; следовательно, Россию нужно постоянно держать под контролем и подозрением.

Мне кажется, сторонники первого лагеря, и их лидеры не до конца понимают того факта, что сегодня Россия, по сути, является империей и всех связанных с этим последствий. Основная часть население России охвачена имперско-националистическими настроениями, которые рано или поздно столкнуться с очередной волной национально-освободительного движения со стороны части этнических республик. Когда-то Россия захватывала и подчиняла себе эти часто дикие племена и народы, некоторые из которых не имели даже письменности. Однако цивилизаторская миссия России подходит к своему логическому концу. Россия больше ничего не может дать многим народностям ни в культурном, ни в экономическом смысле. Сегодня она препятствует развитию их национальных культур, раскрыться которые в полной мере смогут только в рамках независимого мононационального государства, подхлестываемые соперничеством со всеми прочими государствами мира.  Эта борьба, скорее всего, будет не вполне мирной и бескровной и Запад, вероятно, встанет на сторону более слабых и малочисленных наций, что, бесспорно, вызовет новую волну упреков, обвинений и недоверия между Западом и Россией.

Кроме этого, русский иерархический менталитет совершенно не способен успешно действовать по западным правилам политической игры – никто, будучи в здравом уме не примет правила, по которым он заведомо обречен на поражение. Я думаю, что Данилевский был прав, когда говорил, что продолжительный мир для русских губителен, а неспокойные времена возносят Россию.  Хотя сегодня русские пытаются проводить современную информационную политику, например, через канал Russia Today, деятельность фонда “Русский мир”, пропагандирующего русскую культуру и призванного объединить разбросанное по всему миру русскоязычное население и использовать этот ресурс во внешнеполитических целях, в чем, собственно, нет ничего преступного. Однако польза от этого будет крайне ограниченной, так как русская пропаганда никогда не отличалась внушающими доверие утонченностью и изяществом, а поэтому, как правило, вызывает неприятие и отторжение. Я думаю, заявление г-н Никонова, что только в русском языке есть слово совесть, а в англо-саксонской практике существует давняя традиция истреблять себе подобных и зачищать земли, а также скрупулезный подсчет, точно на базаре, другого русского пропагандиста, министра культуры  г-н Мединского, того, сколько людей было истреблено Иваном Грозным и сколько повешено приблизительно за то же время Генрихом VIII, в ходе которого полученные результаты оцениваются в процентном отношении к общей численности населения, чтобы установить какой из народов более жестокий и кровожадный, у каждого психически здорового человека вызывают только отвращение.  Неспособность русских действовать современными методами проявляется повсеместно: от медлительности и неспособности правительства быстро реагировать на изменившую политическую конъюнктуру во время Арабской весны, до неспособности русскоязычного населения отстаивать свои политические и языковые права на постсоветском пространстве. Да и как они могут отстаивать в чужом государстве свои гражданские права, когда так послушно и раболепно подчиняются деспоту в собственном. Я уже здесь не говорю о том, что гости из кавказских республик в самом центре Москвы ни во что не ставят ни русских, ни их традиции и культуру, совершая все, что им заблагорассудится и придет в пьяную голову, думая, что можно легко  откупиться от полицейских или чиновников.

Далее, сторонники перезагрузки не могут пояснить, что делать с Путиным. Вот, что по поводу него на страницах National interest говорит американский политолог Ариэль Коэн: “Многолетний опыт наблюдения за деятельностью Путина и его предвыборные статьи позволяют предположить, что его четвертый срок (Медведева он считает фиктивным президентом) будет посвящен в основном круговой обороне, а не реформам. Он любит цитировать слова графа Горчакова, бывшего в 19-ом веке российским министром иностранных дел: «Россия сосредотачивается». Еще одна фраза из той же эпохи, которую часто можно услышать в московских политических кругах, принадлежит царю Александру III: «У России есть два союзника – это армия и флот». Подобные настроения предвещают недружелюбную внешнюю политику, закручивание гаек и непростые времена – причем непростыми они будут не только для оппозиции, но и для российского народа, его лидеров и международных партнеров, включая Вашингтон”.

