Мастер всея Галактики

Дик Филип Киндред

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Филип Киндред Дик. Мастер всея Галактики . Galactic Pot-Healer (1969)

Перевод с английского О. Флегонтовой

Синтии Голдстоун посвящается

И я боялся, страшно я боялся,

Но, вместе с тем, еще сильней гордился,

Что моего искал гостеприимства

Тот, что нежданно появился

Из темных врат неведомой земли[1].

Глава 1

Его отец тоже был Мастером. Он также воскрешал из небытия бесценную керамику, сохранившуюся с Ветхих Времен. Давным-давно, еще до войны, люди не все подряд лепили из пластмассы. Оставались светлые головы, которых воротило от квадратов и прямоугольников, тупой геометрии железобетонных джунглей.

Керамический сосуд — вещь удивительная. Каждый образец, который приходилось реставрировать, он запоминал навсегда. Форма, текстура, глазурное покрытие — все это оставалось не только в памяти, но западало глубоко в душу.

Правда, сегодня уже никто не нуждался в его помощи. На планете сохранилось слишком мало керамических изделий, счастливые владельцы старательно следили, чтобы их сокровища не портились.

«Я, Джо Фернрайт, — лучший мастер на Земле, — убеждал он себя. — Я, Джо Фернрайт, — не чета другим».

В его мастерской пылилась груда футляров — пустые металлические коробки. В них он обычно возвращал клиентам восстановленные сосуды. Теперь заказов нет. Верстак пуст вот уже семь месяцев.

У Джо за месяцы вынужденного безделья была уйма времени, чтобы подумать. Он прикидывал, не стоит ли ему все бросить и заняться чем-нибудь другим — какой угодно работой, лишь бы не сидеть на пособии. Может, у него страдает качество, и клиенты обращаются к другим мастерам? Как-то раз у Джо мелькнула соблазнительная идея самоубийства. Потом пришла мысль о тягчайшем преступлении — грохнуть кого-нибудь из высшей иерархии КПСЗ (или полностью — Контрольно-Прогрессивного Сената Земли). Но что бы это дало? Скорую расправу, и только. К тому же, если честно, жизнь совсем неплохая штука. Даже когда все валится из рук и идет наперекосяк, остается одна лазейка. Одна отдушина в беспросветности бытия, называемая Игрой.

На крыше своего жилища, с термосом для ленча в руках, Джо Фернрайт ожидал транзитного аэробуса. Холодный утренний ветер пощипывал кожу. Джо ежился. «Вот-вот появится эта жужжалка, — думал он. — Впрочем, она может оказаться переполненной. Тогда она не остановится, а прожужжит мимо, набитая под завязку. Впрочем, я могу и прогуляться».

Он уже привык ходить пешком. Правительство жутко запустило общественный транспорт, как и все остальное. «Черт бы их побрал, — ворчал про себя Джо. — Или, точнее, черт бы побрал всех нас». В конце концов, он тоже был частицей гигантской паутины, которая повсюду распростерла свои липкие сети, словно в любовном экстазе заключив всех землян в объятия смерти.

— С меня хватит, — буркнул мужчина рядом с Джо. На его гладко выбритых скулах ходили желваки. — Я спускаюсь по желобу на уровень земли и иду пешком. Всем привет. — Мужчина протиснулся сквозь толпу ожидающих, толпа сомкнулась позади него, и он исчез.

«Я тоже пойду», — решил Джо и направился к желобу. За ним последовали и другие ворчуны.

Он вышел на уровне улицы, ступил на потрескавшийся тротуар, глубоко вздохнул и зашагал на север.

Жандармский крейсер, плавно опустившись, завис над головой.

— Эй, ты ковыляешь слишком медленно, — окликнул Джо громила в униформе и прицелился лазерным пистолетом. — Ну-ка, пошевеливайся, или я тебя прихвачу.

— Клянусь Богом, я сейчас прибавлю шаг, — отозвался Джо. — Я только что вышел и просто не успел набрать скорость. — Он пошел быстрее, приспосабливаясь к темпу других, проворно снующих пешеходов, как и он, довольных хотя бы тем, что у них есть куда спешить в этот промозглый четверг в начале апреля 2046 года, в городе Кливленде, в Народной Автономной Республике Америке (или сокращенно — НАРА).

