Подготовительные курсы

Шипошина Татьяна Владимировна

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Шипошина Татьяна Владимировна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
повесть

Пролог

– Удивительно, — произнёс декан нашего курса во время заключительной беседы со мной. — Мне казалось, что Вы будете хорошим студентом.

Мне тоже так казалось поначалу, поэтому я промолчал.

— Вот уж никогда бы не подумал, что Вы окажетесь…

Тут декан несколько замялся, потом улыбнулся, и всё-таки закончил:

— Что Вы окажетесь… таким дураком…

— Да, — ответил я.

— Что — «да»? — не понял декан.

— Видимо, так оно и есть, — подтвердил я.

Декан склонил голову набок и посмотрел на меня:

— Жаль, — произнёс он.

— Угу, — кивнул я.

— И Вы не станете проситься обратно? Кое-что можно было бы сделать.

— Спасибо.

— Спасибо — да? Или спасибо — нет?

— Нет.

— Тогда прощайте.

Я взял бумаги из рук декана, и вывалился из институтских дверей.

Окончен бал, погасли свечи…

Глава 1

Итак, я вылетел из института и передо мной встала проблема, о которой я практически не задумывался, пока проходил (пролетал, проплывал, проезжал) программу первого и второго! курсов.

Армия! Передо мной замаячил призрак прапорщика, поддерживаемый под руку призраком старшины. Не то, чтоб я боялся. Нет.

Просто… Сталько всего витает в воздухе, связанного с Армией… Да и всё внутри сигнализировало мне с малых лет, что Армия — отнюдь не моя стезя. Я даже в войнушку не любил играть!

Но — ничего не поделаешь. Короче, я оказался на врачебной комиссии в военкомате.

Меня перекидывали из кабинета в кабинет, и везде я оказывался непоправимо годен.

Я уже стал подумывать, что надо было бы мне как-то напрячься, и всё-таки сдать последнюю сессию. Не смотря на то, что учёба в техническом ВУЗе никак не подходила моей измученной душе. Как началась без желания, так и выдержала всего два курса.

Это тоже была не моя стезя! Не моя! Правда, где моя — я ещё не выяснил.

Мысль о сессии явилась столь же мимолётной, как непродуктивной. Я не люблю смотреть назад. Если часто смотреть назад, можно свернуть шею.

Переходя из кабинета в кабинет, я несколько тормознул на дерматологе. Вернее дерматолог тормознул меня. Дерматолог был древним, как… впрочем, вы уже догадались, как что был древним дерматолог.

Наверное, если выстроить в ряд всех больных с кожными и венерическими болезнями, которые прошли через руки этого деда, можно было бы раза два обогнуть земной шар по экватору. (Ну, полтора — уж точно!).

Дед приказал мне наклонить голову. Его очки съехали на нос. Он крякнул, и произнёс:

— Давно?

Дело в том, что я не идеален. (Вот уж удивил!). У меня на коже головы, под волосами, периодически появляются красные круглые бляшки, на которые я практически не обращаю, и никогда не обращал никакого внимания.

Бляшки эти тем больше шелушатся и чешутся, чем больше пакостей сваливается на мою бедную голову. А поскольку вылет из института — сам по себе довольно большая пакость, а ещё большая пакость — это всё, что пришлось мне выслушать после того, как пакость № 1 произошла со мной…

Ну, и кроме того… Нет, я нисколько не переживал от всего этого… Я не подавал ни виду, ни повода… а эти гадостные бляшки шелушились и шелушились… даже на бровях появились… на груди и на некоторых других местах, где у меня имелась какая-никакая, но растительность…

— Что? — переспросил я у деда-дерматолога, так как сналёту не понял, к чему относился его вопрос.

— Болеешь давно? — дед указал пальцем на бляшку на моей груди.

— Всю жизнь, — ответил я. — Когда — больше, когда — меньше.

— Странно, — пожал плечами дед, подходя к столу и листая моё дело. — Тут ничего не написано… Не отображено…

Хорошее слово употребил дед. «Не отображено»… А что, и где о нас отображено? Кто его отображает? И для чего? Кто и что может знать, например, обо мне?