На мой взгляд, такое положение вещей – в сущности, одностороннее и бесповоротное окончание политики “перезагрузки”, даже если кому-то на Западе и неудобно прямо признаться в этом. Возможно, кто-то из первого лагеря надеется, что россияне сами со временем изменяться, устанут от Путина и свергнут его.  Например, Люк Хардинг из Guardian пишет следующее: “Путин отлично понимает, что Россию сейчас сотрясают самые важные процессы со времен перестройки. Их возглавляет образованный городской средний класс, но участвуют в них самые разные люди, уставшие ото лжи, барского снисходительного тона и космического воровства, которые характерны для режима”.

Несомненно, что западные политологи и журналисты склонны преувеличивать силу оппозиционного движения и общественную значимость его лидеров. Если говорить честно: нынешняя русская оппозиция в глазах русских – это такие же маргиналы и изгои, как движение захвати Уолл-стрит в глазах консервативной части населения Америки. Конечно, в это трудно поверить, что некоторые выдающиеся люди страны, писатели, журналисты и музыканты – социальные маргиналы, но это именно так. Из их лидеров, на самом деле, заслуживает упоминание и, возможно, имеет хорошее политическое будущее лишь г-н Навальный. А многие из них приходили на митинги больше из злобности и мстительности своих характеров и корысти, нежели движимые убеждениями, хотя, безусловно, хватало и таких.  В свою очередь, речи и требования, произносимые на них, иногда вызывали удивление: так одна журналистка, г-жа Романова, однажды целый митинг требовала от властей освободить ее мужа-уголовника, укравшего посредством изобретенной им сложной и запутанной схемы акции одного предприятия.

Западные журналисты и политологи никак не могут поверить, что русским нравится барский снисходительный тон Путина. За последние годы я разговаривал с множеством самых обыкновенных людей, и все они были высокого мнения о нем:  восторгались, как он ловко убрал олигархов и прочих политических конкурентов, подмял прессу и обогатил своих друзей. Если русские обвиняют его в воровстве и иных грехах, то только потому, что завидуют ему и желали бы оказаться на его месте. Пресытившись свалившимся на них неожиданно с  неба изобилием, некоторым русским стало скучно и у них возникло желание поразвлечься и заявить о себе, а если подвернется возможность, то оказаться и при власти. Их тут же поддержали самые маргинальные общественные слои, которым нечего терять. В итоге получились сто тысячные акции протеста, которыми в своих целях мог воспользоваться Запад и по этой причине до слез испугавшие Путина.  Тот же со страха, из-за собственного невежества и подозрительности во всем обвинил США. Между тем вовсе не исключено, что ряд лиц в американской администрации в глубине души сами проклинали митингующих, распаляющих Путина и препятствующих процессу “перезагрузки”.

Вообще, глупо думать, как это делает, скажем, Нил Бакли из Financial Times, в своей статье от 08.03.2012, что массовые путешествия и посещения русскими западных стран позволят изменить их культуру и трансформировать систему морали. Социальный интеллект русских не разовьется за столь короткий срок, а копировать тамошние нравы – бессмысленно. В свою очередь, не стоит думать, что санкции и изоляция сделают русских гораздо хуже, чем они есть. Оттого, что Грецию взяли в Евросоюз и Еврозону, она не изменилась, а осталась той же страной, что была и до этого, в которой присутствует коррупция, неуплата налогов, а некоторые профессии и сейчас передаются по наследству, чему теперь все неожиданно удивились. Сменить Путина на лидера с европейскими манерами поведения также вряд ли получится. Например, римляне постоянно пытались на Востоке усадить на престол воспитанных в Риме царских отпрысков; однако из этого ничего не выходило – их быстро свергали.  Вот что сообщает Тацит об одном из таких ставленников. “Его доступность, ласковость и доброжелательность – добродетели, неведомые у парфян, - были, на их взгляд, не более чем пороками; и поскольку все это несходно было с их нравами, они питали равную ненависть и к дурному, и к хорошему в нем” (Анналы. Книга II. 2).  Я однажды случайно услышал диалог двух русских, рассматривающих фотографии и обсуждающих мэров двух столиц, Москвы и Лондона, г-н Лужкова и Бориса Джонсона.  Редко улыбающийся Лужков в силу его свирепого вида, командного и прямолинейного поведения им внушал доверие и уважение. В свою очередь, постоянно улыбающийся и мягкий Джонсон, по их мнению, был очень похож на наркомана и они никак не могли поверить, что тот способен отдавать указания, которые бы затем исполнялись. Поэтому они на полном серьезе решили, что его кто-то поставил управлять городом и тот человек является истинным хозяином и настоящим правителем британской столицы.