Серые тени людей скользили по разбитым тротуарам — если не по важным делам, то хотя бы в поисках какой-нибудь работы. Может, найдется кто-нибудь, кому нужны твои знания и опыт?Его так называемая мастерская .— по сути дела, жалкая каморка-модуль — вмещала верстак, инструменты, груду пустых металлических футляров, небольшой стол и старинное кресло — обитое кожей кресло-качалка, принадлежавшее когда-то деду, а затем отцу. Теперь в нем угнездился Джо — просиживал изо дня в день, из месяца в месяц. Еще здесь была одна-единственная керамическая ваза, приземистая и широкая, украшенная бледно-голубой лазурью по белому фарфору. Джо нашел ее много лет назад, определил, что это японская работа семнадцатого века. Он обожал эту вазу и сумел пронести ее в сохранности сквозь все невзгоды, даже сквозь войну.

Сейчас Джо забрался в кресло, чувствуя, как оно чуть подается тут и там, словно приспосабливаясь к знакомой фигуре. Кресло так же привыкло к хозяину, как он к креслу. Казалось, будто оно знает все секреты его личной жизни. Джо потянулся к кнопке почтового ящика — патрубок от ящика спускался прямо к столу, — потянулся и застыл в нерешительности. А если там ничего нет? Обычно там пусто. Но в этот раз могло быть иначе. Это как артобстрел: если его долго нет, значит, можно ожидать в любой момент. Джо нажал кнопку.

На стол скользнули три квитанции.

А вместе с ними выпал грязно-серый пакетик с сегодняшним госпособием. Государственные бумажные деньги, в виде аляповатых, почти ничего не стоящих инфляционных талонов. Каждый день, получив сизый пакетик со свежеотпечатанными купюрами, Джо стремглав мчался в ближайший обменно-закупочный центр и совершал свой суетливый бизнес — обменивал талоны, пока они хоть что-то еще стоили, на еду, журналы, лекарства, новую рубашку. Так вынуждены были делать все: хранить госденьги хотя бы в течение суток означало катастрофу, фактически самоубийство. Примерно каждые два дня государственные деньги теряли восемьдесят процентов своей покупательной способности.

Мужчина из соседней каморки крикнул через стену: «Многая лета Обер-Прокурору». Рутинное приветствие.

— Ага, — машинально отозвался Джо.

Каморки-модули, один над другим, уровень над уровнем. Он вдруг задумался: а сколько всего в здании таких каморок? Тысяча? Две, две с половиной? «Сегодня я попробую посчитать, — решил Джо. — Я посчитаю и узнаю, сколько здесь еще модулей, кроме моего. И вычислю, сколько людей живет в доме — кроме умерших или увезенных в лечебницу».

Но вначале надо бы покурить. Он достал пачку табачных сигарет, строго запрещенных по причине ущерба для здоровья граждан, и собрался зажечь спичку.

В этот момент его взор, как всегда, сосредоточился на ды-моуловителе, висящем на стене напротив. «Одна затяжка — десять кредиток», — напомнил он себе. И засунув пачку обратно в карман, яростно потер лоб, пытаясь осознать странный позыв, рвущийся откуда-то из глубины, острое желание, заставившее Джо несколько раз нарушить закон. «Чего же мне на самом деле так не хватает?» — вопрошал он себя, чувствуя зияющую пустоту первобытного голода. На мгновение перед Джо возник образ чудовища с гигантскими челюстями, словно готовыми пожрать живьем все вокруг. «Мне нужно нечто такое, что сумеет заполнить дурной вакуум внешнего мира».

Наверное, поэтому Джо и занимался Игрой.

Нажав красную кнопку, он поднял трубку и подождал, пока медлительная, скрипучая техника выведет его номер на внешнюю линию. «Пи-и-ип», — раздалось из телефона. На экране мелькали неопределенные цветовые пятна и фигуры — расплывчатая картинка электронной связи.

Джо набирал номер по памяти. Двенадцать цифр. Первые три соединяли его с Москвой.

— Вам звонят из ставки вице-комиссара Сэкстона Гордона, — сказал он русскому офицеру-телефонисту, лицо которого высветилось на миниатюрном экране.

— Еще поиграть хотите? — спросил телефонист. Джо ответил:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.