Дед-дерматолог не дал мне поразмышлять. Призывная комиссия — не место для размышлений.

— Поедешь к доценту, — в приказном тоне произнёс дед. — Вот направление. Пусть доцент решает.

Как ни странно, когда я вышел за дверь кабинета, я разобрал, что было накарябано в направлении. Там было написано: «Псориаз?»

«Ещё этого не хватало, — подумал я. — Нужна мне эта головная боль! Ехать куда-то, непонятно из-за чего…».

Вечером мне пришлось показать направление матери.

После моего вылета из института мать ходила по дому с поджатыми губами. Весь её понурый вид, опущенные плечи и грустно-презрительное выражение лица говорили о том, какой я неблагодарный (свинья). Мол, столько сил было вложено в моё поступление, столько надежд возлагалось на меня, после того, как (я, бы,) институт закончил…

А теперь вот — впереди Армия, и нет просвета в моей непутёвой жизни… Ах, как трудно быть сыном, не оправдавшим надежд!

Если бы я ещё сам посокрушался! Да повинился! Да посыпал голову пеплом! Да побился бы лбом о стену! Но…

Мать покрутила направление в руках, не проявляя никаких чувств, кроме вышеизложенных.

— Нет у тебя никакого псориаза, — сказала мать. — Это у тебя такой дерматит… я забыла, как он называется… я в детстве тебя водила к врачу… Ну, там диету надо было соблюдать… не нервничать…

Мать стояла, держала направление в руках. Потом на её лице появилось странное выражение.

— Ты понимаешь… — тихо сказала она, — А ведь псориаз — это такая болезнь, по которой дают освобождение от Армии. Я вспомнила! У моей подруги муж не служил, потому, что у него псориаз! Это шанс! Тогда ты сможешь снова поступить в институт!

На лице матери появилось что-то, вроде улыбки. Как мало надо человеку!

Надежда! Человеку нужна надежда, в надежде на которую он начнёт строить планы и жить заново.

Мама, мама…

— Я поеду с тобой! Слышишь? К этому доценту я поеду с тобой!

Мама…

— Зачем?

— Ты дурак, или прикидываешься?

Я промолчал. Эх, мама…

— Ты пойми, — тихо сказала мать. — На взятки у нас денег нет. Да я и не стала бы их давать. А вдруг…

Глава 2

Надо сказать пару слов о моей матери. Конечно, такая женщина достойна гораздо большего количества слов, чем пара.

Она, действительно, не стала бы давать взяток, чтобы я откосил от Армии. Даже если бы у нас были деньги. Но денег у нас не было, и эту тему вообще не стоило поднимать.

Моя мать — учительница. Училка. И я — по жизни — училкин сын. Я, наверное, и помирать буду училкиным сыном, как родился.

Интересно, что заставляет человека (девочку, девушку юную) подавать документы в пед. институт? Вот заставь меня сейчас подать документы в пед. институт! Заставь! Скажи, что примут без экзаменов, или — что я в Армию не пойду. Бр-р-р-р…

Только — не пед.! Только не входить каждый день в класс, к таким, как я!

Это какой же надо набраться смелости, чтобы учить меня!

Чтобы заставить меня слушать то, что я не хочу!

Чтобы заставить меня тихо сидеть, не разговаривать! Это же надо уметь — применять весь аппарат насилия, не прикладая рук, а только мозги!

Чтобы посеять среди меня «разумное, доброе, вечное»… А так же — втиснуть в меня кучу бесполезной информации.

А ведь есть ещё претензии на то, чтобы меня воспитать, и даже! (даже) изменить. В лучшую сторону, разумеется.

Мать ещё и обижалась, что я не хочу продолжать учительскую династию!

Теперь представьте себе, что эти самые слова слышит моя мать, и ещё пытается на них ответить.

«Ах ты бедное, дитятко неразумное, — говорит мать, когда у неё хорошее настроение. — К тому времени, как у тебя родится собственный сын, ты снизишь обороты! А когда твоему сыну исполнится семь лет и ты поведёшь его в школу, ты уже будешь готов к тому, чтоб выслушивать подобные тирады от своего отпрыска».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.