В связи с только что сказанным стоит упомянуть о трансформации мышления, у известного русского музыканта г-н Макаревича, подтверждающее мое мнение.  Нужно отметить, что г-н Макаревич втягивался в общественную жизнь медленно и неохотно. Кажется, до 2010 года он вообще не замечал ни коррупции, ни путинского авторитаризма. Но потом внезапно прозрел. Сначала он написал Путину свое первое открытое письмо, в котором указал тому о царящей в стране повальной коррупции и косвенно обвинил Путина в ее разгуле. Что интересно, тот ответил ему, заявив, что в размахе этой беды повинны не только чиновники, но и  пристающие к ним предприниматели, упрашивающие их получить взятку, с чем было трудно не согласиться. Затем, г-н Макаревич пришел на первый взгляд к парадоксальному, но верному мнению, изложенному им во втором адресованном Путину письме. В нем он пишет, что смена Путина ничего не решит, так как коррупция, преступность, склонность к обману и оскорблениям являются отличительными чертами русской ментальности, изменить которую никакой президент, естественно, не в силах.  Поэтому он призывает всех начать новую жизнь с завтрашнего дня, не дожидаясь смены режима.

Собственно, все это я говорю к тому, чтобы сторонники политики “перезагрузки” не сильно тешили себя несбыточными надеждами. Вообще, стремление к неясным целям и временная неопределенность желаемых событий всегда самым пагубным образом отражаются на получаемых затем политических результатах.  Вместо того чтобы последовательно и упорно проводить политику демократизации в отношении стран, где демократия возможна, например, в той же Украине, американская администрация, побросав все ранее начатое и незавершенное, начала политику “перезагрузки” с Россией, в которой западная демократия невозможна даже в очень отдаленной перспективе. Почти ничего не добившись в России, она позволила лицу с криминальным прошлым хозяйничать на Украине – пролонгировать пребывание российского флота в Крыму, посадить в тюрьму своего политического оппонента и т.д. Иными словами, не укрепив фундамент, она взялась за постройку стен. В итоге вся проделанная ранее работа  может пойти прахом.

Возможно, причина этого кроется в страхе перед усиливающимся Китаем. Для многих на Западе боязнь полноценной коалиции России с крупным геополитическим игроком в центральной Европе, о которой мечтал когда-то Хаусхоффер, сегодня трансформировалась в опасения расширения связей Москвы и Пекина.  Американский политический истеблишмент пытается напугать Кремль: дескать, у вас огромные пространства в Сибири и на Дальнем Востоке, где плотность населения крайне мала, да к тому же  и те, кто там сейчас живут по возможности бегут оттуда; между тем, на их границах толпятся миллионы нищих и агрессивных китайцев, готовый захватить пустующие пространства. Я не думаю, что Россия и Китай могут сильно сблизиться.  Конечно, у них есть ряд точек соприкосновения – растущая потребность Китая в имеющихся у Москвы природном газе и нефти, продажа Пекину оружия, подавление сепаратизма и отпор Западу в совете безопасности ООН.  Но есть и факторы препятствующие установлению широкой и прочной коалиции: самым главным из них является националистическая спесь русских, которые всегда с высока, презрением и недоверием взирали на китайцев, а русские богачи и элита никогда не смотрели на восток, а всегда в тайне восторгались западом, даже когда им недвусмысленно указывали на открытую дверь. Кроме того, у китайцев и русских низкий уровень развития национальных моральных систем и как следствие этого авторитарное политическое прошлое, настоящее и будущее; это сближает их позиции на международной арене, однако, это одновременно и стена, ограничивающая сближение в политической и экономической сферах, порождающая подозрительность и недоверие между потенциальными участниками коалиции.  Страны и народы, не познавшие внутри себя ни морали, ни человеческого достоинства не могут уважать другие государства и нации, их права и интересы.

Ко всему прочему, некоторым западным политологам и журналистам увидеть реальность мешать и крайне широко распространенная ныне в их среде психологическое расстройство под названием “западное чувство вины”.  Они думают, что запад ранее, в особенности в эпоху своего колониального прошлого, несправедливо обошелся со многими народами, уничтожал  и препятствовал их развитию, поэтому теперь он должен искупить свою вину хотя бы пониманием и принятием ценностей и культуры пострадавших.  Любую же критику запада они воспринимают в качестве рациональной реакции народов на прошлые и нынешние преступления, которые им всюду мерещатся. Правда, по счастью, не все так слепы, вот одно чрезвычайно интересное мнение: “«Прогрессисты» последнего десятилетия не понимали, что диктатуры редко являются рациональной реакцией на преступления Запада. У них есть свои собственные причины, которые не перестают действовать, когда в Белом доме появляется либерал. Автократы не считают себя ворами и страдающими манией величия. Преступники не признают, что они из себя представляют - это против человеческой натуры. Они облагораживают свою жажду власти тем, что видят себя в качестве единственных людей, которые могут сохранить порядок и удержать страну от развала”. “Поэтому, на их взгляд, их противники - предатели не только перед правящей семьей или группировкой, но и перед их страной. Демократия и права человека в их глазах – не конкурирующие идеологии или законные требования благородных оппонентов, а подрывные доктрины империалистического Запада, против которого должны объединиться все диктатуры, чтобы противостоять ему. Одна из наименее замеченных особенностей современного мира - то, как общие интересы диктаторов разрушают различия между идеологиями. Посмотрите внимательно, и вы увидите некий профессиональный союз среди сторонников авторитаризма, тираническое всеединство. На бумаге, коррумпированно-капиталистическая Россия, коммунистическая Куба, баасистская Сирия и исламистский Иран не имеют ничего общего. Но они будут всегда выступать объединенным фронтом против либерализма”.

К этому я бы еще добавил, что против Запада выступают не только деспоты и авторитарные правители, но и подавляющая часть традиционного оппозиционного политического спектра этих стран, которая зачастую не отстает в этом отношении от властей.  Их представители, нестесненные какими бы то ни было приличиями и дипломатическими нормами, высказываются куда откровеннее. Совсем недавно лидер КПРФ РФ г-н Зюганов, опечаленный падением сорокалетней тирании Каддафи в Ливии, через два дня после трагической гибели посла США в этой стране, заявил о своей радости и назвал погибшего “последней собакой”. Нет никаких сомнений, охватывающая эти страны антизападная истерия – это реакция на чуждую и непонятную этическую систему и обусловленные той нормы социального поведения, разрушающие примитивную нравственную систему населяющих их народов. Такое понимание необходимо, чтобы, ослепленным чередой арабских и прочих революций, западным идеологам  не показалось, что со сменой режима у населения этих стран начнется более справедливая и благополучная жизнь.

Последователи жесткой линии по отношении к Кремлю также не без греха. Особенно удивляет неуемное желание некоторых из них по любому поводу и просто ради забавы бить русского медведя по морде, чтобы в очередной раз услышать его злобный рев и предъявить тот в качестве доказательства своей правоты политическим оппонентам. Такая политика часто приносит только вред, ведь медведь очень силен и волен делать, что ему заблагорассудится. Недооценка силы России – на мой взгляд, серьезная ошибка Запада, любящего рассуждать о несчастном и бедном населении, вымирании русских деревень,  сепаратизме и сырьевой экономике и т.д. Я думаю, с Москвой не следует вести распаляющую ее словесную перепалку, как это постоянно делает тот же сенатор Маккейн. Политика изоляции России от важнейших политических и экономических институтов, я уверен, так же пагубна. Она вполне может привести к тому, что власть в России перейдет в руки сталинистов и самых отчаянных националистов. По вопросу вхождения в НАТО Украины и Грузии, размещению отдельных частей системы противоракетной обороны в непосредственной близи с российской границей необходимо вести политический диалог с Кремлем. Конечно, любая страна имеет право свободно выбирать международные организации и вступать в них; однако, НАТО военный блок государств имеющих отличные от  русских ценности, а поэтому, безусловно, представляющий угрозу безопасности России.  Если в настоящий момент не существует угрозы нападения России на Украину, Грузию или Молдавию, то нет смысла излишне форсировать процесс расширения североатлантического альянса, и следует пытать осуществлять его поэтапно, тщательно выбирая удобный политический момент.

В то же самое время многие сторонники жесткого курса в отношениях с Кремлем правы в том, что Россия в обозримом будущем не станет частью западного мира, и она представляет для него серьезную угрозу; я согласен с Митом Ромни  назвавшим Россию врагом №1 для США. Опасность России заключается в соединении двух вещей. Во-первых, в огромных сырьевых ресурсах. Во-вторых, в людях, охваченных националистической спесью, живущих в культуре вражды, ненависти и фатализма зла; привыкших к борьбе без правил и недорого оценивающих, как свою жизнь, так и жизнь окружающих. Ни в одной другой стране мира не существует, обусловленного первым из этих факторов, такого огромного расхождения между экономической и военной мощью, с одной стороны, и моральным невежеством и социальной тупостью, с другой. Ни одна другая крупная страна не находится в мировой десятке самых богатых стран мира и одновременно в списке наиболее коррумпированных его государств, рядом с самыми нищими странами планеты. Богатый, хорошо вооруженный и физически сильный бандит посреди более бедных, безоружных и добропорядочных мирных жителей, испытывающих отвращение к крови и людским страданиям, что может быть ужаснее и страшней?

Наиболее известным европейским специалистом по России из этого лагеря, пожалуй, является французский философ Андре Глюксман. По поводу России он говорит следующее: “Мы во Франции склонны думать, что, по сути, страна модернизируется, и, безусловно, станет более демократичной. Потому, что официально коммунистический режим более не существует и марксистская идеология не актуальна. Что – правда, Россия более не коммунистическая. Мы поэтому думали, что теперь всё пойдет к лучшему. Но это – не правда. Говорить так – значит, не знать историю. Историю России в целом, не только советского периода. Дело в том, что модернизация России не привела к её демократизации. Вспомните, ведь именно Екатерина Великая, хотевшая модернизировать Россию, ужесточила в России крепостное право. Поэтому понять происходящее в России непросто. В то же время, сегодня мы менее доверчивы в отношении России, чем раньше. Вы знаете, прежде Франция очень наивно воспринимала Екатерину Великую. Вспомните, хотя бы, её переписку с Вольтером. Французская мелкая буржуазия наивно соблазнилась «Русским займом», подумайте только, сколько денег доверили российскому царю Николаю Второму! Это я говорю об эгоистичных французах. И, наконец, пролетариат и интеллигенция во Франции в своё время поддерживали в значительной мере сталинизм. Поэтому, если можно так сказать, сегодня дело обстоит лучше, поскольку нет прежнего «согласия». Мы теперь не такие доверчивые. Россия все же вторая экономическая держава планеты. Это второй по значению поставщик оружия в мире. И поставляет Москва оружие не всегда самым надежным странам. Третий параметр тут – российская доминирующая позиция на рынке газа и нефти. Эта огромная держава не контролируется общественным мнением изнутри. Россия не контролируется ни журналистами, ни депутатами, ни рядовыми гражданам (общественным мнением). И страшно то, что Россию никак не «тормозит» хотя бы мнение международной общественности. Я не сторонник воинственных походов, но когда нет никаких сил сдерживания внутри страны, то надо, чтобы это воздействие производилось извне. По-английски это называется термином «containment». Такое сдерживание необходимо в отношении всех авторитарных стран. И я думаю, что слабость Запада в этом и заключается: он не догадывается об опасности, которую может представлять не столько тот или иной руководитель, сколько целая держава, не имеющая демократического контроля” (RFI, от 06.11.2009).

По поводу же мирового исторического процесса в интервью Die Welt от 05.12.2011 он говорит: “ После падения Берлинской стены мы стали свидетелями геноцида в Руанде; в центре Европы – на Балканах - вспыхнула война, и так далее. Было бы нелепо утверждать, что конфликты сегодня становятся менее опасными, так как больше нет ни коммунизма, ни национал-социализма. По моему мнению, сегодня Путин также опасен, как был опасен Брежнев – правда, не так опасен как Сталин, но так же опасен, как Брежнев. Фукуяма переоценил значение идеологии. В мире преступников больше, чем идеологов. И если злоумышленник не имеет подходящей идеологии, способной оправдать его преступления, то он ищет себе какую-то новую. Для этого можно использовать религию или национализм. Однако насилие, опасное насилие, существует в любом случае. Теории, подобные той, что была предложена Фукуямой, приводят нас к следующему - мы считаем врагов столь ничтожными, что больше не принимаем их в расчет”.

“Вообще еще никогда не было так, чтобы Европу объединяли ценности. Когда Европа было полностью христианской, существовал конфликт между Римом и Византией. Был предпринят даже крестовый поход против Константинополя. И, начиная с эпохи Возрождения, религиозные факторы не были факторами единства, а как раз наоборот. Ведущие государственные деятели, основавшие после 1945 года Европейское сообщество, не имели одинаковых ценностей. Де Голль был настроен, скорее, националистически, Де Гаспери был приверженцем римско-католической церкви, а социалисты вообще были далеки от христианства. Эти ценности в принципе нельзя было объединить между собой. Единству проложил путь страх перед возможным возвращения гитлеризма и расизма, это был страх перед коммунизмом, и, в-третьих, - хотя об этом и не говорилось вслух – это был антиколониализм. Ведь страны, вошедшие в сообщество, отказались от своих колоний, и сделали они это без особой радости, но тем не менее. Антиколониализм, антифашизм и антикоммунизм и были, если хотите, анти-ценностями, создавшими это единство. Но сегодня Европа не едина в отношении того, кто является ее противником. Происходит недооценка исламизма, представляющего собой идеологию войны, а также путинизма, который по-своему также не является другом демократии и преследует корыстные цели”.

Г-н Глюксман прав в том, что действия русского правительства ни в самой России, ни на международной арене не контролируются общественным мнением внутри страны, депутатами, журналистами, рядовыми гражданами. И если русские, говоря прямо, представляют собой, по большей части, разнообразный агрессивный сброд, не имеющий элементарных нравственных понятий, вследствие чего он управляется либо бесчисленным множеством криминальных группировок, либо деспотом или же ими совместно, то Запад и мировое сообщество должны тормозить бесчинства такого деспота. Как мне кажется, такое торможение должно, во-первых, гарантировать, прежде всего, безопасность и права социальных групп и отдельных граждан, придерживающихся западных ценностей, но окруженных в России враждебной средой. А, во-вторых, защитить тех, кто может подвергнуться нападкам русских вне России, в особенности, малые государства близи ее границ. Зная психологию русских, я могу однозначно утверждать, если русские чувствуют несогласие и неповиновение кого-то, видят свое силовое превосходство и ощущают безнаказанность, они тотчас нападают: таковы их инстинкты, такова их природа. Дело осложняется тем, что  варварам неведомо “западное чувство вины”; однако у них есть комплекс собственной ущербности и чувство изгоя; они делает русских еще более агрессивными и опасными, в особенности, если кто-либо в тайне презирающий их, не сдержавшись, напоминает им об их нравственной неполноценности, о чем они прекрасно осведомлены, но которую они всеми силами пытаются скрыть.  Они звереют от этого, их глаза наливаются кровью и они теряют контроль над собой. Их нравы таковы, что или  вы с нами или вы против нас, а с последними, по их мнению, не следует церемониться.

Далее. Г-н Глюксман очень верно подмечает, что объединение европейских государств ранее никогда не происходило на основе идеологии или религиозных ценностей, которые часто лишь разделяли.  Но я не согласен с ним в том, что нынешнее европейское единство основано на страхе перед расизмом и коммунизмом,  что оно создано анти-ценностями – антиколониализмом, антифашизмом, антикоммунизмом.  В основе прочного и тесного единства всегда лежит общий нравственный порядок, облегчающий общения в самых различных областях и сферах, снижающий вероятность возникновения при этом конфликтов и ослабляющий их силу. Кроме того, страны со сходными этическими системами неизбежно испытывают затруднения и  враждуют со сходным кругом прочих стран, что, естественно, служит дополнительным поводом для тесного объединения, усиливает доверие и создает новые возможности для сотрудничества.

  ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Если мой взгляд на исторический процесс верен, а взаимоотношения России и Запада являются частью более чем двух тысячелетнего противостоянии западной цивилизации с миром варваров, то последовательность будущих социально-политических событий, скорее всего, окажется следующей. Запад будет постоянно испытывать противодействие чуждой ему большой страны, но станет избегать открытого противостояния с ней, особенно в части прямого вооруженного конфликта. Что вполне разумно: несмотря на гигантский экономический и военный перевес, русские гораздо более приспособлены и привычны к тяготам, лишениям и страданиям (постоянные криминальные разборки, уличные конфликты и вражда закаляют их), нежели любой народ Запада. Да и смена правителя неспособна изменить их культуру и нравы. Поэтому Запад будет пытаться, что называется решать свои проблемы чужими руками, используя в своих целях либеральную оппозицию и национально-освободительное движение населяющих Россию народов.

Для меня ясно, что у так называемых русских либералов, по причине описанной  местной  культуры, содействовать свободе и демократии удается гораздо хуже, чем политическим интересам западных стран. Степень их идиотизма или лицемерия можно оценить по следующему фрагменту из одного интервью данного г-н Касьяновым. Вопрос: “ А вообще хорошо ли для русского человека обладать полным ассортиментом свобод, или для нашего менталитета это пагубно, и, если нам предоставить полную свободу, мы можем вновь скатиться к разгулу преступности?” Ответ: “Вопросы подобного характера мне приходится слышать очень часто. Это, увы, продукт официальной пропаганды. На мой взгляд, такое мировоззрение неуместно, неприемлемо и неприменимо для России. Россияне — они такие же европейцы, как и любые другие, подчеркиваю. Ничуть не меньше способны воспринимать демократию, как любые другие люди, живущие в европейском пространстве. Более того, могу даже сказать, что наша страна более готова, потому что в силу исторических причин в процентном соотношении у нас больше интеллигентных, образованных и продвинутых людей, чем в других европейских странах”. Как известно, единственно, что доказывает изучение истории, только то, что она никого ничему не учит. Но глупость, жажда власти и алчность остаются всегда, а в столь аморальном и жестоком обществе они сильнее, чем где бы то ни было, и, непременно, будут толкать на любые преступления против народа и страны, чем, несомненно, не преминет воспользоваться Запад.

В свою очередь, для Запада, при наличии такой возможности, гораздо удобнее иметь дело не с одной большой, враждебной и непредсказуемой страной, а с, скажем, пятью или десятью подобными мелкими странами и парой относительно спокойных и демократических государств, которые можно создать на том же самом пространстве. При этом некоторые национальные республики населены еще более дикими и жестокими народами, нежели русские; поэтому конфликты с ними неизбежно будут затяжными и, возможно, кровопролитными, что наглядно показали две чеченские кампании.  И как бы громко не кричали Кургинян, Путин и прочие, настанет такой момент, когда русские откажутся платить столь высокую цену за сохранение территориальной целостности империи. Но все это, конечно же, будет происходить не столь явно и открыто и будет, естественно, прикрыто взаимными обвинениями, политическим словоблудием и мнениями многочисленных глупцов с обеих сторон.

Политическое давление Запада на Россию будет то усиливаться, в периоды наибольшего противостояния на международной арене, то ослабевать, когда Россия покажется ослабленной и неспособной противостоять западному миру или же желающей принять его ценности. В конце концов, возможно, ему и удастся насадить в остатках России какое-либо подобие демократического режима, однако в любом случае русская демократия окажется весьма искаженной ее формой и малопривлекательным зрелищем по сравнению со своими западными аналогами.

 

 

KABANOV ALEKSANDR BORISOVICH

 

VICIOUS CIRCLE OF DESPOTISM

or

reasoning about the Russian and the future of their country

 

КАБАНОВ АЛЕКСАНДР БОРИСОВИЧ

ПОРОЧНЫЙ КРУГ ДЕСПОТИЗМА

или

рассуждения о русских и будущем их страны

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.